11
– Ты не поверишь. – Тон Лисы одновременно удивленный и радостный, когда Дженни поднимает трубку. – Рози только что вышла из моего офиса, и ты не поверишь.
– Она рассказала тебе о Джису.
Дженни буквально слышит надутые губы в голосе Лисы, наливая себе стакан воды.
– Откуда ты знаешь?
– В основном благодаря логике, – говорит Дженни, делая небольшой глоток. Работа в последнее время была суматошной, и ей приятно наконец выделить для себя минуту времени. Особенно когда она проводит ее с Лисой, пусть и по телефону. – Обычные люди тоже иногда ее применяют, мисс генеральный директор. – Лиса вздыхает, и она смеется. – Ладно, я прекращаю. Что она сказала?
– Примени логику, – в голосе Лисы слышна улыбка, и Дженни прыскает со смеху. Она смеется вместе с ней, дожидаясь, когда шатенка успокоится, прежде чем продолжить. – Она поделилась своей... обеспокоенностью по поводу всеобщего непринятия служебных романов. Догадайся, какое отношение к этому имеет твоя подруга.
– О Господи, – Дженни едва сдерживает смех, когда представляет, как Розэ, обычно идеально собранная Розэ, нервно меряет шагами офис Лисы, выливая наружу свои чувства. – Она ей нравится.
– Это было бы преуменьшением, – сухо замечает Лиса, – но да. И она довольно напугана. И она попросила спросить тебя, не говорила ли о ней Джису. Клянусь, порой мне кажется, что я заведую детским садом.
Дженни больше не может сдерживать смеха.
– Извини, я просто – я даже представить не могу, как Розэ говорит тебе все это. Надеюсь, в твоем офисе есть камеры.
– Вообще-то нет, – отвечает Лиса. Новоприобретенные знания чуть не уводят мысли Дженни в совершенно иное русло, но она заставляет себя их проигнорировать. На этот раз. Однако позже, когда она будет одна в своей комнате...
– Короче говоря, – она прокашливается и морщится от того, как громко раздается ее голос, – эм, Джису определенно нравится Розэ. Делай что хочешь с этой информацией. А я определенно чувствую себя третьеклассницей.
Лиса вздыхает. Дженни представляет, как она трясет головой и зажимает переносицу, когда ей отвечает.
– Пожалуй, я не стану в это лезть.
– Читаешь мои мысли.
– Да. В любом случае, – Лиса прокашливается. Ее голос все еще немного неуверенный, немного слабый, но он не заставляет живот Дженни потяжелеть от чувства вины. Это тот тип неуверенности, что Ким называет милым. Как когда она убирает руки в карманы, когда не знает, куда их деть. Как когда она хотела ее поцеловать – почти целый год назад – но не была уверена, что Дженни не будет против. – Еще я звонила, чтобы узнать, свободна ли ты этим вечером.
– О, мисс Манобан, – Дженни улыбается в трубку. – Похоже, вы собираетесь предложить сломать наше правило одного свидания в неделю.
Лиса игриво усмехается.
– Кажется, мы сломали его еще неделю назад, – говорит она. – Количество наших не-свиданий легко перевешивает все наши настоящие свидания. – И она права. Они единогласно решили пока не говорить об этом доктору Грант. Дженни думает, что со всем их прогрессом она не была бы против, но, впрочем. Просто на всякий случай.
– Так это не-свидание или свидание? – она не может не подразнить Лису. Втайне она надеется, что это продлит их разговор.
Она сдерживает смешок, когда слышит вздох.
– Дженни, – улыбка Лисы слышна в ее голосе, как бы она ни пыталась придать ему возмущения. – Ты свободна или нет?
– Конечно свободна, – усмехается она. – Будь то свидание или не-свидание.
– Тогда решим это по ходу дела. Но я, эм, вообще-то хотела кое-что обсудить.
Улыбка Дженни меркнет. Она сжимает телефон, ощущая, как сердце сжимается в волнении. Вот он, горько думает она. Очередной момент, крушащий иллюзию нормальности.
Она уверена, что большинство нормальных пар не реагирует на слово обсудить страхом.
– Конечно, – отвечает она, с трудом выдерживая голос ровным. – Во сколько тебя ждать?
– Около семи. Тебе ничего не захватить?
– Вино, – моментально отвечает Дженни. Что бы Лиса ни хотела обсудить – она не уверена, что хочет через это проходить, будучи абсолютно трезвой. Возможно, это незрело и по-детски, но сейчас ей плевать.
– Хорошо. – Тон Лисы немного удивленный. – Я-
– Дженни? – она поворачивается на голос матери. Ирэн Ким стоит позади нее в коридоре, буря ее слабо осуждающим взглядом. – Вот ты где. У нас в пять общее собрание, забыла?
– Похоже, тебе пора уходить, – говорит Лиса.
– Ага, – вздыхает Дженни. Она быстро кивает матери. – Мне пора. Увидимся в семь.
– Да, – Лиса улыбается. Она бы не улыбалась, если предстоящее обсуждение было о расставании, верно? – Приятного тебе... остатка дня.
– И тебе. – Она хочет добавить я люблю тебя, но делать это под взглядом матери кажется странным, и поэтому она просто шепчет пока и слышит, как Лиса отвечает тем же, прежде чем положить трубку.
Ирэн глядит на нее, вскинув бровь. Она вздыхает.
– Извини, – говорит она без капли раскаяния в голосе. – Я готова. Пойдем.
//
Она почти успокоилась к приезду Лисы. Ее все еще терзает неприятное предчувствие, но она прогоняет его, говоря себе уже, кажется, в сотый раз, что ей не о чем волноваться – в противном случае Лиса бы ее предупредила. Она бы не заставляла ее тревожно ждать и не пожелала бы ей хорошего дня перед тем, как повесить трубку.
Верно?
Но сейчас, наблюдая, как Лиса не находит места рукам и не поднимает на нее взгляд, сидя с ней за столом – сейчас она в этом не уверена.
В конце концов она не выдерживает. Если тайка собирается с ней расстаться, то пусть сделает это быстро, чтобы у нее осталось достаточно времени попытаться умереть от алкогольного отравления после ее ухода.
– Так, – она вздыхает, придвигает стул ближе к Лисе и неуверенно садится, встречаясь с ней взглядом. – Тебя что-то беспокоит.
Горло брюнетки напрягается, когда она сглатывает.
– Я бы выразилась иначе, – говорит она, виновато усмехаясь. Затем она выдыхает, и Дженни берет ее за руку и сплетает с ней пальцы. – Я тебя пугаю, да?
– Немного, – тихо признает Ким. Лиса не отстраняется от ее ладони, когда она опускает ее на плечо, и касания Дженни становятся чуть смелее, когда она потирает ее руку. – Лиса, что происходит? – спрашивает она, бегая взглядом по ее лицу. – Ты можешь мне рассказать. Ты можешь рассказать мне что угодно.
Она подавляет резкую, тошнотворную мысль – догадку – и сжимает ладонь Лисы чуть сильнее. Если ты – если ты была с кем-то еще прошлой ночью, я–
Лиса, должно быть, замечает, как она бледнеет, и в спешке начинает объясняться.
– Дженни, ничего страшного не произошло. Вообще-то все скорее– хорошо. У меня возникла идея... Я просто не уверена, согласишься ли ты, и сейчас я опять начинаю себя накручивать. – Она делает глубокий вдох. Ее большой палец дрожит, когда она проводит им по костяшкам Дженни, но лишь самую малость. – Я хотела предложить тебе куда-нибудь со мной поехать на выходные. Как на... на небольшой отпуск. – Ее улыбка становится кривой. – Он бы нам не повредил.
Сначала Дженни кажется, что ее уши неисправны.
– Что?
– Ага. – Лиса опускает взгляд на свои руки. – Я неправильно подошла к преподнесению этого предложения, да?
– Почему... – Ким себя обрывает, прежде чем успевает потребовать ответы, и по ее телу проносится волна облегчения. Она делает небольшой вдох, пытаясь себя успокоить, прежде чем продолжить говорить. – Почему ты так переживала? Это – то есть, это ведь потрясающая идея. Я бы с радостью куда-нибудь с тобой уехала.
Лицо Лисы светлеет с ее улыбкой, но она почти сразу меркнет, когда она закусывает внутреннюю сторону щеки, явно пытаясь подобрать нужные слова для своих мыслей и чувств.
– Я не была уверена, что ты этого захочешь, – медленно начинает она, и Дженни молчит, позволяя ей вылить все наружу. – С учетом... – она вздыхает, вытягивая одну ладонь из рук Ким и потирая ей лицо, каждым своим движением выражая недовольство. – Я не уверена, как ты отнесешься к нескольким дням наедине со мной, – низко говорит она. – Без каких-либо... отвлекающих факторов. Или – группы поддержки. То есть... – она замолкает, но ее взгляд накаляется, вероятнее всего непреднамеренно, пока она заставляет Дженни понять.
И она понимает.
Несколько дней и ночей с Лисой и их накопленной неудовлетворенностью.
– Оу, – тихо говорит она.
– Ага.
– Не думаю, что это будет проблемой. – Зеленые, нечитаемые глаза встречаются с ее. По какой-то причине Лиса напряжена. Неуверенна. И Дженни кажется, что дело совсем не в перспективе проведения огромного количества времени наедине с ней. Здесь есть что-то между строк. Что-то, что тоже ее терзает, как обратное чувство дежавю. Осознание слабо мерцает где-то на границе ее сознания, но она не может его ухватить. – Я хочу сказать, что мы уже доказали, что способны себя контролировать, – говорит она со слабой, кривой улыбкой.
Лиса тоже улыбается. Ее улыбка передернута чем-то, что Дженни не может разобрать, но ей кажется, что скоро она поймет.
– Хорошо, – выдыхает она, явно решая не развивать в эту сторону диалог. – Хорошо.
//
Лиса настаивает, чтобы Дженни выбрала место для их поездки. Она чуть от нее не отказывается, когда Ким заявляет, что заплатит за нее половину от нужной суммы. Это чуть не доходит до спора, пока Дженни не напоминает ей об условиях, на которые она согласилась, будучи в кабинете доктора Грант.
– Я не могу позволять тебе за меня платить, – говорит, практически умоляет она, пока Лиса смотрит на нее с каменным выражением лица. – И ты согласилась.
– Неохотно согласилась, – замечает Лиса, но отступает, когда Дженни вздыхает и зажимает переносицу. – Ладно. Хорошо.
Поскольку у нее не водится никаких средств кроме тех, что она получает со странных вакансий, которые изредка может себе позволить между учебой, она решает занять денег у родителей. Они уже платят за ее учебу и аренду, чего будут значить еще триста долларов?
(Ей совершенно не нравится так поступать, но у нее есть чувство, что ей с Лисой нужна эта поездка. Кроме того, она все им вернет. Когда-нибудь.)
К ее удивлению, родители реагируют спокойно. Она бы даже сказала, что подозрительно позитивно. Ирэн обещает найти интерна на ее смену, чтобы освободить ей четверг и дать целых три дня наедине с Лисой, и протягивает ей карточку без каких-либо пассивно-агрессивных комментариев. Энтони не может перестать шутить про внуков. Дженни уходит с горящими щеками и чувством обреченности от мыслей о следующем семейном ужине. Она ни на секунду не сомневается, что отец будет отпускать подобные шутки в присутствии несчастной Лисы.
Доктор Грант тоже их поддерживает.
– Это отличная идея, – говорит она с улыбкой, которая становится хитрой на следующих ее словах. – И если вы готовы – действительно готовы – то, как ваш терапевт, я ненавязчиво предлагаю вам это сделать.
Они делают вид, что не понимают, на что она намекает.
На следующий день она проводит весь свой обеденный перерыв, пролистывая варианты романтических поездок, пока не останавливается на идеальном. Уютная хижина в лесу, до которой всего пара часов езды. В экстренном случае они всегда могут вернуться, но при этом хижина достаточно уединенная, чтобы создать иллюзию полной изоляции. Только они.
Идеально. Немного жутко, но идеально. Что ж, с сухим смешком думает она, очевидно, это будет очередным уроком самоконтроля. Или, скорее, итоговым экзаменом. Который ты сдаешь на тонущем корабле, сидя за полыхающей партой.
Будет весело.
//
Вопреки ее переживаниям, Лисе очень нравится ее предложение. Оно нравится ей еще больше, когда они наконец добираются до хижины и выходят из машины, вдыхая свежий воздух и оглядывая окружающие их высокие деревья.
– Здесь красиво, – тихо говорит она, наклоняясь к Дженни и перекидывая руку через ее плечи. – Спасибо.
Ким улыбается.
– Я ничего не сделала.
– Ты нашла и организовала поездку, – говорит Лиса, поворачиваясь к ней. Между их носами всего несколько миллиметров. Дженни подается вперед, проводя по кончику носа Лисы своим.
– Это была твоя идея, и ты была за рулем, – тихо отмечает она. – Это командная работа.
– Мне нравится, – шепчет Лиса. Она первой прижимается к губам Дженни, мягко скользя вдоль ее рта и глотая ее довольный вздох.
Отличное начало, думает шатенка с растущей улыбкой. Она чувствует, как губы Лисы тоже растягиваются в ухмылке; вскоре их улыбки становятся слишком широкими, чтобы продолжать целоваться, и они отстраняются с тихими смешками.
– Я рада, что мы это делаем, – говорит она Лисе. Подается к ней ближе и опускает голову на плечо, вжимаясь носом в ее шею и вдыхая. Ей всегда мало ее аромата. Она сменила парфюм, но все еще пахнет собой – спокойно, бодряще и свежо. Дженни инстинктивно проводит носом по коже, вдыхая настолько глубоко, насколько она может.
Пальцы Лисы на долю секунды впиваются в нижнюю часть ее спины, и ей кажется, что она слышит, как дыхание спирает в ее шее – но затем она прижимает целомудренный поцелуй к ее голове и делает шаг назад, улыбаясь.
– Нам нужно разобрать сумки и поесть, – говорит она. – Я проголодалась.
Дженни даже не пытается себя отругать, роняя взгляд ниже талии Лисы, когда та поворачивается и направляется к багажнику.
– Да. Умираю с голода.
//
Когда она бронировала хижину, однокомнатный вариант был очень соблазнителен. В то же время, двухкомнатная хижина выглядела куда безопаснее, хоть и была на порядок дороже. В итоге она остановилась на варианте с диваном в гостиной – и да, ей встречались варианты, где он отсутствовал. Просто кровать в спальне и два стула в гостиной-тире-кухне.
И сейчас она мысленно благодарит прошлую себя за безопасный выбор. От одного взгляда на двойную кровать в уютной маленькой комнате и мыслей о предстоящих ночах ей неожиданно становится не по себе.
Всего лишь две ночи, говорит она себе. Возьми себя в руки.
Лиса выбирает именно этот момент, чтобы выйти из ванной, присоединенной к спальне, с недовольным видом расстегивая свою рубашку. Ее слегка нахмуренное выражение лица исчезает, когда она замечает застывшую в дверях Дженни.
Олень, фары. Фары, олень.
Она бы поблагодарила вселенную за привычку Лисы всегда поддевать что-нибудь под рубашку, если бы этим чем-нибудь не была облегающая майка, которая обтягивает все нужные – ненужные – части тела, открывая подтянутые руки Лисы и подчеркивая ее рельефный живот.
– Я, – начинает Лиса, сминая рубашку в нехарактерный для нее ком, – кран отказался со мной сотрудничать, и затем... – она гоняет взгляд на рубашку в руках, смущенно усмехаясь. – Я ее намочила.
Она сглатывает. Веди себя нормально, или ты ее спугнешь.
– А сейчас он работает? – спрашивает она, опираясь о косяк и скрещивая на груди руки. Непринужденно. Должно сработать. – Могу позвонить администрации и попросить его проверить.
– Все в порядке, – брюнетка распрямляет свою рубашку и вешает ее на спинку кресла-качалки. – Через минуту он сам нормально заработал. Но с душем я бы была осторожна. – Она подходит к чемодану и наклоняется, осторожно перебирая вещи. Ее лопатки движутся под гладкой кожей, пока она ищет одежду, и на один долгий момент Дженни полностью поглощает эта картина.
Она моргает, когда Лиса выпрямляется и встречается с ее взглядом.
– Да. Хорошо. Спасибо, – говорит она, мысленно морщась. Это совершенно не похоже на непринужденность. – Пойду займусь ужином.
Лиса странно на нее смотрит.
– Я с тобой, – говорит она, выуживая из чемодана простую серую футболку с ви-образным вырезом и быстро натягивая ее на себя. Нормально ли, что она находит это простое, рутинное действие таким эротичным?
– А, я думала, ты сначала хотела разобрать чемодан. – Отличная отмазка.
Лиса пожимает плечами.
– Позже успеем, – говорит она. – Пойдем, – она находит ладонь Дженни своей, когда проходит мимо нее в сторону кухни, и тянет ее за собой. – Или мне придется съесть тебя.
Это уж точно было намеренно, мысленно ворчит Ким, следуя за ней.
//
Дженни не знает, что не так с этим местом, но она не может перестать думать о занятии любовью с Лисой. Видимо, проблема в воде. Или – в чем-нибудь. Она полагает, что все дело в том, что это было их главное переживание, когда они обсуждали эту поездку, и теперь оно застряло в ее голове.
Или, возможно, дело в том, что Лиса наконец полностью ее, и больше никакие звонки, посетители и работа не могут им помешать. Возможно. Вероятно. Она не уверена. Важно здесь то, что как бы она ни пыталась – она не может отвести от нее глаз во время ужина, и брюнетка совершенно не протестует. Напротив, она продолжает встречаться с ней взглядом над бокалом вина, и ее губы изгибаются в ухмылке, когда она делает глоток и проходит по ним языком, и взгляд Дженни неотвратимо на них падает.
Это откровенно жестоко.
И не похоже, чтобы Лиса собиралась останавливаться. Когда Дженни вызывается помыть посуду – все, что угодно, лишь бы избежать медленно накапливающегося напряжения – Лиса присоединяется к ней у раковины, соприкасаясь с ней бедрами, пока молча вытирает тарелки и кидает в ее сторону взгляды. К счастью, у них скопилось не так много посуды.
Она прокашливается, выключая кран.
– Итак. Чем ты теперь хочешь заняться?
Зеленые глаза Лисы, наблюдающие за ней в слабо освещенной кухне, загораются.
– Я видела на улице тот бассейн, о котором ты говорила, – почти осторожно говорит она. – Я бы не отказалась поплавать. Если хочешь.
Дженни хочет. О, как Дженни хочет, но она не уверена, что сможет. Или сможет? Она и Лиса, почти без одежды, пока обе, кажется, ведут одну и ту же внутреннюю битву?
Мы взрослые люди, напоминает себе Ким в уже, кажется, тысячный раз за месяц. Мы справимся.
– Конечно, – говорит она. – Не зря же мы брали купальники. – Она не собирается говорить бикини. Даже если это именно то, что она взяла.
Ее взгляд падает на руки, пока она пытается не думать, что взяла с собой Лиса.
– Верно, – смеется тайка. Часть напряжения испаряется, когда она наклоняет голову набок и тепло улыбается. – Дженни, – мягко говорит она, заставляя ее поднять голову. – Прекрати столько думать. Мы просто поплаваем. Кажется, ты говорила, что любишь плавать.
– Да. – Она вздыхает, кивая, и ее плечи расслабляются. – Да, люблю.
– Мы просто окунемся и пойдем сушиться перед камином, – продолжает Лиса, легко улыбаясь. Это такое редкое зрелище, что Ким ощущает, как последние капли напряжения покидают ее тело. – И я расскажу тебе парочку страшных историй, чтобы ты уж наверняка обнимала меня всю ночь. – Она смеется, когда Дженни недовольно ворчит, но все еще наклоняется к ее губам.
– Классический Слизерин, – заключает она, оставляя целомудренный поцелуй на ее губах. – Но спасибо.
– Я думала, что я Гриффиндор, – ухмыляется Лиса.
– Ты потрясающая, – сообщает ей Дженни, сплетая с ней пальцы. – Вот ты кто.
– Как и ты. – Она улыбается, когда Лиса легко касается ее носа своим. – А теперь иди переодевайся, – подгоняет она Дженни. – Я закончу и присоединюсь.
– Ладно. – Еще один короткий, мягкий поцелуй, и она уходит, чувствуя себя куда легче, чем до этого.
//
Если подумать, выйти в одном халате было не самым мудрым решением. Или, пожалуй, в нем есть плюсы и минусы. Плюс: ей не пришлось выходить в фактически одном нижнем белье. Минус? Ей придется раздеваться прямо перед Лисой, которая уже ждет ее в бассейне.
Она явно это не продумала.
Непослушные пальцы находят узел и медленно начинают развязывать пояс простого белого халата, что она нашла в ванной. Зеленые нечитаемые глаза за ней наблюдают. Опускаются на ее руки и затем снова на лицо. Дженни сглатывает.
Затем Лиса, мягко улыбается и поворачивается, погружаясь под воду и лениво уплывая.
Ким решает не задумываться над собственным облегченным вздохом и чувством благодарности, расходящимся по груди. Она быстро стягивает халат и подходит к краю бассейна, пока Лиса на нее не смотрит. Она до сих пор не вынырнула из-под воды. Впечатляет. И дает Дженни достаточно времени, чтобы окунуться, и так она и делает. Поначалу вода холодная, почти леденящая, но спустя секунду, когда Дженни начинает привыкать, она лишь приятно холодит.
Она всплывает на другом конце бассейна, встречаясь там с изучающей ее Лисой.
– Вау, – улыбается она. – У тебя отлично получается.
– Говорила же – я люблю плавать, – отвечает она, переводя дыхание. У нее давно не было нормальной практики. Редкие сигареты, что она позволяла себе в давние времена, определенно оставили свой след. Она глубоко вдыхает и выдыхает, сжимая бортик бассейна и расслабляется на глади воды.
Лиса все еще улыбается.
– Ты можешь что-то любить, но при этом быть в этом ужасной. Или просто посредственной, – говорит она. – Мои навыки в видео-играх крайне плачевны, но мне до сих пор нравится виртуально проигрывать Джексону.
Дженни не сдерживает улыбку, когда представляет, как они, в их идеальных костюмах и пошитых рубашках, теребят контроллеры и кричат в экран.
– Полагаю, обратное тоже работает, – рассуждает она. – Ты можешь в чем-то преуспевать, и при этом ненавидеть.
Улыбка Лисы становится немного серой.
– Я даже знаю такой пример, – тихо говорит она. – Тебя кто-нибудь учил плавать, или ты самоучка?
Резкая смена темы была слишком очевидной, чтобы ее комментировать.
– Я ходила на занятия в старшей школе. Это был... – она вспоминает себя в подростковом возрасте и смеется. – Это был один из самых ужасных опытов в моей жизни. В детстве я чуть не утонула, – объясняет она Лисе, чьи глаза тревожно распахиваются. – Это была основная причина, почему я решила пойти учиться плавать. Мне надоело бояться и оставаться дома, когда мои друзья шли на пляж. И, знаешь, – она ухмыляется, – этот навык может спасти тебе жизнь. Никогда нельзя предугадать, куда тебя занесет.
Лиса кивает.
– Сколько тебе было лет? – спрашивает она. – Когда ты чуть не – Боже, я даже не могу это произнести, – она немного робко усмехается. Дженни понимает. Она не может представить Лису в опасных для жизни ситуациях без тяжелеющего от страха живота.
– Это было давно, – мягким, успокаивающим голосом произносит она. – Мне было девять. Мы со всей семьей поехали на отдых у озера. Там были почти все мои дяди и тети, и двоюродный брат все не переставал дразнить меня тем, что я не умела плавать. Естественно, я должна была доказать ему обратное. Вышло все, однако, не так хорошо, как я ожидала.
Лиса трясет головой, но не может подавить улыбки.
– Ты была безрассудной девятилетней, – отмечает она.
– А кто не был? – спрашивает Дженни. На мрачный взгляд тайки она смеется. – Ну, не всех нас растили для управления корпоративной империей. – Она закрывает лицо руками, когда Лиса брызгает в нее водой, смеясь сильнее. – Ладно, ладно, извини.
Лиса в шутку смеривает ее взглядом, прежде чем снова улыбнуться.
– И что было дальше?
Она тоже улыбается, вспоминая тот день. Духота с жарой не спали даже к наступлению вечера, и вода была теплой и успокаивающей. Обманчиво успокаивающей.
– Меня спас папа, – тихо говорит она. – Мне повезло, что меня заметили до того, как я потеряла сознание. Знаешь, когда люди тонут – это выглядит совсем не так, как в фильмах, где все машут руками и зовут на помощь. Максимум, что можно увидеть – это всплывающую и погружающуюся обратно в воду голову. Папа это увидел и, зная, что я не умею плавать, побежал меня вытаскивать.
– Господи, – выдыхает Лиса. Она легко, обеспокоенно хмурится. Дженни медленно подплывает ближе к ней и под водой находит ее ладонь своей.
– Я была почти в порядке. Испугана и травмирована на большую часть своей подростковой жизни, но в порядке. Как я и сказала – мне повезло.
Лиса глядит на нее задумчивым взглядом.
– Не уверена, смогла бы ли я перебороть такой страх, – рассуждает она. – Твой поступок похвален.
Дженни чувствует, как начинает краснеть.
– Я просто научилась плавать.
– После полученной в детстве травмы, – добавляет Лиса. – Это смело. Очень смело.
Она не ожидает, что ее захлестнет такой широкий спектр эмоций от комплимента Лисы – и, как и каждый раз до этого, она застает ее врасплох. И без способности подобрать слова.
– Лесть – лучший путь к успеху, – наконец говорит она, стараясь поскорее избавиться от скопившегося в теле напряжения. Напряжения, которое нельзя назвать неприятным.
– Правда – это не лесть, – утверждает Лиса перед тем, как позволить Дженни взять вверх, – но приятно знать. – Ее ухмылка глупая; кокетливый тон преувеличен до абсурдности, и Ким смеется, брызгая в нее водой.
Вскоре вода из прохладной вновь становится холодной, и они вылезают из бассейна. И Лиса забыла принести для себя полотенце. Лиса. Забыла. Дженни с трудом в это верится, и она не уверена, стоит ли ей возмущаться по этому поводу, когда наблюдает, как Лиса медленно вылезает из бассейна, и капли воды спускаются по ее коже. Она даже не пытается себя прикрыть – впрочем, с чего бы ей это делать – и лишь стоит, потирая шею и смущенно улыбаясь.
– Эм, – говорит она, глядя на застывшую и закутанную в полотенце Дженни. – Я сейчас вернусь.
Дженни лишь продолжает стоять, не в силах заставить себя прекратить пялиться, когда Лиса уходит – одни подтянутые мышцы и ровная осанка в простом черном купальнике. В отличие от Дженни в классическом белом бикини.
Меньше это больше, немного отстраненно думает Дженни. Или больше – это меньше, учитывая ситуацию. Или– не важно.
Вероятно, ей нужно было предложить Лисе свое полотенце. Но это могло показаться ей мерзким. Вытираться чужим мокрым полотенцем – не самый веселый опыт. Но она могла бы дать ей халат, в котором она вышла.
Пока Дженни мысленно себя бичует за невнимательность, Лиса возвращается куда более сухой и куда более одетой, перекинув через плечи полотенце. В руках она держит небольшой коричневый пакет и две банки пива, одну из которых протягивает Дженни. Она принимает с благодарной улыбкой.
– Давай разведем костер, – говорит Лиса, кажется, не замечая ее внутренней битвы. – О, и у меня для тебя небольшой сюрприз, – она ухмыляется.
Дженни сглатывает.
– Ты ведь не расскажешь, если я у тебя спрошу, – утверждает она.
Ухмылка Лисы лишь растет.
//
– Пиво и зефир, – смеется Дженни, переворачивая палочку над огнем. – Изысканно.
– Согласна, – Лиса присоединяется к ней, прежде чем потянуться куда-то за спину. – Но это еще не все.
Глаза Дженни распахиваются, когда она замечает пакет с крекерами.
– Нет, – выдыхает она. – Ни за что.
– Ну ладно, – пожимает плечами Лиса. – Как знаешь. – Она кладет пакет рядом с собой и выуживает оттуда два крекера. Из коричневого пакета она достает шоколадную плитку и разворачивает ее.
Дженни закатывает глаза и придвигается ближе, хватая пакет.
– Ты знаешь, что я не это имела в виду, – говорит она, подготавливая все для десерта. – Я просто не ожидала, что ты, из всех возможных людей, начнешь готовить с'моры.
– Я не такая уж и сахарная ханжа, – улыбается Лиса.
– Такого понятия даже не существует, – со смехом отвечает она. – Но если бы и было – ты была бы отличным примером.
– А вот за это я, пожалуй, съем все одна и заставлю тебя смотреть.
Дженни совершенно не удивлена, когда Лиса не может подавить гримасу после второго откушенного куска и с невинным выражением лица предлагает ей полусъеденный с'мор. Она много чего в себе сочетает, но любовь к сладкому определенно не входит в тот список. И поэтому ее сюрприз был еще неожиданнее. И слаще. Во всех смыслах.
Она довольно ест собственный десерт, пока они смотрят на затухающий огонь.
– Это было мило, – выдыхает она, глядя на глубоко задумавшуюся Лису. – Спасибо.
– За тонны обработанного сахара? – смеется брюнетка. – Пожалуйста. Начинает холодать, не думаешь?
Дженни кивает. В конце концов, они рядом с горами – приятная смена обстановки после душного города, но не когда ты сидишь в одном влажном полотенце на едва прикрытом одеждой теле. Костер не может ее спасти.
– Пожалуй, нам стоило перед этим переодеться, – улыбается она Лисе.
– Видимо, да, – Лиса улыбается в ответ. – Можем пойти сейчас, но после бассейна я хочу сходить в душ, а на остальное мне вряд ли хватит энергии.
– Можем вернуться в хижину, – предлагает Дженни. Если она немного устала за время поездки, то сидевшая за рулем Лиса, наверное, уже совсем без сил. Она не выглядит измотанной, но повисшая вокруг нее расслабленная атмосфера стремительно приближается к сонливости.
– Уверена?
Она кивает и встает.
– Да. К тому же, я уже чувствую приближающийся сахарный удар. – Ее ухмылка говорит Лисе, что она шутит. В основном.
Тушение костра не заняло много времени, поскольку большая его часть превратилась в горячие угли. Лиса внимательно поливала их водой, пока они не перестали шипеть, и они вернулись в хижину для быстрого – и раздельного – душа. К счастью, Лиса не прокомментировала сменную одежду, что Дженни взяла с собой в ванную.
//
– Извини, – первое, что она говорит, когда Лиса в халате выходит из ванной. – Я делаю всю эту поездку странной. – Она наконец нашла время выдохнуть и подумать, пока Лиса была в душе.
Брюнетка вздыхает и неуверенно садится рядом.
– Не нужно извиняться, – говорит она. – И я бы не назвала все это странным. Но да, я хотела об этом поговорить. Ты словно... – она замолкает, сглатывая и отводя взгляд. – Ты словно меня боишься.
– Я тебя не боюсь. – Лиса скептически на нее смотрит. – Да, мне немного страшно, – признается она. – Но не из-за тебя.
– Тогда в чем дело? – мягко спрашивает Лиса.
– Я... Это сложно объяснить, – выдыхает она. – Слишком много причин. Я очень тебя хочу, – искренне говорит она, получая в ответ легкую улыбку. – Но я боюсь, что тебе может стать некомфортно, и поэтому я избегаю некоторых... особо сексуальных ситуаций. Как переодевания друг перед другом.
Лицо Лисы озаряет осознание.
– О господи. Я думала, что тебе было от этого некомфортно.
– Вовсе нет. Ну, вернее, – Дженни медлит, и Лиса обеспокоенно на нее смотрит. – Я просто... Я немного запуталась, – признается она. – В – в тебе. Потому что порой мне кажется, что ты хочешь, чтобы мы оказались в этих сексуальных ситуациях.
Улыбка Лисы одновременно озадаченная и веселая.
– Мне кажется, ты тоже кое-что забываешь, Дженни, – отмечает она. – И мне кажется, ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу.
Дженни очень сложно не смутиться.
– Я знаю, – отвечает она. – Но – пожалуйста, не пойми меня неправильно, но мы – мы еще не готовы, и я не хочу на тебя давить, но в то же время порой мне трудно себя контролировать. – Это прозвучало неправильно, она это знает.
Но Лиса лишь смотрит на нее.
– В последние несколько раз ты сама все останавливала, – тихо говорит она.
– Потому что мне казалось, что ты не была готова, – она старается произнести это не как оправдание, но, кажется, ей не удается. Все это начинает походить на ссору. Если они не могут провести и дня без ругани, то что это говорит об их отношениях?
Ее глаза начинает щипать, но она смыкает челюсть и опускает глаза на пол, не позволяя слезам пробиться наружу. Она чувствует, как Лиса встает. На этом моменте она просто молча выйдет, не так ли? Завтра утром они молча позавтракают, соберут вещи, не глядя друг на друга, и уедут, не вернув деньги за оставшееся время.
Она закусывает нижнюю губу, чтобы подавить всхлип. Он, однако, испаряется в ее груди, когда Лиса появляется в ее поле зрения, опускаясь перед ней на колено. Ее ладонь греет щеку.
– Ты права, – тихо говорит Лиса, заставляя ее поднять глаза. – Я не была готова. Я до сих пор не готова. Я не знаю, когда я буду готова, но – я знаю, что когда ты меня обнимаешь... – ее вторая рука находит ладонь Дженни, мягко ее сжимая. – Когда ты целуешь меня, – ее большой палец проходит по губам Дженни, и она улыбается. – Я не хочу, чтобы ты останавливалась. Больше не хочу. И я знаю, что даже если мы поддадимся моменту – я знаю, что я о тебе не пожалею. – Ее голос падает до шепота, когда она обхватывает лицо Дженни обеими руками. – Больше не пожалею.
– Я, – Дженни приходится остановиться и проглотить слезы. – Ты ведь не... говоришь это просто из-за моего срыва? – она должна спросить, как бы глупо это не прозвучало.
И Лиса понимает.
– Нет, – улыбается она. – И я бы не назвала это срывом.
– Извини, – бормочет Дженни, когда Лиса поднимается и садится рядом, сгребая ее в объятиях. – Это было глупо. Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется, Лиса. Я просто... немного переволновалась, но этого больше не повторится.
– Я понимаю, – говорит Лиса. – Это у меня здесь... проблемы с близостью, и я же пыталась придать всему сексуальный подтекст. Твое непонимание вполне объяснимо. Но я хочу сказать, что... возможно, тебе не нужно ждать. – Она встречается со взглядом Дженни своим спокойным. – Возможно, мне не нужно ждать.
Сердце Ким грозится пробить грудь от внезапно ускорившегося ритма.
– Ты хочешь – я, э, сейчас? – произносит она, моментально прикусывая язык.
Лиса улыбается. Затем тихо смеется. Вскоре она разражается полноценным смехом, и Дженни к ней присоединяется, громко и свободно. Они медленно успокаиваются, ложась и глядя друг на друга с улыбками.
– Думаю, нам нужно просто... плыть по течению, – говорит Лиса. – И, Дженни, я знаю, что это сложно, но прекрати столько думать. – Ее улыбка становится мягкой. – Это просто я.
О, да, всего лишь любовь всей ее жизни. Словно от этого ей станет легче. Дженни выдыхает, пытаясь опуститься на землю. Она знает, что Лиса пытается ей сказать. Это просто я, и никто другой, и я всегда тебя пойму. Поверь мне.
– Хорошо, – выдыхает она. – Плыть по течению. Это я могу. – Она улыбается, когда Лиса пытается подавить зевок. – И сейчас течение говорит нам идти спать.
– Согласна, – немного смущенно отвечает Лиса, кивая. – Я немного утомилась.
– Да. Слава Богу мы все обсудили и теперь нам не придется решать, кто где спит. Это было бы крайне неловко.
– О Боже, – Лиса смеется в своей завораживающей манере, закрывая глаза и позволяя смеху сорваться с губ. – Я репетировала этот разговор в душе. Даже подготовила список аргументов, и одним из них я крайне горжусь.
Дженни подпирает голову рукой, с любопытством глядя на Лису.
– О? И какой же?
– Качество моего сна существенно пострадает, если мне придется провести ночь в одиночестве на этой кровати, зная, что ты так близко, и в то же время так далеко, – с хитрой улыбкой провозглашает Лиса.
Дженни очень старается, но не может сдержать смех, и в ответ улыбка Лисы лишь растет.
– Понравилось? Я несколько минут думала, как лучше подобрать слова.
– Это было потрясающе, – отвечает Дженни сквозь смешки. – Молодец. Я тобой горжусь.
– Это все, что мне было нужно. А теперь, – улыбка Лисы превращается в ухмылку. – Я так и не продемонстрировала свои обширные знания страшных походных историй...
– Даже не думай, – строго прерывает Дженни. – Я и без них готова тебя обнимать.