Raging elf.

Как говорит моя бабушка  — хитрости мне не занимать. Потому что у меня ее нет! И вряд ли я смогу обмануть принца! К тому же он только этого и ждет! Разве можно доверять человеку, который уже не раз попытался тебя обмануть?

— Нет, — ответила я, придерживая простыню.  — Я отказываюсь!

Принц посмотрел на меня, как на дурочку.  Его высочество вздохнул и отдал последние распоряжения.

— Как только он примчится сюда, ты спустишься. Обнаженный. Обмотайся простыней! Платье ее кинешь ему. Сразу, с порога! Думаю, что платье жены он узнает, — слышался коварный голос принца.

— Так, который час? Отлично! Через полчаса жди гостя!

Дверь закрылась на ключ. Послышался звук отъезжающей кареты. Я хотела сотворить бабочку, которая открывает двери. Первая бабочка слетела и ударилась об дверь. Дверь дернулась, но не открылась. Я уже готова была создать вторую, как вдруг…

— Тук—тук! — послышался стук в окно. Он был настолько неожиданным, что я удивилась.

Я обернулась, видя ворона и … бабушку! Они сидели на подоконнике.

Сердце зашлось от радости. Я бросилась к окну. И чуть не потеряла покрывало! Они нашли меня!      

— Кровиночка моя! — слышался глухой голос бабушки. Она напоминала маленький сугроб.

— Бабушка! — заплакала я, пытаясь открыть промерзшее окно.
 
Оно распахнулось, впуская мороз.

— Значит, заклинание поиска по кольцу не ошиблось! — послышался довольный голос ворона.  — Что я говорил? А мне как обычно не верили! Ну да, кто я такой?

— С тобой все в порядке? — тряслась бабушка, обнимая меня. — Они тебя не тронули? Все хорошо?

— Нет! Это все принц! Он… — я сбивчиво пыталась рассказать все сначала. — Я отошла, проверить лошадей. А меня схватили! Привезли сюда и сказали, что сейчас приедет принц! А он…

— Быстро переодевайся! — приказала бабушка.

Она расстегнула корсаж того самого бального платья, которое было на мне в тот самый злополучный день. Платье упало на пол.
 
Дрожащими руками я надевала чужое платье. Застежки не попадали друг на друга. Я пыталась успокоиться, но не получалось.  Что она задумала? Я думала, что мы вместе сбежим!

— Он уже едет сюда! — послышался встревоженный голос ворона. Он приземлился на подоконник.  — Будет через десять минут!

— Донесешь? — послышался голос бабушки.

— Что? — заметалась я. Что они придумали? Пусть мне кто—нибудь что—нибудь объяснит!

— Попробую донести! — прокашлялся ворон.  Я не понимала о чем они! — Прыгай вниз!

— Что?!! — округлила я глаза. Внизу был обледенелый козырек и охрана.  — Я … я… не…

— Прыгай! — каркнул мне ворон. Я еще посмотрела вниз. И увидела двух нахохлившихся охранников. Они мерзли, поглядывая на дорогу.

— Х—х—хорошо! — икнула я, взбираясь на подоконник. Ворон схватил  лапами меня за юбку.

— Бабушка! — выдохнула я.

— Я лечу, милая, лечу! — ласково заметила бабушка.

Закрыв глаза, я прыгнула! И почувствовала, что меня поднимает в воздух. Мы пролетели почти над самыми головами охраны. И стали набирать высоту.

— Ты что? Камни с собой носишь? — простонал ворон. Он изо всех сил работал крыльями.

Так, а где бабушка? Я что—то не поняла! Юбка треснула. Я чуть не упала на заснеженную ель. Но ворон подхватил меня. Бабушки нигде не было!

— Сбрось балласт! — прокряхтел он, пытаясь набрать высоту. Было ужасно холодно. На нас сдувал ледяной ветер. Юбка снова треснула. И я стала падать! Но ворон поймал меня перед самыми верхушками.

— Еще раз так сделаешь, точно сброшу! — икнула я, ужасаясь. Снежинки обжигали. Изо рта валил пар. — Где бабушка?

— А я откуда знаю! — каркнул ворон, тормозя мной по верхушкам деревьев.

И тут я увидела на дороге одинокого всадника. Черный плащ развевался по ветру. Черный конь разрывал завесу метели.

Я впивалась глазами в фигуру, пока не потеряла ее из виду.

Лес закончился. И я увидела огни столицы. Королевский дворец сверкал, словно новогодняя игрушка.

— Ты там хоть пальчики растопырь! — цедил ворон, надрываясь.

Мы шли на снижение. Я даже испугалась. Мною тормозили по обледенелой крыше.  Знакомые окна приближались.

— Оп! — выдохнул ворон, размахивая мной перед открытым окном. Меня бросило на ковер, покрытый снегом. Я впустила ворона и закрыла окно.

— Так! — потер руки Ворон, обернувшись человеком. — А теперь самое интересное!

Я смотрела на свою восстановленную комнату. Вроде бы все на месте. Хотя, не все!

— Мне кажется, что трюмо стояло возле другой стены, — удивилась я, кутаясь в одеяло. У меня клык на клык не попадал.

— Не придирайся! — выразительно посмотрел на меня Ворон. Он взмахнул рукой. Перед нами появилось волшебное зеркало.

— Где бабушка? — нервничала я, открывая окно. Но бабушки нигде не было!

Я бросилась к зеркалу.  Сначала оно показывало пургу и метель. Но потом настроилось и… Я видела, как слетает с коня Чонгук. С грацией эльфа он приземлился на ноги. Трость постучала в двери.

— Кто там? — спросил ленивый голос охранника за дверью.

— Быстро открыл! — послышался выдох Чонгука. Изо рта у него валил пар.  В глазах застыла смерть.

—  Дорогая, прячься! Твой муж приехал! — нарочито громко произнес лорд. — Быстрее! Пока я его отвлекаю!
 
Магия вынесла дверь по одному щелчку пальцев. И уложила охранника на пол. Стряхивая снег с плаща, ревнивый эльф, перешагнул через него. И вытер об него ноги в дорогих сапогах.

— Вот, не узнаешь платьице?  — усмехнулся полуголый лорд,  вставая возле лестницы. В его руках было мое скомканное платье. Он швырнул его под ноги мужу.

Кончик трости поддел платье и поднял его. Глаза эльфа застыли на разорванном корсете. И сощурились. А когда снова поднялись, что казалось, они были мертвыми.

— Я не пущу! — пафосно произнес лорд. Он придерживал узел простыни на поясе. — Давайте посидим, поговорим и все уладим!

— С дороги, — произнес Чонгук страшным голосом. Он поднимался вверх по ступеням. Лорд следовал за ним, пытаясь загородить дорогу.
 
Дверь открылась, а мы с вороном уронили челюсти.

— Помыл свою горжетку секущимися кончиками? — послышался кокетливый женский голос. — Твое стенобитное орудие толщиной с зубочистку готово штурмовать мою древнюю крепость? Иди сюда, мой мальчик с пальчик! Иди смотреть свои просторные апартаменты!

На кровати лежала бабушка! Она была абсолютно голой. И стыдливо прикрывалась простынкой.

— Мы еще не закончили! — поманила бабушка пальчиком лорда. — Неси свой вялый необструганный колышек с запахом потного чеснока! Где твой заросший полудохлый узник? Мои подземелья уже готовы! Неси, мой шустрый дятел свои яйца в гнездо разврата! Мой траурный веночек уже ждет твоего плакальщика! Забей еще один гвоздик в гробик моего оргазма! Пусть твой обмякший летучий мышь, страдающий последней стадией чесотки, проникнет в мой темный и мрачный чердак наслаждений!

Я прикрыла рот рукой, глядя на бабушку. Потом на эльфа. У него дернулся глаз. У меня тоже.

— Сам не справился — решил сбегать за подмогой? — подслеповато щурилась бабушка. —  Ну давайте поиграем! Я — очень голодный вампир. А вы — братья — охотники на нечисть! Вы сейчас похожи, как две капли воды! Круглые глаза, отпавшие челюсти! Вылитые братья! Где мой пипидастр, который смахнет вековую пыль с крышки моего похотливого саркофага?

Чонгук посмотрел на мое платье. Потом на бабушку. Та схватила лорда и потащила в постель.

— Иди ко мне, мой развратный могильщик! И вонзи свою лопату в мерзлую землю моего желания! — сладострастно шептала бабушка.

Обалдевший мужик вздрогнул и попытался уползти. Но от бабушки еще никто не уползал!

— Да, сегодня я — ночная бабушка! Платье верни! Мне еще его Лалисе возвращать! И ей ничего не говори! Это наш с тобой маленький секрет! — шикнула бабушка, приложив пальчик к губам.

И тут же лизнула похолодевшего лорда по небритой щеке. А потом приподняла его простынку.
 
— Неси сюда свой маленький секрет. Сейчас я открою тебе большую тайну!  — улыбнулась она.

—  Изумительно! — произнес Чонгук, швырнув платье в лорда. Тот попытался что—то сказать, но слов не нашел. Ловким движением бабушка зашторила балдахин.

Дверь с грохотом закрылась. Я видела, как бабушка смотрит на дрожащего лорда. Он лежал на подушке, потеряв дар речи.

В бабушке я ни капельки не сомневалась. Только она может в ночном лесу подкармливать голодного волка со словами: «Иди сюда, не бойся!».

— Благословите боги эту вкусную и здоровую пищу! Ептить, капец, капец, капец! — смиренно заметила она, сложив ручки на груди.

И опустилась к его шее. Волосатая нога лорда задергалась. А потом остановилась. Она дернулась в последний раз. Зеркало погасло. Чтобы вспыхнуть снова.

На снегу стоял Чонгук. Черная фигура среди метелей. За ним лежали мертвые тела. Снег заметал оружие и разжавшиеся руки охраны. Ветер трепал их черные плащи. И поднимал волосы Чона. На его щеках слезами таяли снежинки.
В снег упал маленький кинжал, успев разбрызгать капельки крови.

— Эта девочка сведет меня с ума, — прошептал он, усмехнувшись.

На зов протянутой руки к хозяину шагнула припорошенная снегом лощадь. Из леса вышли волки. Чонгук что—то выкрикнул. И вскочил на лошадь. Волки бросились за ним. Они взяли его в кольцо…
 
— К-к-как? — удивилась я, но зеркало потухло.

— Охрана, — заметил ворон. — Должно же быть в нем что—то эльфийское. А теперь быстро в постель! Хватит с тебя приключений!

Он закрыл дверь. Я лежала и вслушивалась в биение сердца.

— Где она? — послышался голос внизу. Удар трости об пол сообщил, что пришел хозяин.

— Кто? — удивленно спросил ворон. — А! Спит! Что случилось? Ты что? Ее будить собрался?

— Как давно спит? — подозрительно спросил эльф возле самой двери.

Ручка дернулась и даже чуть—чуть повернулась. Но дверь пока не открылась.

— Чонгук, твоя ревность … А, впрочем, я тебе это уже говорил! — устало  ворон под дверью. — Научись доверять людям!

— Я уже доверил людям мою нервную систему! Посмотри, что они с ней сделали! — усмехнулся эльф.

— Ну, как знаешь! — бросил ворон.

Дверь осторожно открылась, пуская свет коридора. Я приподнялась и стала щуриться: «Кто это?».
 
Дверь закрылась. Я почувствовала, как меня обнимают, стаскивая с кровати. И покрывают лицо поцелуями.

— Прости, — шептал он, баюкая меня в руках.

— За что? — спросила я, зная, за что он просит прощения. — За то, что разбудил?

— Нет, за другое, — сглотнул муж, уткнувшись в мои растрепанные волосы. — Неважно… Главное, что ты дома… И с тобой ничего не случилось… Это — самое важное…

— А что должно со мной случиться? — шепотом спросила я, удивляясь.

Ночь окутывала комнату. И лишь полоска света освещала полумрак комнаты.

— Скажем так. Принц решил неудачно пошутить, — произнес Чонгук. — Очень неудачно.

— Тебя вызывал  во дворец принц? — спросила я. — Опять заговор против принца?

— Да, — произнес он.  И улыбнулся. — Пришлось их убрать.

— Мне казалось, что ты ненавидишь принца, — заметила я полушепотом. — А сам спасаешь его от заговорщиков. Это странно.

— Скажем так, — улыбнулся любимый. — Я не люблю конкурентов.

Повисла тишина. Я обнимала его и наобниматься не могла! А ведь сегодня все едва не разрушилось по велению самодовольного принца.

Принц считает всех игрушками. Можно отобрать игрушку у другого, сломать ее и бросить обратно. Чтобы тут же потянуться за новой.

— Сколько еще ты собираешься меня мучить? — спросил эльф, нежно поднимая мою голову.  Он посмотрел мне в глаза. — Я спрашиваю. Сколько. Ты. Еще. Собираешься. Меня. Мучить!

Если он так разговаривает с заключенными, понимаю, почему его так боятся во дворце!

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — прошептал эльф, все еще держа меня за подбородок. Чонгук смотрел мне прямо в глаза.
 
Мне пришлось попятится. Спиной я натолкнулась на столик. В тишине покачнулась и опрокинулась ваза с цветами. Сама ваза покатилась по столу и разбила тишину вдребезги.

— Но вы не сказали, что любите меня, — прошептала я, пугаясь и восхищаясь одновременно. — Вы сказали, что больны мной, но… про любовь вы так ничего не сказали…

— Любовь — это самая страшная болезнь. Жаль, что она незаразная, — прошептал эльф. Его рука легла на тонкую ночную рубашку, повторяя очертания моего тела.

— А если бабушка… — прошептала я, следя за его рукой. Смесь испуга и чего—то волнующего заставлял меня замирать от каждого прикосновения.

— Не придет, — прошептал Чонгук на ухо. Трость приподняла мою ночную рубашку. Я чувствовала, как холодный набалдашник трости в виде черепа, скользит по моему бедру. — Если придет, то только под утро…

— З—з—зачем вы так делаете?— задыхалась я, чувствуя, как меня страстно целуют в шею.

— Потому что… — послышался задыхающийся шепот. Мои глаза расширились, когда он выдохнул на ухо ответ.

Шелест плаща, упавшего на пол, как занавес в театре. Перчатки были брошены сверху. Трость грюкнула на пол. И последнее, что я помню, перед долгим страстным поцелуем. Как она сверкнула при свете луны.

— Наверное, я тебя немного помучаю, — улыбнулся Чон. Я чувствовала его улыбку и то, как все еще соприкасаются наши губы.

Его рука легла мне на грудь. Там где был бантик ночной рубашки.

— Зачем? — выдохнула я. Бантик развязывался медленно. Лента змеей скользила вниз.

— Я же сказал, что немного помучаю, — послышался шепот. Ему оставалось только отпустить ленту. И тогда сорочка соскользнет с меня на пол. 

— Тебе понравится, — прошептал Чон, отпуская ленточку. — Очень понравится…

— Я еще не уверена… — ответила я полушепотом.

— Я дам тебе время подумать, — послышался шепот мне на ухо.

Сорочка с шелестом упала на пол. Мои глаза расширились, когда я увидела, куда скользит его рука.

— Моя любовь — это наказание… За то, что ты такая…, — прошептал опьяняющий нежностью голос.

Чонгук лежал рядом со мной, покрывая мое тело поцелуями. Его камзол валялся на полу.

Меня учили, словно ребенка. Заставляя дрожать и проглатывать каждый стон. Я с ужасом понимала, что нужно быть гордой, неприступной и… Но вот я уже угадываю каждое его движение. И умоляю прекратить эту сладкую муку. Иначе у меня разорвется сердце.

— Я же сказал, — улыбался мой муж, проводя рукой по моей груди и скользя поцелуями все ниже. —  Что дам тебе время подумать… Или нужно еще время…

— Нужно… еще… — прошептала я, умирая на его руках от каждого поцелуя.