28
Каникулы прошли просто замечательно. Чонгук оказался очень романтичным парнем. За все время, проведенное с ним наедине, он не дал мне заскучать. Все время показывал мне что-то новое и раскрывал себя настоящего.
Я знаю Чонгука давно, но он не вел себя в общаге, так, как дома. Он казался мне самым обычным парнем, домашним, теплым, уютным, как дом. Сегодня мы возвращаемся в общежитие. Парни звонили Чонгуку уже с пять раз, соскучились, наверное. Джин и Намджун успели и мне позвонить. Теперь мы с Чонгуком имели наш один общий секрет. Это то, что мы провели вместе каникулы.
Где тебя носит? — орал давно в трубку Намджун.
— Еду я, — повторил Чонгук уже третий раз в трубку. Лидер, что поделать?
Мы расселись по разным такси и объяснили водителям разные маршруты, чтоб нас не спалили.
Такой счастливой, как за эти дни, я еще не чувствовала себя никогда. Иногда мне просто казалось, что это сон, и я могу проснуться в любой момент. И, к сожалению, это момент настал, стоило мне вернуться в общежитие. Кто же знал, что меня там ждет?
Когда я внесла свой багаж в коридор, у самых дверей в гостиную стоял папа, оперившись о дверной косяк.
— Папа? — удивилась я.
— Мы тебя обыскались, — сказал он спокойным голосом, но стоило ему это сказать, как в проеме появилась мама. Как всегда начнет меня упрекать и отчитывать сейчас.
— Ты где была? — спросила она.
— Не твое дело, — направилась я дальше.
— Я спросила тебя, где ты была, мы искали тебя по всему Сеулу, места себе не находили, а она «не твое дело»? — повторила она мои слова.
— Да что ты? Вспомнила, что я тебе дочка? — возмутилась. — Ты никогда обо мне не волновалась, с чего это вдруг?
Я старалась не говорить лишнего, ибо при ребятах мне было неудобно. Но что поделать, мать доказала, какая она на самом то деле. Она просто подошла и влепила мне пощечину со словами:
— Выноси обратно чемоданы, ты едешь домой, хватит с тебя стажерства, — промолвила она и направилась к выходу, одевая пальто.
Папа пошагал за ней. Я схватилась за щеку. Мне было стыдно за это перед парнями. Они смотрели все на эту картину и не могли ничего сделать. Чонгук подошел ко мне:
— Все нормально? — спросил он, осматривая меня.
— Я в порядке, — хриплым голосом сказала я. Комок в горле застрял, казалось, будто я сейчас заплачу, но этого не произошло. Парень крепко обнял меня и велел идти, а то влетит сильнее.
Всю дорогу я не вымолвила ни словечка. Я была удивлена тому, что мама всю дорогу не упрекнула меня и просто молчала. Но самое захватывающее ждало меня дома, где она выскажет мне все накипевшее. Она всегда так делала, будь я виновата или нет. Сестра что-то натворит — она хорошая, а я плохая. Папа просто молчал и говорил, что воспитание детей — это не его.
Зайдя в квартиру, я направилась к себе в комнату. Кто бы сомневался, что мама придет следом.
— Ты отбилась от рук, зря я тебе все позволяла, — сказала она.
— Интересно, что ты мне позволяла? — посмотрела я на нее. Она промолчала, потом заявила мне:
— Ты завтра едешь в Америку, мы уже договорились с колледжем, они тебя примут, — сказала она, как я вскочила:
— Зачем мне туда ехать?
— Будешь там учиться, это лучше, чем заниматься тут стажерством, — поставила точку она в нашем разговоре. Я не смогла просто ей что-то сказать, она опять ударила бы меня или что-то вроде этого. Как только она ушла, я закрылась в комнате.
«А как же Чонгук?» — спросила я себя. С самого начала я не понимала, насколько это серьезно, но когда набирала номер Чонгука, я вдруг засомневалась, стоит ли мне ему сообщить.
Даже если я улетаю в штаты, я должна ему как-то сказать. Я хочу увидеть его в последний раз и попрощаться, как положено. Нажав на контакт «Чонгук-дурак», я решала, звонить мне или нет. Больше всего я боялась, что мне будет больно, а услышав его голос, еще и страшно. Кликнув пальцем легко по сенсору, я поднесла телефон к уху.
Утомительные гудки все продолжались, и только я хотела уже положить трубку, как Чонгук ответил.
— Алло? — произнес он. Мои руки вмиг затряслись и, растерявшись, я не могла вымолвить ни слова.
— Чонгук-а, — спустя пару минут моего онемения, сказала я. Я старалась держаться бодро, что только не заплакать.
— Соин, что такое? Уже поздно, почему не спишь? — спросил он, зевая.
— Я улетаю. Завтра. В штаты, — произнесла я неразборчиво, но парень замолчал.