новая жизнь
— Устал? — Тэхён поставил чашку кофе с молоком на журнальный столик, сел рядом с Хосоком и прильнул к его плечу.
Это был тёплый июльский вечер. Солнце начинало садиться, потому стена зала окрасилась в огненно-рыжий цвет заката. Где-то в углу почти бесшумно работал вентилятор.
— Немного, — Хосок прижался щекой к каштановой макушке парня.
— Много ещё осталось?
— Отвечу на парочку писем и всё.
— Я тебе не помешаю?
Вместо ответа Тэхён получил поцелуй в лоб, и этого ему было достаточно, чтобы с довольной улыбкой устроиться на свободной половине дивана и прикрыть глаза, вслушиваясь в мягкий стук клавиш.
Элизабет сидела на табуретке перед открытой дверцей холодильника, пытаясь найти там что-нибудь съедобное. Отыскав тарелку ветчины на второй полке, она подцепила её зубками и сбросила в миску, что лежала на полу. Сыр показался ей несвежим, поэтому было решено оставить его людям. Довольная приготовленным ужином, она спустилась и принялась за трапезу.
Закончив с письмами, Хосок закрыл крышку ноутбука и увидел сопящего рядом парня. Подняв его аккуратно, перенёс в спальню, где укрыл одеялом и пожелал шёпотом «спокойной ночи».
На кухне его встретила зевающая Элизабет.
— Эли, хочешь вискас?
«Сам кушай свой сухой вискас», — промяукала она, на что Хосок пожал плечами и, открыв холодильник, выудил оттуда вино, налил его в высокий бокал и сделал глоток.
«Это же такая невкусная бяка, как вы это пьёте», — Элизабет села на стол поближе к Хосоку.
— Хочешь попробовать?
«Я такую редкостную муть не пью».
— Молока?
«С этого надо было начинать».
И вот они сидели вместе на кухне, союз «кот-человек», попивая свои любимые напитки, и думая каждый о своём. Иногда Элизабет посматривала на человека, чтобы увидеть, как краснеют его щёки от повышения количества алкоголя в крови. Она думала о том, насколько сильно к лицу ему этот румянец.
«Твои щёки цветом как ветчина».
— Эли.
«Чо?»
— Я так сильно люблю Тэхёна.
«Я знаю. Я это слышу. Иногда даже вижу».
— Я так хочу, чтобы он был счастлив. Знаешь, — короткая пауза, — когда он смеётся, у него в глазах будто появляются живые искорки. А когда плачет, то будто весь мой мир погружается в траур. И когда мы с ним ссоримся, он так дуется. Так мило дуется! — Хосок рассмеялся, — Я так люблю его, Эли.
«Рад был тебя выслушать. Оплату за сеанс произведи в терминале. Терминал это моя миска. Оплатить можешь ветчиной».
— Я знаю, что ему одиноко дома, когда я на работе, но мы пока не знаем, куда его можно устроить. Тем более у него вся предыдущая деятельность была связана с модой. Не хочу, чтобы он вновь ввязывался в этот бизнес.
«Ветчины бы».
— И потом, я немного ревную его. Знаю, так нельзя, но он такой красивый. Все так на него всегда смотрят. Неудивительно. Неудивительно... Он очень красивый.
«Ветчина будет или нет?».
— Эли, а что, если я держу его слишком близко? Что, если я слишком ограничиваю его? Я ведь знаю, он не будет жаловаться, но вдруг ему не хватает всего этого? Мира моды, подиумов, светских вечеринок? Я не хочу, чтобы он себе в чём-то отказывал из-за меня, но и отпустить боюсь. Что мне делать, Эли?
«Дать мне ветчины, как вариант».
Хосок ещё какое-то время изливал кошке всё, что так хотел высказать вслух, а потом вернулся в спальню, где лёг спать, обняв Тэхёна со спины. Он чувствовал в такие моменты, будто в его руках находится весь смысл жизни, вся суть существования, самое лучшее, что можно пожелать. И тепло, разливающееся у него в груди от этой мысли, способно было согреть даже в самые холодные ночи.
А утром была суматоха, потому что он чуть не проспал на работу. И, если бы не Эли, что била его лапой по щеке, мяукая: «Хуман, кажется, ты уже должен был встать», он бы и вовсе проснулся только к обеду.
Пока Хосок в спешке умывался и одевался, Тэхён готовил ему завтрак и ждал его за столом, подперев подбородок руками и пытаясь полностью открыть всё ещё сонные веки.
— Я совсем забыл вчера поставить будильник, — Чон бегал из комнаты в комнату, чтобы собрать ноутбук и все документы в сумку, — Что бы я без вас с Эли делал.
— Мне приснилось, будто я плавал, и большая каракатица пыталась съесть меня, — сонно пробормотал Тэхён, когда Хосок сел напротив, уплетая завтрак.
— И часто тебе снятся такие кошмары? — усмехнулся Чон.
— Разве это кошмар? Она ведь только пыталась, но не съела. Просто было чувство, будто что-то скользкое в ногах пытается схватить меня и утащить на дно.
— Небось Элизабет облизывала тебе ночью ноги.
«Фу блин, какого ты обо мне мнения», — недовольно фыркнула кошка.
— Было очень вкусно, барашек, — Хосок обошёл стол, чмокнул полусонного Кима в щёку и только после этого отправился на работу.
Он вот уже полгода работал в PR отделе одного крупного мужского журнала. Работа ему нравилась, но, несмотря на это, каждый день Чон с нетерпением ждал, когда стрелка на часах остановится на пяти вечера, чтобы сорваться и быстрым шагом дойти до парковки, а оттуда на Тесле, подаренной ему Тэхёном, доехать до дома и ворваться в тёплые объятия своего любимого.
Тэхён, окончательно проснувшись, решил развлечь себя просмотром любимого шоу. Его телефон вдруг зазвонил. На экране высветилось «Антуан».
— Да?
— Тэ, сколько лет, сколько зим! Я так соскучился.
— Мы с тобой виделись буквально вчера.
— Какой ты неромантичный. Но слушай, я звоню по важному делу! Ты ведь в курсе, что индустрия моды чахнет без тебя?
— Что-то не замечал, — рассмеялся Тэхён.
— Я знаю, ты просил не давать свой номер никому из агентств, но тут такое предложение! Сразу говорю: я завидую, что оно не поступило мне, но чёрт подери, Тэ, ради места в первых рядах этого показа я готов закрыть на всё глаза.
— Ты же знаешь, я больше не хожу по подиуму.
— Тебя зовут не как модель! Ты будешь помогать создавать осеннюю коллекцию для...
— ...для?
— Для Gucci!
— Что? Ты серьёзно?
— Да! Микеле десять минут назад лично попросил у меня твой номер, и я не смог устоять! Во-первых, ты знаешь, какая у меня слабость на этого бородатого господина, во-вторых, МОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ БУДЕТ СОЗДАВАТЬ КОЛЛЕКЦИЮ ДЛЯ GUCCI!!!
Тэхён, чтобы не оглохнуть, прикрыл динамик рукой. Он закрыл глаза, не в силах поверить услышанному. Это было настоящим чудом. Это было всё, о чём он только мог мечтать!
— Антуан, поклянись, что это не шутка!
— ЭТО НЕ ШУТКА, ТЭ!
— Господи, я так счастлив, — прошептал Тэхён. Он вдруг начал истерично смеяться, потому что переполняющее его счастье не могло больше оставаться внутри.
— Перестать смеяться, сумасшедший! — Антуан тоже начал хихикать, — С возвращением в мир моды, дружище! Это будет грандиозно! Я клянусь, это будет грандиозно! Это будет ГРАНДИОЗНО!
— Антуан, спасибо тебе, — Тэхён уже чуть ли не плакал, расплывшись в блаженной улыбке.
После разговора с другом у него было дикое желание тут же позвонить Хосоку и рассказать обо всём, но он решил отложить это до вечера.
Рисовать эскизы нарядов — это хобби Тэхёна. У него скопилось уже несколько скетчбуков, которые он аккуратно сложил в прикроватную тумбочку. Теперь появилась возможность воплотить в жизнь его самые смелые задумки! Появилась возможность сделать что-то по-настоящему стоящее. Он словно бы находился на пороге новой жизни. Чувство, будто стоишь на краю пропасти, любуешься закатом, снизу о скалы бьются волны, и от этой красоты и неизвестности у тебя захватывает дух.
Микеле, действительно, позвонил ему в тот день. Они назначили встречу на начало следующей недели, и это могло значить лишь одно: процесс запущен!
Вечером Хосоку как обычно открыл дверь радостный Тэхён, вот только на этот раз хватка объятий была настолько сильна, что Чон чуть не задохнулся.
— Я вижу кто-то очень счастлив?
— Да! Я очень счастлив, Хоби! Хоби, я так сильно тебя люблю!
И Хосок увидел в глазах любимого те самые живые искорки, без которых его существование было бессмысленным. А потом Тэхён повалил Хосока на диван и лёг сверху, покрывая поцелуями шею и лицо. Чону было щекотно, и он начал щипать Тэ, чтобы тот... никогда не заканчивал. Между поцелуями Ким успел рассказать о новости, что так его взбудоражила, и у Хосока не было сомнений в том, что эта работа сделает его мальчика самым счастливым человеком на свете.
— Я в тебя верю, барашек, — прижал он Кима к груди.
— Я тебя очень сильно люблю, — шмыгнул носом Тэ.
«Опять придётся ветчину самой из холодильника доставать», — закатила глаза Элизабет.