Глава 1
Каждый день я встаю в 5 утра, надеваю чёрную юбку, чёрный свитер, повязываю чёрную косынку и иду подметать двор. Петухи давно прокричали свою сирену, а солнце едва-едва пробирается на небе. Прохладный ветер обдувает моё лицо, и я закрываю глаза.
В доме тишина, родители мужа и он сам всё ещё спят. Я стараюсь подметать тщательно, чтобы убрать каждую соринку с моего пути. Иногда звуки гор смешиваются с криками петухов, и ветер разносит их голос по всему селу.
"Чирк, чирк", - делает моя метла, хотя я стараюсь работать очень тихо, чтобы не разбудить домашних. Но в прохладной тишине улицы метёлка будто кричит на асфальт.
Убрав всю пыль и зелень, я достаю швабру и мою двор. Затем выливаю воду и мою ворота. Каждый день, в одно и то же время.
5.30 утра, солнце уже ярко освещает село. Я иду домой, переодеваюсь в домашнюю одежду и готовлю завтрак. Свёкр и свекровь обожают мои лепёшки, и я стараюсь радовать их этим блюдом каждое утро. Отдельно готовлю яичницу для мужа. К 6 утра стол накрыт, на кухню заходит свёкр и садится за стол. Следом заходит свекровь, а после муж. Они кушают, супруг просит налить ему воды.
Я не завтракала. Я сяду за стол только после того, как старшие поедят. Таковы обычаи.
В это время я бегу умываться, мыться и приводить себя в порядок. Через 40 минут мне нужно бежать на автобусную остановку и ехать на работу.
Слышу звук отодвигающихся стульев, родители мужа выходят из-за стола. Значит, я могу пойти поесть. Захожу на кухню, супруг едва заметно улыбается мне уголками губ. Он рад меня видеть. Накладываю себе еду и улыбаюсь ему в ответ.
Муж доел свой завтрак, допил чай. Оглянулся по сторонам, чтобы проверить, что родителей нет, и прикоснулся к моей руке, сжал. Мы переплели наши пальцы.
- Сегодня приеду вечером, много работы, - коротко сообщил он, и я кивнула. - Будь осторожна на дороге.
Супруг ушёл из кухни, я допила чай, убрала со стола и засунула всю посуду в посудомоечную машину. Хвала Аллаху, что она у нас есть. Иначе, не знаю, как бы я успевала мыть такой объём.
Сегодня прохладно, поэтому поверх длинной юбки и блузки, я надела пальто. На автобусной остановке уже собралась небольшая толпа, все ждали автобус. Наконец, из-за угла показались светящиеся фары и старенький транспорт подъехал к остановке.
Я заплатила за проезд и села на свободное место. Наконец-то. Наконец-то я могу отвернуться к окну и отдаться своему горю. Без свидетелей, без нравоучений и жалобных фраз. Я могу окунуться в воспоминания и захлебнуться этими мгновениями, пусть и на 30 минут, пока еду до работы. В моих мечтах я всё ещё со своей девочкой, моей любимой доченькой. С моей Хедой.
Ей было 3 года. Ей навсегда останется 3 года...Моя доченька была самой красивой, милой и любимой девочкой на свете. Она улыбалась и протягивала ручки к моему лицу, а я целовала каждый пальчик, каждую ладошку. Самые сладкие ручки на свете, такие маленькие и такие нежные. Она любила танцевать и просила включать ей лезгинку, говорила дедушке хлопать, и этот грозный мужчина слушался её с первого слова. Она умела заразить радостью и смехом весь дом. Она любила лепёшки с тыквой и просила меня их готовить.
- Мама, сделай снова лепёшки! Такие вкусные! Ещё хочу!
- Хингалш, Хеда. Эти лепёшки называются хингалш.
- Хихгнш, да, мамочка. Вот их, пожалуйста! Очень вкусные!
Я смеялась, когда она так забавно коверкала слова. И, конечно, всегда старалась исполнять её желания.
- Дада(папа) мне пони обещал! Сказал, что я любимая дочка!
- Конечно, Хеда, - улыбалась я и гладила её по волосам. - Самая любимая и самая красивая дочка. Папа тебе самую красивую пони купит!
- Ту розовую? У неё золотая гринва.
- Грива,- мягко поправила я и поцеловала её в лобик. - Поедите вечером в магазин, и выберешь, какую захочешь.
- Уиии! - обрадовалась дочка и начала крутиться и прыгать от радости.
Автобус резко затормозил, и я качнулась вперёд, ударяясь рукой о впереди стоящее сидение. Но боли я не почувствовала. Я вообще давно ничего не чувствую. Как будто кто-то вынул сердце из моей груди и не вставил обратно. Я вновь отвернулась к окну, и одинокая слеза скатилась по моей щеке.
- Кто не заплатил за проезд? - послышался недовольный голос водителя. Люди озирались по сторонам, ища виноватого. Я никак не реагировала и продолжала смотреть сквозь стекло пустыми глазами.
Кто-то что-то кричал, слышались недовольные возгласы. Но все голоса сливались для меня в единый фон, а в ушах звенело.
- Та девушка странно сидит, вот она и не заплатила.
Меня потрясли за плечо, и я, не хотя, повернулась.
- Деньги за проезд передаём, - сказала полноватая женщина и недовольно уставилась.
- Я заплатила.
- Чушь.
- Пока мне не заплатят за проезд, я дальше не поеду! - грозно крикнул водитель, продолжая держать двери салона распахнутыми.
- Все торопятся, совесть имей и заплати, - продолжала давить на меня женщина, смотря сверху вниз.
Я встала с места, протиснулась сквозь образовавшуюся за несколько остановок толпу и обратилась к водителю.
- Ас-саляму алейкум, я платила вам за проезд. Помните?
- Да, дочка, платила, - добродушно отозвался водитель, и я повернулась, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза крикуньи. Но она уже села на моё место у окна и сделала вид, будто это не она пару секунд назад вопила на весь автобус. Оставшуюся часть пути я проехала стоя.
У ворот школы я встретила своих учеников. Они поздоровались и поспешили на урок. Я тоже ускорила шаг, звонок будет через 5 минут. Хотя мне незачем спешить, класс придёт ко мне только ко второму уроку. Но я всё равно хотела поскорее добраться до своего кабинета, снять пальто, поставить чайник и посидеть в тишине.
Я поднималась по лестнице, когда на меня налетел парень. По виду старшеклассник.
- Извините, пожалуйста! Я не хотел! - сказал он и уже хотел было побежать дальше, но остановился. - У вас всё в порядке? Как вы себя чувствуете?
Какие странные вопросы от подростка. Правда подросток-переросток, но всё-таки.
- Спасибо, со мной всё в порядке.
- Я Адам. Вы здесь в школе работаете? На каком этаже?
Боже, что за допрос с пристрастием...
- Молодой человек, со мной всё нормально. Не переживайте и идите, куда так торопились, - ответила я, обошла его и направилась в свой кабинет.