38.
Тишина в номере была не просто отсутствием звука. Она была плотной, тяжелой, как одеяло, которым пытаются задушить. Она звенела в ушах, настойчивая и мучительная. Я лежала на спине, уставившись в потолок, где танец отблесков от неоновых огней Дубая рисовал призрачные, бессмысленные узоры. Воздух кондиционера был ледяным, но внутри меня пылал костер беспокойства. Я ворочалась, простыни сминались и свивались в узлы, словно повторяя состояние моей души.
3:26.
Цифры на электронных часах горели красным, как обвинение. Я не могла уснуть, потому что вся эта грядущая победа, вся эта слава, казалась фальшивой, как декорация. Я должна была выйти на эту трассу, улыбаться, пожимать руку Льву, делать вид, что я — просто «Чемпионка Мия Гордеева». И все это время знать, что в нескольких десятках метров от меня, за стеной, находится мужчина, который стал для меня всем. И мы должны были притворяться.
Мысль ударила меня не внезапно. Она зрела неделями, месяцами, как нарыв. Она подпитывалась каждым украденным взглядом, каждым приглушенным смехом в пустом коридоре, каждым прикосновением, которое приходилось скрывать. Она кристаллизовалась сегодня, когда я увидела его в баре на крыше — сильным, уверенным, и таким же запертым в этой клетке, как и я.
«Хватит».
Слово прозвучало в моей голове с такой ясностью, что я села на кровати. Это не было решением. Это было констатацией факта. Просто хватит. Больше ни секунды. Ни одной еще одной лжи. Я не могла выиграть, будучи кем-то другим. Настоящая победа должна быть завоевана, когда ты — это ты.
Я сбросила одеяло. Пол был прохладным под босыми ногами. Я не думала, что надеть. Я натянула первые попавшиеся мягкие спортивные штаны и простую футболку. Это было не для кого-то. Это было для меня. Я не поправила волосы, не посмотрела в зеркало. Мне было плевать, как я выгляжу. Я шла за правдой.
Я бесшумно открыла дверь и выскользнула в коридор. Он был пуст и погружен в сонную полудрему. Мое сердце колотилось, но не от страха. От ярости. Ярости против этой нелепой ситуации. Я шла быстро, почти бежала, плюшевый ковролин глушил мои шаги. Нажав на кнопку вызову лифта я с нетерпением ждала его прибытия.
Прозвучал писк и двери лифта отворились.
Он стоял на пороге. В помятых темных штанах и майке. Его волосы были всклокочены, лицо — бледное, с темными кругами под глазами, но в этих глазах горел тот же огонь, что и во мне. В руке он сжимал телефон, как будто только что собирался кому-то звонить.
Мы замерли. Ни звука. Мы просто смотрели друг на друга, и в этой тишине был слышен грохот рушащихся стен. Его взгляд скользнул по моей растрепанной прическе, по простой одежде, и я увидела, как в его глазах вспыхивает понимание, а затем — безграничное облегчение.
— Я не мог... — его голос сорвался на полуслове, он сглотнул. — Я не могу дышать в этой лжи. Я шел к тебе.
Слезы подступили к моим глазам, но я не дала им пролиться.
— И я к тебе, — прошептала я. — Я больше не могу. Просто не могу.
Он вышел, я потянула его в мой номер и захлопнула дверь. Мы не бросились в объятия. Мы стояли, все еще глядя друг на друга, дыша часто и прерывисто, как после долгого забега.
— Они все осудят, — сказала я, и это была не просьба о подтверждении, а констатация факта.
— Пусть, — его ответ был тихим и твердым. — Пусть весь мир осудит. Но он будет знать правду. Нашу правду. Я устал прятать тебя, как что-то постыдное. Ты — лучшее, что со мной случилось.
— Я хочу, чтобы все знали, — выдохнула я, и с этими словами камень с души свалился. — Хочу, чтобы мы могли спокойно идти, держась за руки. Хочу, чтобы ты мог обнять меня после завтрашнего забега, не оглядываясь по сторонам. Я хочу нашей свободы.
— Тогда давай возьмем ее, — он улыбнулся, и это была улыбка воина, идущего в последний бой. — Прямо сейчас.
Мы сели на пол, спиной к моей кровати. Он достал свой телефон, установил его на тумбочке, нашел устойчивое положение. Его пальцы дрожали, когда он включал камеру. Красная лампочка замигала, указывая на запись.
— Готова? — спросил он, его рука нашла мою и сцепила наши пальцы в мертвой хватке.
— Готовы, — поправила я его, глядя прямо в объектив.
Я начала. Голос дрожал, но с каждым словом я чувствовала, как становлюсь сильнее.
— Всем привет. Это Мия Гордеева. И у меня есть история, которую я слишком долго носила в себе, как секрет... Я хочу говорить о любви. О настоящей. Той, которую не выбирают, которая просто приходит. И ты уже не можешь без нее дышать.
Он вошел в кадр, его голос был низким и спокойным, но в нем слышалась сталь.
— И это Юрий Прокудин. И да, я был судьей на проекте «Супер Ниндзя Дети», где Мия стала чемпионкой. Я понимаю, как это выглядит со стороны. И я хочу расставить все точки над «и». Никаких отношений между нами не было и не могло быть до тех пор, пока проект не закончился, и Мия не стала просто совершеннолетней девушкой, а я — просто мужчиной. Мы оба взрослые люди, и наши чувства родились уже после, вдали от камер и съемочной группы.
Он повернулся ко мне, и камера поймала его взгляд — полный такого обожания, что у меня перехватило дыхание.
— Я люблю эту девушку. Не чемпионку, не звезду экрана. Я люблю Мию. Ее силу, ее упрямство, ее доброту. И я не хочу больше это скрывать.
— А я люблю его, — сказала я, и слезы наконец потекли по моим щекам, но это были слезы облегчения. — И мне все равно, что кто-то подумает. Наша любовь — наша крепость. И мы открываем ворота. Мы устали прятаться.
Юра протянул руку и нажал кнопку
«Опубликовать».
Наступила тишина. Мы сидели, не двигаясь, все еще держась за руки, и смотрели на телефон. А потом он ожил. Тихий щелчок уведомления, потом еще один, еще... и вот уже нескончаемый поток звонков, сообщений, комментариев обрушился на него. Звук был оглушительным, как ливень по металлической крыше.
Мы не смотрели на экран. Мы смотрели друг на друга. И я рассмеялась — это был счастливый, истеричный, освобождающий смех. Он присоединился ко мне, и мы сидели на полу в моем номере в Дубае, смеясь до слез, пока наши телефоны сходили с ума, возвещая миру нашу правду.
Он притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, нежно, без тени спешки. В этом поцелуе не было больше отчаяния. Была только радость. Радость людей, которые наконец-то смогли выдохнуть.
Мы не спали почти до утра. Мы лежали, обнявшись, и иногда я брала его телефон, чтобы посмотреть на реакцию. Ролик набирал сотни тысяч просмотров. Комментарии были самыми разными. Были восторженные:
«Это так романтично!», «Какая смелость!», «Вы идеальная пара!».
Были и гневные:
«Он воспользовался положением!», «Она еще ребенок!», «Это неэтично!».
Но большинство были на нашей стороне. Людей покоряла наша искренность, наша готовность быть уязвимыми.
Новостные ленты уже пестрели заголовками:
«СЕНСАЦИЯ: Звезда «Супер Ниндзя» и судья Продудин в романтических отношениях!», «Мия и Юрий: Любовь, победившая условности».
Было страшно. Но было и невероятно легко. Как будто мы сбросили тяжеленный рюкзак, который тащили за спиной много месяцев. Мы были свободны. Агенты, Лев, весь мир — они узнают об этом утром. Но это уже не имело значения. Мы больше не были тайной.
——————————————————-
ставьте свои ⭐️