21 глава
После той ночи дом снова стал тихим.
Слишком тихим.
Вечеринка закончилась, мусор был убран, полы вымыты, и если бы кто-то зашёл в дом утром, он бы даже не понял, что здесь ночью было почти сорок человек и полиция у двери.
Но внутри Ани всё было совсем не спокойно.
Утро было тяжёлым.
Она сидела на подоконнике в своей комнате, колени подтянуты к груди, телефон лежал рядом. На экране были десятки сообщений — от Никиты, Яны, Макса.
Никита:
«Цветок, ты жива?»
Яна:
«Я до сих пор не верю, что это реально произошло.»
Макс:
«Это была самая безумная ночь.»
Но одно сообщение было от другого человека.
От Кисы.
Она увидела его имя и сразу почувствовала, как внутри всё напряглось.
Сообщение было коротким.
«Надо поговорить.»
Аня долго смотрела на экран.
Потом просто положила телефон рядом.
— Нет… — тихо сказала она себе.
Но через час, когда она вышла из дома, чтобы просто пройтись и проветрить голову, она увидела его.
Он стоял у старого забора возле двора.
Киса.
Руки в карманах.
Лицо серьёзное.
Он увидел её сразу.
— Наконец-то.
Аня остановилась.
— Ты что здесь делаешь?
— Жду тебя.
— Зачем?
Он подошёл ближе.
— Потому что ты не отвечаешь.
— И это намёк.
— Намёк на что?
— На то, что я не хочу говорить.
Он тихо усмехнулся.
— А мне всё равно.
— Отлично.
Она развернулась, собираясь уйти.
Но он сказал:
— Значит всё?
Аня остановилась.
— Что всё?
— Всё между нами.
Она медленно повернулась.
— Киса.
— Что?
— Ты серьёзно спрашиваешь?
Он сделал шаг ближе.
— Да.
— После всего?
— После всего.
Аня посмотрела на него долго.
И вдруг тихо сказала:
— Ты меня толкнул.
Он отвёл взгляд.
— Я был злой.
— Это оправдание?
— Нет.
— Тогда что?
Он молчал.
Ветер слегка шевелил ветки деревьев.
Киса вдруг сказал:
— Я не хотел.
— Но сделал.
— Да.
Она смотрела на него внимательно.
— Ты не верил мне.
— Я…
— Ты думал, что я вру.
Он сжал челюсть.
— Я ревновал.
Аня усмехнулась.
Но это была грустная усмешка.
— Ревновал.
— Да.
— К Никите?
— Да.
Она покачала головой.
— Боже.
— Что?
— Это так тупо.
Киса вдруг резко сказал:
— Тебе легко говорить!
— Легко?
— Да!
Он шагнул ближе.
— Ты вообще понимаешь, как это выглядело?
— Как?
— Ты ночуешь у него!
— Потому что я поругалась с отцом!
— Я этого не знал!
— Ты мог спросить!
Они уже почти кричали.
— Я пытался!
— Нет, ты обвинял!
— Потому что ты всё время отталкиваешь!
— Потому что ты давишь!
Он провёл рукой по волосам.
— Я просто хотел быть рядом.
— Это не похоже на «быть рядом».
— А что тогда?
— Это похоже на контроль!
Он замолчал.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Потом он тихо сказал:
— Я скучаю.
Аня почувствовала, как что-то внутри сжалось.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что уже поздно.
Он сделал ещё шаг.
Теперь между ними было меньше метра.
— Для тебя.
— Для нас.
Он покачал головой.
— Я не верю, что всё так просто закончится.
Аня тихо сказала:
— Это не просто.
— Тогда почему ты сдаёшься?
— Я не сдаюсь.
— Тогда что?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я выбираю себя.
Эти слова прозвучали тихо.
Но сильно.
Киса долго молчал.
Потом сказал:
— И что теперь?
— Теперь мы идём дальше.
— Без меня?
— Да.
Он усмехнулся.
Но в этой усмешке не было радости.
— А тот… высокий.
Аня нахмурилась.
— Кто?
— Твой «брат».
Она сразу поняла.
— Ваня.
— Да.
— И что?
— Вы теперь вместе?
Она резко сказала:
— Нет.
— Правда?
— Да.
Он смотрел на неё внимательно.
— Но он постоянно рядом.
— Потому что он нормальный человек.
— То есть я нет?
— Иногда нет.
Киса отвёл взгляд.
Несколько секунд он просто стоял молча.
Потом тихо сказал:
— Я правда любил тебя.
Аня почувствовала, как глаза начинают щипать.
Но она сдержалась.
— Я знаю.
— И всё?
— И всё.
Он кивнул.
— Понятно.
Он сделал шаг назад.
Потом ещё один.
— Ладно.
Аня тихо сказала:
— Киса…
Он остановился.
Но не повернулся.
— Что?
— Я правда надеюсь, что ты станешь лучше.
Он тихо усмехнулся.
— Поздно.
— Не поздно.
Он покачал головой.
— Для тебя — может быть.
Он повернулся.
Посмотрел на неё последний раз.
И сказал:
— Береги себя, цветочек.
Она замерла.
Он развернулся и пошёл по улице.
Аня стояла на месте.
Пока его силуэт не исчез за поворотом.
И только тогда она тихо прошептала:
— Прощай.
И впервые за долгое время она почувствовала странную смесь боли…
и свободы.