Часть 7. Банкет.
Чертов император. Проклинал Деон, сжимая листок с приглашением с письмом в руках.
Этот блондин решил устроить банкет в его честь. Видите ли, ему нужно созвать всех аристократ и официально объявить его почетным графом и Героем войны за его огромный вклад в течении этих шести лет.
И что самое худшее, ему придётся столкнуться со своей нынешней семьёй.
Кэйл так и не понял какие у них отношения с оригинальным Деоном, но понимать и совать нос в эти дела он не собирается. Это лишь прибавит ему мороки, а он был против таких клише моментов, которые не раз читал в подобных книгах о средневековье.
Не хватало ещë, чтобы в будущем они как-то мешали ему и подставляли всеми возможными способами.
Но это было самой меньшей загвоздкой. Он утаивал от самого себя главную проблему, из-за которого не желал видеться ни с кем, кого можно было назвать семьёй.
Он просто не мог, не хотел вновь привязываться к кому-то, а после смотреть как ломается. Вновь и вновь.
Его жизнь как Ким Рок Су уже была настоящим доказательством того, что ему не суждено жить мирной жизнью со своими близкими.
В начале он потерял своих родителей: свою мягкую и любящую мать, стойкого, но нежного отца. Это было во время праздника, когда они все вместе хотели отправиться в аквапарк, пока их машина не столкнулась с другой, в результате чего выжил он один.
Это было настоящее везение, говорили другие, чистая случайность, что он сумел остаться в живых, несмотря на тяжелые раны и несколько операций.
Затем его забрал дядя. Добрый и внимательный, тот, кто в начале беспокоился о его состоянии и утешал Рок Су у могилы его родителей. Но, конечно, и у этой истории был другой конец.
Дядя словно стал сам не свой после потери работы. Именно тогда Ким Рок Су узнал, что такое слово выживать. Что означает слова хочу жить.
Его морили голодом. Его заставляли выполнять все поручения, будь то простые бытовые махинации или становление грушей для битья во время особой вспыльчивости мужчины. Его запирали в подвале, если он издавал шум, который не нравился его дяде. На его коже не оставалось ни единого не тронутого места, где не виднелись синяки или порезы.
Собственно как раз с того момента он начал ненавидеть все полученные шрамы на своем теле. Он ненавидел что-то, что напоминало бы ему о худших моментах его жизни.
Далее приют, место, куда отправляют детей в надежде, что их заберут их новые родители. Чушь. Это место, куда отправляют никому не нужных детей. Это место никак не отличалось от дома его дяди.
Только вот, вместо одного взрослого мужчины, избивающего его каждый день, появились группа детей, а также сотрудники-воспиталки, что просто игнорировали его. Будто его не существует, будто он чужая, сломанная и грязная кукла, с которой никто не захочет играть.
— «Ничего страшного, я могу сам о себе позаботиться.» — утешал он себя по ночам, когда крался по коридорам, надеясь выкрасть что-то съедобное, если, конечно, его не поймают и не заставят спать на твëрдой поверхности пола, забрав его матрас.
И, о чудо! И там он не продержался долго.
Случился апокалипсис. Монстры начали появляться в разных местах, уничтожая всё на своем пути.
Их приют тоже был развален, никто не выжил. Никто, кроме Ким Рок Су. Половина его тела была обвалена под обломками, но он был жив. Живее всех этих трупов, окружавших его ещë неделю до момента его спасения.
Ли Су Хёк. Это имя он запомнил на всю жизнь. И не только на одну.
Ли Су Хёк был лидером группы, что спас его, и накормил батончиком. Ох, это было настолько вкусно и одновременно болезненно, когда глотаешь сухим горлом шоколадку, используя ослабленную челюсть, чтобы прожевать.
И спустя ещë немного времени, они вновь встретились. А вместе с Ли Су Хёком, присоединился и Чхве Чон Су. И, естественно, стоило ему поверить, что его жизнь налаживается, что он имеет шанс быть счастливым со своими названными братьями, как их у него забирают.
Словно Смерть насмехается над ним, даруя и, вместе с этим, забирая дорогих ему людей.
Он ненавидел себя. Он ненавидел свою жизнь. Своё изуродованное тело. Свою сломанную душу.
Он так ненавидел мысль быть убитым, но в то же время желал о ней, хотя не догадывался об этом.
Считал, что именно он виноват во всем. Не будь его, его семья не пошла бы в этот глупый аквапарк. Его дядя не сошëл бы с ума, не начал бы становиться тем, кем стал сейчас. Его хёны остались бы в живых, не жертвуя собой ради него. Бесполезного. Уродливого. Слабого.
Но он очнулся в теле Кэйла. Он думал это его новый шанс, однако мало в это верил. Он старался не подпускать никого слишком близко и держать на расстоянии. Кэйл надеялся, умолял, чтобы его судьба не повторилась.
И всё из-за чертового проклятия. Проклятие, забирающего любимых ему людей в объятия смерти. (Знаю, что это было проклятие от Шеритт и тд, но допустим, всё немного по другому?)
Он был проклят, в этом он не сомневался. Он знал, знал и всё равно пустил свою команду в своё сердце.
И чего он ожидал? Что Боги сжалятся над ним и оставят в покое? Что он действительно заслужил это счастье, эту заботу от других? Бросьте, он ведь мусор. Он ублюдок, не заслуживающий ничего из этого.
Его место гнить в аду за свои поступки, за своё существование, ведь он снова потерял всех. Снова остался один. Один с многочисленными трупами его семьи, его команды, его детей.
Он всё еще проклят. Всё еще уродлив душой, даже если сменил тело на новое.
Из-за всего случившегося он часто просыпался в поту, когда только попал в тело Деона. Его так часто успокаивали его рыцари, что он уже наизусть знает кто на какой палатке и на каком уровне спал, чтобы даже с закрытыми глазами подойти и лечь рядом. (Не бейте меня! Я просто хотела сделать Кэйла немного тактильнее из-за травмы. Он слишком милый, а Рыцари слишком опекающие.)
В основном роль его подушки-обнимашки брали Милон или Дарган, ведь первый был слишком настойчив, а второй достаточно тих, чтобы с ним было комфортно спать. Другим он не рассказывает, но понимает, что они тоже всё знают. Просто молчат.
Спустя несколько лет эти кошмары начали приходить к нему реже, но не значит что вовсе прекратились.
И хотя он уверял себя, что он больше не поведëтся на одно и то же по нескольку раз, он не сумел сдержать данное себе напоминание.
Среди людей, которые не должны были стать для него родными. Среди тех, кого он изначально планировал держать на расстоянии, но которые, несмотря ни на что, разрушили все его стены. Эти безумные рыцари вошли в его жизнь, словно буря, сметая прочь осторожность, вытаскивая его страхи и наполняя пустоту в груди чем-то тёплым, настоящим.
Но как долго это продлится?
Он ведь знал, что привязанность — это боль. Знал, что стоило хоть раз назвать кого-то семьёй, как этот человек исчезнет из его жизни.
Он уже терял. Терял слишком много раз. И теперь, когда ему протягивают этот проклятый лист с приглашением, заставляя встретиться с ещё одной «семьёй», он чувствует, как внутри поднимается глухая паника.
А что, если снова привыкнет? Что если он, сам того не замечая, начнёт считать этих людей своими? Что, если однажды он проснётся и поймёт, что не хочет их терять?
Что тогда?
Какой смысл снова идти по этому пути, если он знает, чем всё закончится? Он не хочет терять. Не хочет снова оставаться один.
Но выбор уже сделан. Его сделали за него, и он не знает, как на это реагировать.
Сумеет ли он не сломаться в который раз от их потери? И как он соберёт себя по осколкам, если и третья жизнь станет для него проклятием? Как проживёт дальше без смысла жизни?
Раздумья были долгими, но в конце он отгоняет их, надеясь, что эта семья окажется такой, как описывалось в новелле, то есть, проблемной и раздражающей.
Было решено избегать или в худшем случае, как можно меньше контактировать с ними. Ради его цели, мирной и ленивой жизни, повторял он для себя, игнорируя кружащие картины в голове от Записи.
°°°
Банкет был в самом разгаре. Огромный зал сиял в свете люстр, а стены, увешанные богатыми гобеленами, казались слишком помпезными и душными. Воздух был пропитан ароматом дорогих вин, духов и самодовольства. Звон бокалов, перешёптывания аристократов, нарочито громкий смех – всё это раздражало, накатывало, словно назойливый шум в голове.
И в самом центре этого хаоса он, Деон Харт.
Брошенный в это общество, как диковинный зверь, которого все хотят потрогать, рассмотреть, приручить. Каждый пытался урвать хоть кусочек его внимания, выискивая пути, чтобы завоевать его расположение. Сила. Статус. Происхождение. Защита императора. Он слишком ценен, чтобы игнорировать. Лицемерные ублюдки.
Даже в Демоническом Царстве не было такого количества притворства. Там всё было проще, честнее. Тебя либо боятся, либо уважают, либо убивают. Здесь же улыбки, под которыми скрываются ядовитые зубы.
Особенно раздражала прилипчивая принцесса. Её голос был похож на сладкий мёд, но липкий и приторный до отвращения. Она улыбалась слишком широко, её слова были наполнены лживым восхищением. Её звали Алетии, Алетии Дезерте. Племянница императора, а также сестра кронпринца, Элфидиуса Дезерте.
Деон устало прикрыл глаза. После всех этих лет войны, шумные собрания только действовали ему на нервы. В другой ситуации он бы находился в углу, не желая участвовать в чëм-то настолько утомительном и бесполезном, но нет, надо же ведь сделать его именинником этого праздника.
Но ещё больше он ненавидел эти взгляды, пронизывающие его насквозь, оценивающие, жадные до выгоды. Он чувствовал их нетерпение, их корысть. Каждый хотел убедить его примкнуть к их лагерю, предложить сделку, заключить союз.
Фальшивые слова. Фальшивые люди.
Возможно в таких ситуациях он понимал оригинального Кэйла, что создал себе репутацию мусора. Так ему хоть не приходилось надолго участвовать в светских беседах и большую часть времени его избегали как чуму.
— Прибыл наследник графства Харта, Круэл Харт! — раздался голос, оповещающий о прибытии гостей. Это привлекло всеобщее внимание, аристократы вдруг замолкли, будто по команде.
По залу распространилось кровожадное давление, способное перекрыть всем лëгкие. И оно исходило от центрального человека, Деона Харта.
.
.
.
Все молчали. Стало настолько тихо, что можно было слышать тихие шаги вошедшего, стук каблуков дам и струящийся пот у джентльменов.
Это, естественно, доминирующая аура включилась, почуяв раздражение и усталость носителя, и потому решила помочь.
И, разумеется, они истолковали это неправильно. Они подумали, что Деон злится на Круэла Харта.
Слухи о напряжённых отношениях между ними давно бродили по империи, распускаемые слугами графа, пересказываемые шёпотом в коридорах знати. И вот, когда наследника Харта наконец объявили, их предположения словно обрели подтверждение.
Деон не удосужился их разуверять, вместо этого он развернулся и ушёл. Шаги были лёгкими, но решительными. Никто не осмелился его остановить, не желая навлекать на себя гнев Героя.
Этот же Герой, заметив как все стали понемногу отходить от него, нашëл возможность ускользнуть на балкон, где воздух был прохладнее, а вокруг царила тишина. Здесь так хорошо, что он не захотел выходить.
Он закрыл глаза, позволяя ветру играть с его длинными волосами. Они плавно колыхались, словно живые. Почти как... элементали ветра.
Его губы дрогнули в слабой улыбке. А может, это и правда они?
°°°
С другой стороны.
Имя Круэл Харт знали все в империи. Гениальный фехтовальщик, прирождённый мастер клинка, превзошедший старых наставников всего за несколько лет обучения. Его слава шагала впереди него, с лёгкостью рассекая любые преграды.
Но сам он... никогда её не хотел.
Будь у него выбор, он бы без раздумий обменял всю свою силу, весь свой талант на благополучие семьи. На здоровье своего младшего брата.
Деон Харт... слабый, болезненный, хрупкий до ужаса. В детстве его чаще принимали за вампира, чем за человека из-за бледной кожи не переносящей солнечного света, белоснежных волос, словно только выпавший снег, и пугающая немощь.
Он был приговорён к постели с самого рождения, а стоило ему сделать шаг за порог комнаты, как болезни тут же набрасывались на него. Достаточно было малейшего стресса, чтобы у него пошла носом кровь, а руки начали дрожать.
Но это не мешало Круэлу любить его.
Этот маленький, такой хрупкий комочек счастья с глазами полными обожания... Деон смотрел на него снизу вверх, цепляясь за него, прося тепла, и Круэл не мог отказать. Но в глубине души его всегда терзало одно: а что, если он не доживёт до следующего дня?
Эта мысль возвращалась вновь и вновь, вырывая из груди ледяные волны страха. Он запрещал Деону прикасаться к деревянным мечам, всегда держал его в поле зрения, следил, чтобы брат оставался в безопасности.
Неважно, что тот сердился и надувал щёки, пытаясь копировать его движения, как серьёзный взгляд, или гордо поднятая голова. Всё это выглядело забавно, но, чёрт возьми, как же приятно было видеть, что Деон стремится быть похожим на него.
Тогда, глядя на него, Круэл мог хотя бы немного успокоиться. Он должен был быть примером. Должен был защищать его. Должен был...
Но когда рыцари уводили Деона, он не смог даже двинуться с места.
Он стоял. Просто стоял, как проклятая статуя, наблюдая, как его младшего брата утаскивают в карету.
Руки дрожали. В глазах метались зрачки. Но он ничего не сделал. Ничего не предпринял, хотя была возможность сделать хоть что-то.
Сильный? Непобедимый? Гордость семьи? Зачем все эти слова, если в тот момент он был беспомощным дураком не способным даже отвести взгляд от умоляющего лица брата?
Сожаление. Злость. Отчаяние. Всё это переплеталось в его сердце. Он ненавидел себя за то, что ничего не предпринял. За то, что его письма остались без ответа. За то, что сколько бы он ни пытался, не мог даже связаться с Деоном. Кто-то целенаправленно рвал все их нити, разрушал всё, что он и родители пытались сделать, чтобы помочь младшему сыну.
И вот, спустя столько лет, он слышит новость об праздновании появления нового Героя. Его пригласили на этот банкет от имени дома Харт, на что он согласился, не зная к чему это его приведет.
Круэл шагнул в зал, не обращая внимания на внезапную тишину. Всё его внимание было приковано только к одной фигуре с редкими белыми волосами.
Он жив.
Он... ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЖИВ!
Что-то разрывалось в груди, заполняя всё тело вихрем эмоций. Это было словно глоток воздуха для утопающего. Такой желанный. Такой недосягаемый.
И он не мог ждать, не мог больше терпеть.
Его шаги ускорились. Он почти летел вперёд, не замечая ни ошарашенных взглядов, ни встревоженных аристократов.
Лишь бы это не было галлюцинацией. Лишь бы его замученный бессонницей разум не сыграл с ним жестокую шутку.
Лишь бы он не исчез.
Фигура медленно уходила, но Круэл не мог позволить себе потерять её из виду. Сердце колотилось в груди, заглушая шум толпы, а ноги сами несли его вперёд, рассекая людское море.
Он буквально влетел на балкон, резко захлопнув за собой шторы. Закрытое пространство, тишина. Только гулкое биение сердца.
Он боялся повернуться.
Боялся того, что увидит, или точнее, не увидит.
Руки снова дрожали. Но не от паники, как тогда, а от совершенно другого, щемящего страха, который сжимал горло и кружил голову.
Шесть лет.
Шесть долгих лет он не видел Деона. Последний раз перед ним стоял ребёнок, худенький, болезненный, но всё ещё сияющий той детской чистотой, что заставляла Круэла постоянно волноваться, но в то же время бесконечно любить его.
А теперь...
Повернувшись, перед ним предстал повзрослевший парень. Вытянувшийся, сдержанный, молчаливый. Его взгляд был холодным, пустым, устремлённым куда-то в ночное небо. Но это все еще его милый младший брат.
Деон, его Деон, облокотился на балконную перила, глядя вдаль. Столь безмятежный и расслабленный. Кажется, что он и не бывал ни на какой войне.
На мгновение Круэлу захотелось поверить, что это всё просто дурной сон. Что стоит ему сейчас моргнуть, и он увидит того самого маленького брата, который когда-то с восторгом тянул его за руку и просил почитать книгу перед сном.
Того Деона, что смеялся, немного завидуя его мастерству фехтования, но всё равно искренне им восхищался.
Если так, то он обнимет своего маленького брата и заплачет. Как ребенок разрыдается, не находя возможности нормально объяснить зачем он это делает, и какой кошмар ему приснился.
Но нет. Это не сон и никакая не галлюцинация. Это реальность, с которой ему придется смириться.
Он боялся того, что может произойти дальше. Да, он конечно же искренне хотел, чтобы его брат оказался рядом с ним, но... что ему сказать? Что ему делать дальше? Как объяснить всю ситуацию?
— Деон, — позвал он, стараясь говорить ровно. Слова давались тяжком. — Ты давно вернулся? —
Он чувствовал себя виноватым, готовым принять все обвинения, которые вырвутся от Деона. Готов понести ответственность, если придеться. Главное, чтобы его брат смог излить всё, что накопил за эти годы.
Пусть альбинос разозлится, набросится с упрёками, обрушит на него накопившуюся боль. Что закричит, спросит, почему он не смог его защитить. Что ударит, хоть кулаками. Пусть сломает ему нос, пусть орёт сколько угодно, если ему станет легче. Он выносит всё.
Но точно не этого, насмехалась над ним судьба, когда он поднял взгляд.
Альбинос медленно повернул голову, глядя на него без особого выражения. В нем не было ярости, не было печали или ненависти. Просто... ничего.
Опустошённый. Мёртвый.
Круэл невольно задержал дыхание, будто в надежде, что Деон сейчас моргнёт, и в этих красных глазах появится хоть капля того самого знакомого света.
Но не появилось.
И тогда он заметил кое-что. Рукава его белых перчаток были немного приспущены, и на запястьях мелькнули розоватые рубцы. Такие тонкие, но такие старые.
Круэл не знал, что сказать. В груди неприятно сжалось. Он знал, что война была жестоко обошлась с ним, что младший брат прошел через ад, но видеть доказательства этого так явно...
— Несколько дней назад, — будто не замечая ничего, отвечает его брат, настолько спокойным, насколько это вообще возможно.
— Эти шрамы... — начал он, но Деон коротко усмехнулся, отводя взгляд, вновь устремив их к ночи. Его руки спрятались в рукавах.
— Побочные эффекты войны. Не бери в голову, — Круэл хотел спросить больше, но взгляд Деона был слишком безразличным. Будто ему было всë равно. Будто он не желал, чтобы кто-то обратил на это внимание.
Круэл почувствовал, как в нëм растëт тревога. Что ещë он не знал о том, что пережил его брат? Почему Деон смотрит на него так, словно они чужие?
— Я-... — брюнет старался, черт возьми, говорить нормально. Он правда старался, но эта встреча так выжимала из него эмоции, что он запутывался.
Сделав пару осторожных шагов к брату, Круэл протягивает руку, чтобы обнять, утешить альбиноса и себя в этом жесте. Однако едва кончик пальцев дотронулся до плеч Деона, как тут же были отброшены.
Ему только что сообщили, что лучше не подходить. Поджав губы в тонкую линию, он принял этот знак, не став спорить.
Он не заслужил прощения, Круэл не заслуживает прикасаться к нему, как бы не хотел этого сделать.
°°°
После банкета Круэл вернулся с пустым выражением лица. Граф с Графиней быстро это заметили. Расспросы были ни к чему, их старший сын редко показывал волнение, если дело не касалось младшего. Слов не было: ни приветствия, ни спроса о том, как прошло празднование.
Ему нужно время. Нужно немного подумать, прежде чем что-либо говорить.
На следующий день все они сидели за длинным столом, едва прикасаясь к еде, но с приподнятыми приборами, делая вид, что никакое напряжение их не беспокоит.
Но проходит минута, вторая, третья, пятая...
Не выдержав, Граф вздыхает, бросая хмурый взгляд на сына, который можно было расценить как недовольное, но это было простое нетерпение и волнение.
— Герой, которого все чествовали вчера... — начал Круэл, прикрыв глаза на мгновение. — Это был Деон. — в столовой воцарилась тишина.
Граф нахмурился, а Графиня прикрыла рот рукой, глядя на сына широко раскрытыми глазами.
— Деон? — её голос дрогнул, словно она боялась, что ослышалась.
— Да. Он жив, — Круэл провёл рукой по лицу, ощущая, как всё сказанное на банкете снова прокручивается в голове. — Он вернулся, но уже не тот.
— Рассказывай, — Граф тяжело выдохнул и, положив вилку с ножом на нетронутую тарелку, скрестил руки на груди, пристально посмотрев на сына.
Круэл коротко объяснил всё, что произошло, как заметил Деона, как пытался заговорить с ним. Как тот стоял на балконе, как смотрел на него... как будто смотрел сквозь него. Не на него, а на другого человека. Словно представлял кого-то другого, не Круэла, не своего брата.
Но про шрамы умолчал, не желая доводить мать до паники. И без того она была готова заплакать или уйти в истерику.
— Он был спокоен. Слишком спокоен. Сказал всего пару фраз, а когда я попытался... — Круэл сжал кулак, смотря в одну точку. — Он не захотел, чтобы я прикасался к нему.
— Деон… — Графиня не выдержала, её плечи вздрогнули, и она опустила лицо в ладони, как в тот несчастный день, когда они даже не могли попрощаться со своим сыном. Они не успели, они... они потеряли его. — Мой сынок, — всхлипнула она. — Мой малыш...
Круэл почувствовал, как сжимается сердце. Он помнил, как она плакала у кровати Деона, когда тот был маленьким. Как сидела рядом, пока он спал, боясь оставить его одного. И теперь... теперь её сын был совсем рядом, но дальше, чем когда-либо ещë.
Правильно говорят, ужаснее ненависти — только полное безразличие.
Таким было поведение Деона к его семье, после возвращения с войны. Таким было его наказание им за их бездействие.
Но они не были готовы принять это. По крайней мере, Граф точно.
— Значит, он решил отгородиться от нас, — тихо прошептал Граф, но его шепот легко нарушил тишину.
Круэл посмотрел на отца. Тот был спокоен, но в его глазах мелькало что-то опасное, не гнев, не раздражение, а решимость.
— Что ты собираешься делать, отец? — настороженно спросил он.
— Встретиться с ним, — Граф поднялся, направляясь к двери.
— Он не захочет, — Круэл тут же встал, словно пытаясь его остановить.
— И что? — Граф холодно взглянул на него. — Это наш сын, Круэл. Если он думает, что может просто стереть нас из своей жизни, он ошибается. — отец был отчаян, когда принял это решение. Одна мысль, что вот так спустя столько времени он потеряет сына, била ему прямо в лицо.
Боль ощущалось не физической, однако была куда ужасней, куда более ранимой и от неё не было лечение, если он оставит всё как есть.
Ему... Ему нужно. Он должен что-то предпринять.
— Милый, ты правда думаешь, что сможешь достучаться до него? — Графиня подняла голову, и в её глазах читалась надежда. Маленькая, совсем хрупкая.
— Нужно попробовать. Я... мы не можем оставить всё как есть.
Круэл молчал, понимая что отца не переубедить. Граф был упрям, но хуже всего было то, что он был прав. Им нужно попробовать объясниться перед Деоном, попросить прощение, и даже если ничего не получится, уговорить на хоть какие-то взаимодействия.
___________________________________________
Ребята, я написала фанфик, касательно этого фанфика (капец). В начале думала добавить сюда в качество экстра главы, но передумала. Не хотите почитать? Уверена хоть кому-то она зайдет!
Коротко: Кэйл попал не просто в тело Деона, а в его женскую версию. Это вызвало одно небольшое недопонимание, которое поменяло в мире всё. Демоническое Царство в полном хаосе.
Она уже опубликована с похожим названием. Отделила я его из-за заинтересованности продолжить эту идею, а не выставлять как одноразовую экстра главу.