Цинцю узнает правду
- Прекрати ходить за мной, животное, - веер прикрывает раздраженное лицо от ноющего по своему учителю уже целых два месяца Бинхэ.
Цинцю, стоило ему только появиться в мире, без вервия бессмертных на груди, ощущающая движения ци, сначала никак не мог прийти в себя и чуть не впал в искажение, от слишком резких перемен: темная темница и яркий свет поднебесного мира. Только несущийся к своему учителю Бинхэ привел Цинцю в чувство, наставляя на монстра Сюя, который верно возник в руке, счастливо подрагивающий от встречи со старым другом.
Сначала Бинхэ отказывался принимать тот факт, что его шицзунь вновь вернулся к старому состоянию, что ненавидит его и готов убить. Ло не сразу осознал, что стоящий перед ним заклинатель и его любимый учитель - это разные люди. Ведь стреляющий глазами искренней ненавистью человек перед ним, занесший над его шеей меч, не мог являться его дорогим шицзунем. Сюя летит в сторону, заклинатель на землю, а небесный демон цепляется за тонкую шею и пламенными глазами впивается в идентичное лицо его учителя под ним, прорыкивая всего лишь одно предложение:
- Где мой учитель?
Оригинальный Шень Цинцю и черный лотос Ло Бинхэ с первого взгляда испытывают друг к другу чернильную ненависть: демон за то, что подделка заняла место его любимого, а заклинатель всего лишь переносит злобу с одного демона на другого. Не сразу они пришли хоть к какому-нибудь соглашению. Только испив крови друг друга, нанеся несмертельные раны, они пришли в орден к Цинъюаню. Демоническая тварь клещом вцепился в заклинателя, требуя вернуть ему учителя, в то время как Цинцю вглядывался в глаза своего когда-то дорогого брата. Цинъюань задумчиво смотрит на такого родного Сяо Цзю, словно и не было того поворотного искажения ци и не может поверить в то, что этот Цинцю из параллельного мира. Только вот доказательства на лицо, это одновременно и его Сяо Цзю, и совершенно непривычный, но родной с детства брат. Мысли главы сходятся достаточно быстро. Это тоже его дорогой Сяо Цзю, значит он сделает все, чтобы защитить и его.
Цзю злится на Цинъюаня за то, что тот ведет себя так спокойно и участливо. Словно его простили, словно он забыл, как он его бросил. Мысли аккуратно идут в сторону, что, возможно, его версия этого мира действительно смогла отпустить свою злость и... забыть прошлое. Глава Юэ подтверждает неозвученные мысли своего брата, что да, местный Сяо Цзю действительно однажды потерял память при сильном искажении ци. Не имея памяти минувших дней, А-Цзю, его дорогой А-Цзю дал ему второй шанс и вел себя довольно добродушно и даже смог завести друзей. На иронично вздернутую бровь Цинъюань упоминает Лю Цингэ и Шан Цинхуа, и тут к одной присоединяется и вторая бровь, очень уж для заклинателя новость кажется невозможной, особенно с этим варваром и крысой.
Необходимо смириться, что этот мир в корне отличается от его родного. Приходится пообещать, что он попробует вернуть их Цинцю в родной мир. Заклинатель рассеянно кивает, стараясь не упоминать о ситуации, что скорее всего тот уже мертв от рук Бинхэ.
Местный Бинхэ, который на протяжении всего разговора пожирает его глазами, отправляется с ним в бамбуковую хижину и не оставляет ни на минуту. Демон дергается каждый раз, когда заклинатель трогает вещи, расставленные по дому, шепчет под нос проклятия и пялится своими красными глазами, не давая Цинцю расслабиться. В итоге Бинхэ выгоняют за дверь под угрозой Сюя, а животное, рычит под дверью, и не думая уходить, а Шень, обвешавшись всеми возможными талисманами и защитными барьерами, смог поспать пару часов, не думая о сегодняшнем происшествии и своей участи, которую ему чудом удалось избежать. Он очень устал.
Конечно, к нему сразу пришли главы других пиков поглядеть на пришельца из другого мира. Конечно, все были прогнаны взашей несколькими жалящими проклятиями. Конечно, его теперь на пару с Бинхэ преследовал Цингэ, желающий вернуть родного Шеня, но одновременно с этим изучающий его самого, подкидывающий сладости; с какого-то гуя живой Шан Цинхуа пялился на этого Шеня во все глаза, что-то бубня себе под нос и вздрагивая от внимательного взгляда Цинцю.
Осознание, что он жив, даже здоров и может наслаждаться окружающим миром, теплотой окутывает его мысли. Цинъюань косвенно подтвердил, что он может остаться в этом мире, а больше раненной душе Цинцю и не нужно. На него не смотрят волком, не смотрят как на темного заклинателя, убившем целое поселение ради собственной выгоды. О нем даже заботятся и интересуются его жизнью. О чем еще мечтать этому старику?
Сначала Цинцю по привычке дергается, злобно жалит окружающих, но даже Цингэ, который обычно отвечает буйно и вызывает на поединок, терпит все его выходки и дарит немую поддержку, которой Цзю недоставало в его родном мире. Для Шеня это непривычно, он всматривается в такие знакомые лица и не может поверить, что все происходит взаправду. Проверка самого себя на различные заклинания доказывает обратное - самая настоящая реальность.
Цинцю не считает себя настолько подонком, чтобы оставить самого себя на растерзание демонического ублюдка, а потому ищет способ вернуть другого себя обратно. Не то, чтобы Шень был уверен, что тот еще жив, но Бинхэ ведь может и растянуть «удовольствие»?
Шень скашивает взгляд из-под веера на демоническую тварь рядом с собой, который притащил из своего царства темные техники и различные свитки с печатями. Тот аккуратно сваливает знания на столик, морщится, смотря на Цинцю и, выхватывая из кучи первый попавшийся свиток, садится в угол. Шень лишь фыркает на такую реакцию. После его твари этот кажется обиженным ребенком, всего лишь щенком тигра - совсем не страшный и опасный. Только повторять свои ошибки Цинцю не намерен и выгоняет сорванца каждую ночь из дома, чтобы иметь возможность поспать.
Мысли об этой версии него не дают покоя, а оттого Шень потрошит все свои тайники на поиски ответов о том, что происходит в этом мире, что послужило тому, что главы пиков даже пытаются понять темную магию, приносят со своих библиотек запретные заклинания, делаю все, чтобы помочь вернуть им того Цинцю.
Зависть.
Не сжирающая самого себя, а скорее обида на свой мир и своих глав пиков. Могло ли быть такое, что обращайся они с ним более дружелюбно, то и он бы оттаял и относился ко всем спокойнее? Ведь Шень даже смог подкалывать Цингэ в своей излюбленной манере, а тот только смотрит исподлобья и ничего не говорит, либо фыркая, либо вспоминая их школьные годы. А еще иногда таскает к нему дохлую живность, гордо называя это трофеями.
Цинцю по-новому смотрит на заклинателя перед собой, сравнивает со своим и понимает, что эта преданная собака ничем не отличается от его собственной, и он действительно мог бы попробовать наладить с ним отношения. Только вот его мир изначально был враждебен к нему, считая, что тот был достоин только острых шипов в его сторону и ударов в спину. Попав же в столь добродушную атмосферу, словно он не зло во плоти, Шень впервые в своей жизни дышит глубже и спокойнее. Только обида на Цинъюаня все еще гложет его, но, по крайней мере, тот перестал смотреть на него побитой собакой, что неимоверно выводило заклинателя из себя. Шеню нравился такой мир, и он пообещал попытаться вернуть своего двойника в него, ведь именно он, не смотря на их схожесть, являлся частью этой реальности.
Параллельно Цинцю осматривал (не) свою хижину и поражался как помещение, из которого он мог в любой момент сбежать смогло приобрести такие домашние черты. А эти книги? Травы, животные, демоны, история, художественная литература. Цинцю никогда не наблюдал за собой любви к этим тварям, отдавая предпочтения поэзии и темным заклинаниям. Оттого и возникли в его душе первые сомнения.
А после нахождения личного дневника, опасения только подтвердились. Этот Шень Цинцю Цзю и не являлся.
Первая запись заставляет Шеня сжать дневник сильнее, вчитываться в каждое слово, пытаться понять его смысл, потому что начертание некоторых иероглифов было ему не знакомо
«Дорогой дневник? Так же принято начинать писать о своих ежедневных похождениях? Кхм... В любом случае, не думаю, что смогу (точнее хочу) выдержать единый стиль написания, поэтому как пойдёт.
Так, с чего бы начать?.. Слишком много мыслей о которых хотелось бы сказать. Для начала я все это затеял, чтобы не забыть и не потеряться окончательно во всей этой кутерьме. Конечно, я верю своей исключительной памяти, но, выплескивая свои мысли на бумаге, мне становится намного легче. Словно с другом поговорил - этого здесь очень не хватает. Ощущение, словно сижу на пороховой бочке. А тут и тайник оригинального Шень Цинцю нашёлся как никогда кстати. Параноик, чёртов. Поставил печати, которые в случае открытия не тем человеком, уничтожают все напрочь. Я в восхищении, не иначе. Если бы не мышечная память этого тела, мой острый глаз и любопытство, а также удача, хрен бы его нашёл!
Я освободил тайник под себя, а свитки по тёмной магии переложил в другой у кровати. Может потом изучу. Наверное: D
Итак, меня зовут Шень Юань. Я из другого мира и неизвестно какого хрена попал сюда. Ну, по крайней мере я точно уверен, что в своём мире я умер. Скорее всего я так разозлился на этот проклятый дешманский роман, что давление скакануло, и я словил инсульт? ; -;
Так, следует рассказать, что за роман? Отвратительная третьесортная писанина про мальчика полукровку, который преодолевает трудности, мстит врагам и попутно собирает гарем более чем 300 жён!!! Что за хрень, Самолёт стреляющий в небеса?! Даже в день по жене это уже целый год! Так не будет же каждая девушка ждать милости своего господина чуть ли не несколько лет?! Это даже не жеребец уже, а долбанный кролик!!! А под конец романа, у этого демона уже жен под шесть сотен! Алё!!!
Текст говно!
Автор пидарас!
Нужно успокоиться. Один раз из-за этого ужаса я уже умер, второй раз не хочу.
В любом случае, я умер в своём мире, а открыл глаза уже здесь. В мире меча и магии, а проще - шикарный жанр сянься, который был похерен Самолётом! Вот какого гуя у нас инедия, но мы все равно должны есть? Разве суть инедии не в том, чтобы спокойно жить без еды, воды и сна, а?
Ладно, хорошо, я опять ушёл в сторону, чтобы выплеснуть эмоции. Умер я в своём мире, а открываю глаза здесь и смотрит на меня какой-то красивый мужик с участливым выражением лица и интересуется как у его Сяо Цзю дела. А ещё и появляется экран системы, которая уверяет меня, что я попал в тело главного злодея романа Шень Цинцю!
Клянусь, я чуть прям там коньки не отбросил. Хотя, должен признаться, сознание потерял. Это же какая головная боль... Ло Бинхэ оказалось 14 лет, и основные события, которые привели к ненависти героя к злодею уже состоялись. Проклятие! Ну почему я попал именно в Шень Цинцю?! Я жить хочу! Как человек! Со всеми своими конечностями, а не закончить как человек-палка, с проглоченными осколками Сюаньсу...
Ыыы...
Я помру. Я определенно помру самой ужасной смертью!»
Не то, чтобы Цинцю испытал панику или злость от того, что его тело в этом мире занял призрак другого мира, но неприятный осадок остался. Злодей? Человек-палка? Однофамилец? Злой рок или судьба? Как мог этот человек, зная его судьбу жить и даже находиться рядом с тем, кто уготовил ему это будущее? Цинцю так не смог бы. Он в первые же дни попытался бы убить свой будущий кошмар, а этот Шень даже вырастил чудовище.
«Сходил, называется, на задание с учениками. В итоге чуть не помер сам и не убил Бинхэ. Зато я подтвердил, что ореол главного героя действительно та вещь, которая убережет его от любых смертельных поползновений на его счёт. Это даже пугает.
Из хорошего: Система разблокировала ООС! Яху! Можно больше не вести себя как сволочь! Шень Цинцю, готовься, скоро твоя репутация будет окончательно похерена.»
Множество незнакомых слов так и остались для Шеня непонятными, но общий смысл он уловил. Кто-то заставлял его под страхом смерти вести его как он? Или это было что-то? Он не думает, что нечто материальное могло как-то влиять на... призрака. Эта Система... Чем она являлась? А замечание о репутации Цинцю тронуло губы улыбкой. Так вот как этот человек смог расположить к себе Лордов - тот просто вел себя так как хотел, вот боевые братья и сестра потянулись к нему.
Повелитель Цинцин захотел узнать об этом человеке как можно больше, понять, как тот смог вынести разделенную с ним судьбу, поэтому этой ночью он погрузился в чтение не сильно толстого дневника.
«Минуточка размышлений, так как пока все тихо. В кого я попал, а? Да, конечно, я знаю о настоящем Шень Цинцю много, ведь этот персонаж чуть ли не единственный во всей новелле, у кого прописаны мозги и IQ сильно больше 40, но с предысторией Самолет явно облажался, сделав злодея каким-то шаблонным. Об этом я ещё поною, но, действительно. С какого такого гуя Цинцю вдруг начал так рьяно изводить ребёнка? Зачем посещал бордель, если, как оказалось, это может навредить совершенствованию? Приставал к ученицам? Что за бред?! Нафига ему преследовать девушкам, когда он посещает ивовые беседки? Это же как гадить в собственном доме, абсолютно нелогично и бессмысленно! И Нин Инъин его любит. А убивать Лю Цингэ? Это же совсем бред. Будь он с Цинцю хоть трижды враг до гроба, но, насколько я знаю, до смерти убийства их драки не доходили. Да и убить Бога войны, основную силу пика, сильнейшего после Юэ Цинъюаня, когда ты единственный подозреваемый... Пахнет продвижением сюжета ради того, чтобы тупо сделать злодея ещё более мерзким. Я совсем запутался. Маразм какой-то ТоТ»
«Шень Цинцю! Что с твоей репутацией, раз все смотрят на улыбающегося меня как на восьмое чудо света?!
А вообще я до сих пор в шоке, что никто не заметил подмены. Пусть все и поверили, что отклонение ци вызвало потерю памяти, но так сильно поменять свое поведение и просто плюнуть на это? Маразм крепчает.
У меня два объяснения. Первая, что все настолько устали от оригинального Шень Цинцю, что приняли чуть более доброго чужака как родного. Знаю, звучит как полнейший бред, но пусть и эта теория пока будет. Вторая же заключается во вмешательстве Системы на этот мир и сглаживания некоторых углов ради сюжета. Скорее всего так и есть. Возможно, она как-то делает так, чтобы некоторые странности, связанные со мной, не замечались другими. Ну а потом заклинатели и сами привыкнуть, правда?»
Цинцю тоже подумал об этом. Слишком резкое изменение поведения не могло обуславливаться потерей памяти, а теория, что все были рады избавиться от него, неприятно колола сердце. Хотелось верить в некое вмешательство Системы, потому что иначе Шень окончательно разочаруется в мире и людях, его окружающих. Хотя, куда уж больше? Хотя, у него было еще одно объяснение, но об этом после прочтения.
«Не пора ли записать сюжет? Был Таньлан Цзюнь, который влюбился в Су Сиянь и у них родился Ло Бинхэ. Родители быстренько померли, а мальчика нашла в реке женщина и вырастила как своего сына. Та подарила Бинхэ поддельную нефритовую подвеску и умерла, а мальчик пошёл учиться заклинательству на хребет Цанцюн, где и попал к «ужасному и отвратительному Шень Цинцю», который, какого-то хрена, завидовал мальчику и издевался над ним денно и нощно. После столкнул его в Бесконечную Бездну, когда увидел на его лбу печать небесного демона. Парень прошёл Бездну за пять лет, отыскал Синьмо, привел парочку сестричек в гарем, вернулся на пик, уничтожил тот, подстроил над Цинцю суд, где немного открыли прошлое злодея с семьёй Цю и Цю Хайтан, У Янцзы и много-много гадостей, пленили его, превратили в человека-палку, вырвали язык и глаз. Пик Цанцюн пал (я написал это дважды, да?), Юэ Цинъюань был заманен в ловушку, где Бинхэ и убил его тысячью стрелами, а осколки меча принёс Цинцю, а тот от отчаяния смог их проглотить. Ну а после пало и Небесное царство, а затем главный герой объединил царство людей и демонов, расширил гарем до 600(?) жён, у него появились дети, внуки, дворовые интриги... В итоге все скатились в дешёвый индийский сериал с бесконечным па-па-па! Ух, как я зол!
Но что меня беспокоит в этой истории больше всего, так это моя собственная смерть! Я привык к этому телу! Я не хочу стать человеком-палкой и развлекать своим мычанием Бинхэ! Я жить хочу!!!
Мне нравится этот мир. Животные, растения с их с совершенно безвкусными названиями. Да, я задрот, но я помню всю флору и фауну, что хоть раз упоминалось в этом тупом романе. Ну что поделать, Самолёт действительно смог создать живой мир, хоть и упоминалось нечто действительно интересное раз в сто глав для очередного па-па-па. Ох, ладно, я устал. Напишу остальное завтра.»
Шень с легкостью заметил сарказм этого Юаня, которым так и был пропитан этот текст. На словах о его прошлом, суде и тюрьме Цинцю свел брови и задумался. Этот человек действительно знал о его жизни слишком много. Юань реально знал его прошлое, хоть и голые факты, и понимал, что его ждет в будущем. Небольшое уважение разлилось в душе, когда к этому добавилось осознание, что этот Шень пытается разобраться во всем и создать собственное мнение о произошедшем. Учительская гордость была довольна. Только вот все положительное уничтожила смерть Юэ Цинъюаня с последующим глотанием Суаньсу. Пришлось отложить дневник и пригубить вина.
Так вот как он должен быть умереть... А вместе с ним и весь мир. Как Юань мог жить с осознанием этого? Как?!
«Мне пришлось работать. Это пиздец. Я в шоке. Шень Цинцю, ты вообще спишь? Ладно, дела пика можно скинуть на Мин Фаня и даже Ло Бинхэ, но вот остальное... Я-то думал, что горные бессмертные только и делают что отдыхают, практикуют совершенствование и учат молодняк, а тут... Я действительно расслабился.
Как оказалось пики имеют свою индивидуальную работу. Самый яркий пример пик Аньдин, который доставляет всем необходимые материалы для существования. Суть Цинцзина же заключается не только в покорении четырёх изящных искусств, но и крепких и гибких мозгах, чтобы составить планы на все возможные развития событий. Я бы назвал Цинцзин не пиком искусств, а пиком поддержки и стратегии. Ну а в свете открывшихся событий и пиком тех, кто защищает орден словами снаружи, ищет проблемы внутри и уничтожает их. Это больше похоже на каких-то секретных агентов или ФБР.
С чего я поднял эту тему? Я нашёл записи Цинцю по поводу некоторых учеников и их семей. Их следует незаметно проверить, а в случае опасности устранить. А также записи о передвижения глав других орденов, их заказы, уровень сил, поиски тайных царств, опасных артефактов, мистических трав и животных. Кажется, теперь я понимаю откуда растут слухи о том, что Цинцю устранял перспективных учеников. Просто те были шпионами! Только почему другие ничего не говорили по этому поводу, а позволили суду случиться и не сказать ни слова в защиту Шеня? Эй, Цинъюань, ты то какого хрена молчал?
Я в растерянности. Пока не понимаю, как правильно пользоваться этой информацией и искать новую, но делать что-то явно нужно - не хочу оставлять орден без внешней и внутренней защиты. Я и так достаточно долго лентяйничал, скинув эту работу на главу Юэ.»
Умный Юань, который умеет пользоваться мозгами. Цинцю кивал, подтверждая мысли писавшего это человека. Ему действительно приходилось многим заниматься, принимая внешние удары на себя, защищая орден именно таким образом.
Желание познакомиться с этим человеком росло с каждой записью, и Цицню пообещал себе, что удвоит усилия по созданию печати перемещения. Он не позволит Бинхэ издеваться над этим человеком.
«Меня начинает раздражать глава Юэ. Приходит иногда на мой пик, смотрит виноватым взглядом, а когда вспоминает о моей потери памяти, то такой воодушевленный, словно второй шанс обрел. Эх, жаль я не знаю, что у них с Цинцю было в прошлом. Из плюсов - приносит вкусняшки. До чего же в этом мире вкусная еда, я не могу! Такими темпами мне придется заняться упражнениями, если я не хочу располнеть.»
Именно об этом и думал Шень, когда встретился с Цинъюанем. Цинцю стало приятно, что не его одного раздражает поведение старого предателя. Некая мысль о том, кто такой Юань на самом деле билась на границе сознания, а замечание о фигуре растянуло губы Лорда в сторону. Толстых заклинателей не бывает, потому что все лишнее преобразуется в ци.
«Либо у местных что-то не так с мозгами, либо я такой умный. Вклиниться в уже существующую структуру по добыче и распространению информации и сбору слухов оказалось совсем не сложно. Я даже смог добавить пару элементов. Вот и пригодились тонны фильмов про шпионов и детективов. Какой я молодец! Даже Система парочку баллов накинула.»
Нелогичная, но приятная гордость за этого призрака разлилась в груди. Желание поговорить, познакомиться, оценить ум чуть ли не заставили отложить все дела и заняться экспериментами для печати.
«Я совсем запутался. Точнее распутался, но некоторые внутренние убеждения окончательно свалялись в комок. С чего начать? Шень Цинцю никогда не возлежал с девушками из публичных домов. Кто бы мог подумать, что девушки оттуда являются одними из самых надёжных поставщиками информации.
Когда я пришёл в бордель и кратко описал ситуацию со своей «болезнью», то девушки усадили меня за стол и накормили сладостями. Было так вкусно, что я точно приду туда еще. А потом мы всю ночь болтали на самые разные темы, включая меня самого и мои проблемы. А еще там приятная музыка и очень вкусные сладости. Неужели девушки из ивовых беседок - это местные психологи? : D
На самом деле не смешно. После открывшихся откровений об этой стороне Цинцю стало как-то грустно и обидно. Даже Система начислила проценты за раскрытие главного злодея. Злодея ли? Значит нападки Лю Цингэ и Ци Цинци всего лишь пустой лай? Значит, как минимум одно (а по собранной информации уже несколько) обвинение Цинцю является ложным.
Теперь Цю Хайтан я не верю вовсе. Нужно самому разобраться в этом болоте и узнать, где правда, а где ложь.»
Глупый, маленький Юань. Назвать человека, который так радуется сладостям и компании девушек из ивовых беседок, взрослым - язык поворачивался. И пусть Цинцю сам поступал абсолютно так же, но отслеживая как меняются мысли этого человека, формируются цели и понятия, становилось понятно, что он слишком молод.
«Не больше тридцати», - подвел итог Цинцю, погружаясь в следующие записи.
«Вывести человека из себя парой слов? Да ещё и ни разу не поднять голос, не оскорбить, а всего лишь указать на его ошибку и издевательски улыбнуться глазами? Могу. Умею. Практикую! Перед вами великий критик, который имеет опыт интернет-срачей на грани бана. Хах! Горжусь собой.»
«Бинхэ меня сводит с ума. Вот смотришь на этого милого и доброго ребенка, как он трогательно ходит за своей будущей женой, а потом вспоминаешь свою смерть и начинаешь видеть во всех его действиях что-то потустороннее. Брр... Надеюсь, что я сделал жизнь этого ребенка как можно лучше, чтобы, когда он вернется с Бездны, то не убил меня ^^
Да кого я обманываю?! Такое не прощают! АААА!!! Мне ПИЗДА!!!»
Тут Цинцю не сдержался и тихо засмеялся. Ну не может взрослый человек так себя вести.
«Скоро нападение на Цюндин, а я только и делаю, что собираю слухи, выискиваю диверсантов (уже двух нашел! Горжусь собой), да провожу иногда уроки у старших учеников. Мне так нравится такая жизнь, что я просто балдею ^^
Как оказалось Мин Фань и Нин Инъин знаю о деятельности Цинцю и помогают искать шпионов. Именно с помощью этой малышки я узнал о слишком подозрительном поведении Лей Чжу, а Мин Фань отчитался о спалившемся Сей Рое. Подожду еще немного, а потом подумаю, что с ними делать. Сейчас нужно вернуть себе силы и способности оригинального Цинцю путем медитации, и я готов идти на свершения! Может мне удастся хотя бы сбежать от Бинхэ? Т.Т»
«Лю Цингэ оказался лапочкой *-* Самолет, как ты посмел так тупо слить такое чудо?! Это же самая милая цундерка, которую я только встречал! Цингэ так смущался, так пытался понять, что происходит с этим Шенем, что я немного поиздевался над ним и, думаю, сломал шиди-Лю мозг. Знаешь, дневник, Цингэ очень напоминает мне моего старшего брата. Всегда борется за старшинство с первым, пытается что-то доказать, но такой неприступной стеной стоит за родных, что можно умереть от милоты.
Я скучаю... немного, на самом деле, но мне грустно вспоминать о прошлом. Не то, чтобы меня сильно любили. Баловали, да, но от меня никогда многого не ожидали, а я ни к чему большому не стремился, никогда не боролся с братьями за что-то, получая все, что хотел... Не стоит вспоминать прошлую жизнь, а то разревусь тут, как объяснять причину взволнованным ученикам?
На самом деле кое-что случилось. Как я предполагал демоны напали на Цюндин точно в срок. Я оставил достаточно много защитных печатей то тут то там, чтобы защитить учеников от вторжения и не прогадал. Мои печати как минимум спасли несколько жизней. Кхм, так вот. Все прошло почти по плану: битва с Ша Хуалинь и двумя ее старейшинами, а также необходимый бой Ло Бинхэ. Система опять вынудила меня! Она сказала, что снимет сотни баллов! А это сто процентов смерть!!! ТУПАЯ СИСТЕМА!!!
В итоге мы победили. Бинхэ - популярность, я заработал очки и Неисцелимый в придачу, который лечится только па-па-па с главным героем! Нет, спасибо, обойдусь (￢_￢;)
А еще... Кажется, я и сам изменился. Раньше я считал, что попал в тупую новеллу, где все люди всего лишь персонажи, но... сегодня я увидел трупы учеников, раненных, находящихся на грани смерти. Я влил в них как можно больше ци, а после поспешил к Ша Хуалинь, чтобы закончить этот фарс, но... Что-то сломалось. Словно мои глаза открылись. Не персонажи - люди, со своими жизнями, страхами и чувствами. Не я один единственный, а вокруг бумажки, а настоящие, живые люди!
Лей Чжу погибла при нападении... Стыдно признавать, но это как минимум минус одна проблема. Кажется, я действительно становлюсь злодеем.
После этого осознания, стало одновременно легче и тяжелее. Словно я принял тот факт, что я живу здесь как Шень Цинцю, и это теперь моя жизнь и тело, но в то же время, вспоминая оригинал, становится тошно от того, что могут умереть столько людей. Главы пиков, ученики, люди, множество животных и растений подвергнутся уничтожению из-за слияния трех царств. Я хочу это изменить. Я попробую это изменить. Я должен.»
Именно об этом и говорил Цинцю, когда упоминал рост и становление Юаня. Он преображался, привыкал, менял свое мировоззрение, подстраивался под этот мир. Гордость заполняли Цинцю, словно Юань был его потерянным братом. Казалось, что призрак перенял его знания печатей и мастерство заклинателей, только вот Шень кое-что понимал - каким бы гением Юань не был, стать таким сильным за столь короткое время невозможно. Даже если все ресурсы его тела полностью перешли под его контроль, остановить вторжение демонов не было и шанса. Тем более чужеземцу, который о ци узнал совсем недавно. А это приводит к мысли, что влияние некой Системы намного больше, чем Шень представлял изначально. Или правдой служило то, что Юань не был никаким попаданцем.
«Я ненавижу Систему. Тысяча баллов, если я не скину Бинхэ в Бездну. Тысяча!!! У меня нет столько! Даже если я порву жопу и выполню все задания, то я столько не наберу. Неужели это предрешено? Злодей кидает героя в Бездну, а тот возвращается и мстит, уничтожая все на своем пути...
Мне страшно. Я хочу жить.»
«ФЛОРА!!!
ФАУНА!!!
ААААА!!!
Я ЛЮБЛЮ ЭТОТ МИР!»
Следить за тем, как Юань сходит с ума было забавно. В уголке этой записи был нарисован орущий кот.
«Нужно систематизировать знания уже существующих энциклопедий и создать единый сборник. На это уйдет много времени, но его у меня пока навалом.»
Вот Цинцю и нашел ответ откуда на полках столько книг о растениях и животных. Страсть Юаня открывала его с новой, приятной стороны.
«Подстроил смерть ученика.
У меня трясутся руки.
Счастливый Мин Фань доложил о том, что ребенок не дышит. Эти дети пугают меня.»
В каком же мире этот человек жил, раз убийство приводи его в такой ужас? Наверняка тепличные условия и полная безопасность. Словно золотой мальчик. Хотя... Юань же упоминал в начале о своей семье. И правда, стоило перечитать нужный момент, как шок от осознания мастерства, как минимум актерского, поразил Шеня.
«Приснился кошмар. Словно труп ребенка тянет ко мне окровавленные руки, хватает за одежду и тянет вниз, в пучину Ада.»
«Сегодня его семья пришла за телом и, знаешь, они не проронили ни единой слезинки, словно это и не их сын вовсе. Эти люди просто забрали тело и поблагодарили за то, что такой прославленный заклинатель был учителем их ребенка. Как же тошно...»
Эти обычные действия Цинцю видел, как минимум несколько раз в год. Последующие записи мало несли эмоций, больше напоминая голые факты, лишь бы записать и не забыть, что оставляло на сердце Шеня беспокойство.
«Напился. В одиночестве. Помянул Сей Роя. Пусть его душа обретет покой.»
«Опять ходил на задание с учениками, но в этот раз все прошло без происшествий. Детишки нашли Катши, изловили, провели обряд очищения и построили небольшой храм. Было даже весело.»
«Какая-то гнида обидела моих девочек из ивовых беседок. Отыскал, пригрозил, проклял, используя легкое заклинание из общего курса. Госпожа поблагодарила и угостила конфетами.»
«Устроил с Лю-шиди спарринг, когда он приходил очищать мои меридианы. Планирую продолжить с ним заниматься.»
«Я устал бояться. Я просто устал.»
Похожие друг на друга записи шли друг за другом, иногда сменяясь возгласом восхищения окружающего мира, возможностями заклинателей или самого Шень Цинцю, что для читающего оригинала было приятным удивлением.
«Я тут подумал, а не могло ли быть так, что я и настоящий Шень Цинцю были отражением друг друга в разных мирах? То есть, я как-то не обращал на это лицо внимание, но сегодня поигрался с волосами и мимикой, и могу со сто процентной уверенностью сказать, что мы очень, ОЧЕНЬ похожи. Разве только мое лицо было... мягким. Фуф. Но сути не меняет. Мы практически один и тот же человек, только выросшие в разных мирах и времени. Интересно, если бы Цинцю был в этом мире, то могли бы мы назваться братьями? Мне нравятся такие сюжетные повороты. А возможно я просто хочу видеть в этом мире хоть кого-то родного?»
Цинцю отложил дневник и задумчиво покрутил в руках веер. Имело ли место быть, что он и Юань один человек из разных миров? Тогда его возмущение, что его тело этого мира занял чужак становятся беспочвенны. В данном случае вообще имело место быть перерождение души с резким пробуждением из-за искажения ци. Тогда это многое объясняло в глаза Цицню, и он решил придерживаться этой теории.
«Этот день все ближе и ближе. Как мне скинуть его в Бездну? Он сейчас не сделал ничего плохого. Мой милый белый лотос. Одно дело если бы я его ненавидел, или он представлял смертельную угрозу Ордену или ученикам, но вот так... Тем более зная, что это действие повлечет мою смерть и смерть дорогих мне людей.
Система, я тебя ненавижу.»
«Я скинул его в Бездну. Дело сделано. Отсчет моей спокойной и беззаботной жизни начал свое движение. Пять лет, и я мертв. Сейчас немного оплачу свои счастливые деньки, моего белого лотоса, а потом разберусь с крысой по имени Шан Цинцхуа. Чувствую, что именно из-за него на собрании появился Мобей-цзюнь.»
Предательство крысы в этом мире не вызвало в Цинцю должных эмоций, но вот в последующую запись он уставился выпученными глазами.
«Я ебал такие сюжетные повороты! Шан Цинхуа оказался попаданцем! Автором дерьмовой новеллы! Я его чуть на месте не убил. Попал в Цинхуа тот с рождения, поэтому Самолет обвинил меня в том, что я пришел на все готовенькое! Ох, как у меня горит! Мы долго разговаривали и обсуждали всевозможные развития событий.
Сошлись на том, что он умрет задушенный Мобеем, я умру запытанный Бинхэ, моя смерть страшнее, поэтому думаем, как бы спасти меня. Самолет сказал, что он стоит на дороге своей не самой счастливой, но хотя бы живой жизни, потому мы нашли друг в друге родственную душу, обнялись и разошлись по домам.»
Странное слово «попаданец» наконец-то приобрело смысл, а наличие путешественников между мирами тронуло его любознательность. Возможно ли такое? Поговорить бы с местным Цинцхуа да вытрясти из него душу.
«Есть у меня идея о спасении моей тушки. Семена цветов Солнечной и Лунной Росы! Вырастим мне новое тело! Сначала нужно найти ростки, благо я помню, где они могут находиться, пересадить их, вырастить, нарисовать печати для переселения души, построить духовный канал и вуаля! У меня новое тело, которое никто не узнает. Начну новую жизнь, заберу с собой Самолета и отправимся в бесконечное путешествие, где никакие Бинхэ и Мобеи нас не достанут.»
Цинцю задумался, а после одобрительно кивнул. Идея действительно имела место быть.
«Автор сие дерьмища дал свое добро. Оценил идейку на 100/100, собрал монатки и предложил немедленно отправляться на поиски цветочка. Оцениваю его прыть на 9/10.»
«Оцениваю полезность Цинхуа на 5/10. И то 5 баллов за то, что его можно отправить первым - не жалко.
Но ростки мы нашли, собрали корни и по пути в Орден посадили в заранее выбранное место. Нужно приступать к изучению печатей для переселения. Я не имею права облажаться.»
Далее шло много записей по процессу прорастания ростков, изучения печатей, зарисовок и дней с учениками пика.
«Собутыльник из Самолета хороший. Слушает, поддерживает, соглашается. Он единственный, кого я со сто процентной уверенностью могу назвать настоящим другом. Мы знаем друг о друге все, особенно эту дурацкую тайну о переселении. И если он тут родился, то я... да меня ж убьют если узнают, что я самозванец!
Ох, короче! Я счастлив найти человека, который может понять мой черный юмор и мемы из 2014, при этом не вызвав скорую, а поржав с них. Хм... я начал вспоминать свою молодежную жизнь: D»
И снова Цицню читал о будних днях своего двойника. Сотни записей не несли ничего важного, поэтому заклинатель пролистал их, скользя по иероглифам глазами.
«Отправляюсь с учениками, шиди-Му и шиди-Лю на задание. Прислали крик о помощи. Нужно проверить.»
А после шла огромная запись на несколько листов.
«Забежал на пару дней домой, не иначе: D
Мне сейчас очень лень писать, больше хочется спать, но расскажу несколько последних происшествий максимально кратко. Я вновь вернулся в настоящее тело Шень Цинцю. То есть... ох, неужели кратко не получится? Тогда разобьем на пункты и начнем по порядку.
1. Сходил с учениками на миссию, пропал на пять лет. В городе были южные демоны - Сеятели. Оставшихся выживших Му-шиди вылечил.
2. Сеятели оклеветали меня, будто я работаю с ними и приказал им уничтожить город. Волну подхватили заклинатели из других орденов. Суд над Шень Цинцю начался непозволительно рано. Я даже не успел подготовиться как следует. Озвучили все грехи, которые упоминались в новелле, только вот (приятно-то как) шиди и ученики встали на мою защиту и смогли отбить волну обвинений. А потом появилась Цю Хайтан - бедная женщина, которую Хуаньхуа использовал в своих целях.
3. Юэ Цинъюань собирался использовать Сюаньсу, Лю-шиди достал Чэнлуань. Пришлось сдаться, показав себя человеком, которому нечего скрывать. Пусть ищут, а я посижу пару дней в водной тюрьме, подвергнусь пыткам молодой госпожи и странному разговору с Бинхэ, а после сбегу с помощью Гунъи Сяо (хороший парень) и отправлюсь к своему новому цветочному телу (≧∀≦)
4. Все прошло точно по моему плану! Я трагично умер на руках Бинхэ, забрав проклятую энергию Синьмо и упал, символизируя его падение в Бездну. Ай да план, ай да хорош.
5. Но вместо того, чтобы моя душа сразу переместилась в цветочное тело, я провел в земле пять лет словно капуста! Долбанный Цинхца со своими удобрениями!
6. Вылез. Бинхэ пошел по канону: вылавливал людей, чтобы нормализовать в своем теле соотношение темной и светлой энергии.
7. Ша Хуалинь поймала меня (я сам сдался, понятно?!), отвела к Бинхэ, где тот совершил смертоубийственный обмен. Слава Небожителям, что цветочное тело моментально восполнило недостающую энергию, а то воскрес и сразу умер бы.
8. Лю-шиди на протяжении всех пяти лет пытался отбить мое тело из лап Бинхэ (что он с ним делал все это время?!), который и поддерживал тело Цинцю в нетленности. Лю-шиди, ты просто нечто! Даже не выиграв ни единого боя, никогда не сдавался. Горжусь тобой!
9. В итоге я сам же и украл свое тело; -;
10. Бинхэ напал на Цанцюн, пришлось идти к нему в руки, чтобы никто не пострадал.
11. Честно, думал, будет пытать, я даже был готов, но меня чуть не изнасиловали и заперли в домике.
12. Чжучжи-лан приполз и украл меня. Мы с ним встретились один раз, когда я только вылез из земли и эта Желейка мне помогла. Правда я его немного обокрал, но это мелочи. Желейка милый ^^
13. Кхм... Не стоило верить Желейке, но я выбрал меньшее из двух зол, как я тогда думал, а потому меня вырубили и принесли в Священный Мавзолей! В НАСТОЯЩЕЕ ТЕЛО ШЕНЬ ЦИНЦЮ! С этим проклятым Неисцелимым.
14. Слишком много событий произошло внутри!!!
15. Немного узнал о Су Сиянь и о грязных делишках старого хозяина дворца (мерзкий старикан), а также познакомился с папашей Бинхэ - Таньлан-цзюнем. Старик с юморком, жаль только, что убить меня хочет, а так мы могли бы даже попробовать подружиться.
16. Опять чуть не умер. Уже который раз?
17. Таньлан-цзюнь, этот непобедимый финальный босс, возложил на себя действие оригинального Бинхэ - слить царство людей и царство демонов. У черного лотоса украли меч.
Устал, а еще столько там событий ТоТ
18. Остался с Бинхэ и смог собрать всех заклинателей в одном месте, чтобы придумать план.
19. Опять Система дала задание, связанное с Бинхэ, только я его провалил; -; и попал в очень страшный сон с оригинальным Бинхэ, где мне оторвали правую руку и ногу.
20. А после... а после был разговор с Мэнмо, и он показал мне прошлое Шень Цзю, которое осталось в моей (!) памяти, но почему-то было недоступно мне. Я...
Шень Цинцю, я не знаю, что стало с твоей душой, Система молчит по этому поводу, полностью игнорируя, но я увидел семью Цю, У Янцзы. Мне жаль. Прости меня за то, что я занял твое тело, отнял у тебя то, что по праву принадлежит тебе.
Твое прошлое, отношение других к тебе... ты не заслужил это. Кто угодно, но только не ты. Никто не имеет право судить тебя. Ты больше кто ни было заслуживаешь хорошей жизни. Будь у меня возможность тебя увидеть хоть раз, я бы попросил у тебя прощение и... обнял бы. Правда. Это все было слишком ужасно.
21. Затем. Было много слез Бинхэ, и я вернулся домой. Имею ли я право... Не об этом думаю. Нужно решить проблему Таньлан-цзюня.»
И вновь Цинцю погрузился в свои мысли. Началась война, что уже было ужасно, и действий в данном случае было не так уж и много. Так как эти заклинатели смогли решить проблему так, что все остались живы?
Шень не думал, что Юань вытеснил душу «оригинального» Цинцю, он придерживался теории, что призрак и есть Цинцю, который из-за искажения ци вспомнил прошлую жизнь, забыв нынешнюю. Но несмотря на это, Цинцю было приятно такое отношение... брата к нему. Очень сильно хотелось коснуться и обнять этого человека. Еще хотелось придушить животное за поползновения в сторону Юаня. Этот демон что в одном мире, что в другом рушит всего, чего касается. Настоящая катастрофа.
«Бинхэ... Изнасиловал меня?.. С одной стороны, так и кажется, но я сам лёг под него, лишь бы потянуть время пока Система распечатывала артефакт, чтобы вернуть ему рассудок. В конце концов тот хотел уничтожить мир, объединив его с демоническим. Только вот... На сухую! Одним рывком! Совершенно не заботясь о моих чувствах и хотя бы удобстве. Я думал, что умру! Когда артефакт был распечатан и к Бинхэ вернулся разум, я только и мог, что харкать кровью. Было страшно и больно, правда. Даже двигаться было трудно, а тут ещё и Бинхэ слезами захлебываться начал, словно это он обесчещенная девица. Пришлось успокаивать, чтобы тот опять не вздумал уничтожить мир.
Самолёт, вот скажи, это нормально вообще делать главному герою такой столб? Уж не знаю сколько там было: 30, 40 или все полметра, но этот невозможный нефритовый жезл словно достал до самой глотки! Слава всем богам, что оригинального Шень Цинцю Ло Бинхэ не додумался так пытать. Только этого ему не хватало.
Каков итог? Спина в лоскуты из-за камней. Шеи и плечи почти загрызены. Хризантема... Такое месиво - даже страшно представить, что там увидел Цинфан, раз даже он побледнел. Провел на Цяньцао две недели. Целых две недели! Это в моём мире то много, а здесь, когда ты сильный заклинатель и лечат тебя сильнейшими пилюлями и ци и подавно много!
Я устал. Посплю ещё немного.»
Все же дневник разорвался по центру. Шень испытал такую ярость от прочтения этой записи, что будь Бинхэ перед заклинателем, то умер бы в ту же секунду. Мелкая тварь, которая посмела прикоснуться к Юаню и причинить ему боль. Уже который раз. И наверняка вновь причинит если ничего не изменить.
Цинцю хотел уничтожить ублюдка, чтобы глаза никогда не видели, избавить мир от этого существа, но оставалась последняя запись и Шень смог отложить убийство на потом.
«Меня все еще потряхивает в присутствии Бинхэ, но тот чуть ли не на коленях ползал, вымаливая прощение и умоляя не бросать его, не ненавидеть. Я его не ненавижу, наконец-то понимая, что этот Бинхэ отличается от оригинала и что тот хочет от меня, но я не хочу. Я просто не хочу быть с ним. Как можно объяснить это глупому ребенку? Он будет унижаться, цепляться, выпрашивать причину моего отказа, чтобы после что-то изменить в себе, лишь бы нравиться мне.
Это звучит просто отвратительно. Я не хочу, чтобы Бинхэ менялся. Он мне нравится, как мой ученик, в которого я вложил душу, знания, как результат моих действий, моего воспитания. Добрый, послушный мальчик, который любит своего учителя, но не более. Не дальше этих отношений. Я не желаю с Бинхэ такой близости. Это претит мне, всем моим моральным соображениям.
Но Бинхэ слишком прилипчивый, мой черный лотос не поймет, а потому не будет ли проще просто пока плыть по течению? Может, я просто привыкну?
Подумаю об этом позже. Завтра мне нужно на миссию по уничтожении выбравшегося демона, который распоясался в соседней деревне. Бинхэ точно увяжется следом. Мне нужно набраться моральных сил.»
Наконец-то Шень отложил разваливающийся дневник в сторону и погрузился в мысли. Вино в кувшине довольно быстро опустело, а Цинцю все еще не собрал чувства в пучок. Интерес, любопытство, забота - все это направлено на образ Юаня, что Шень представил по записям. Он понимал, что это всего лишь предположения, не больше, но детские желания, что Цзю больше не одинок в этом мире, грели его душу. Хотелось увидеться, укрыть за стенами, окружить любовью и верить в ответ, что в этот раз предательства не будет. Шень решил это по одной простой причине - записи Юаня не могли лгать, потому что тот не представлял варианта, что этот дневник прочтет кто-то, кроме него самого. Он писал искренне, и все высказывания о Цинцю были исключительно правдивы, полные восторга и печали. А-Юань не лгал. Именно поэтому Шень решил, что приложит все возможные усилия, чтобы вытащить... брата из его кровавого, так не подходящему Юаню мира.
Был еще вопрос кто же Юань такой? У Шеня было два варианта. Первый и маловероятный - это то, что он действительно попаданец, возможно даже отражение Цинцю в своем мире, к которому Небожители прикрепили некую сущность, чтобы помочь. Почему Небожители? Ну а кто еще может создать и прикрепить нечто к самой душе, да и которая бы еще влияла на окружающий мир? Но почему Цзю откинул эту мысль? Все просто. Каким бы мягким и добродушным Цинъюань не был, тот бы проверил попаданца всеми возможными способами. А это значит, что изменению памяти быть.
Отсюда и следует второй, единственно верное, по мнению Шеня, развитие событий: у Цинцю этого мира случилось искажение ци, которое пробудило воспоминание прошлой жизни, запечатав память нынешней. Этому было объяснение. Конечно, самое очевидное, что память раба Цзю осталась в нем. Кто бы что не говорил, но воспоминания прикрепляются к душе, а не телу, поэтому, вывод очевиден. Ну а вторым служило то, что его шиди наверняка проверили потерявшего память Цинцю на самые различные изменения. Если бы тело заняла чужая душа (а в данном случае потоки ци и аура были бы изменены), это было бы замечено.
Но не смотря на то, что они были одним человеком, в Юане преобладала его прошлая жизнь, он был... Мужественным, сильным духом ребенком в глазах Цзю, которого необходимо научить реалиям мира, в котором тот оказался, чтобы тот не пригрел очередную змею на груди. Бинхэ? Чжучжи-лан? Их всех необходимо было прирезать в первую встречу, пока те представляли опасности. А что сделал Юань? Помог им. К чему это привело? К мечу в спине. С другой же стороны часть Цзю хотела сохранить этот девственно чистый взгляд на мир, чтобы хоть что-то в мире продолжало дарить этот солнечный свет.
Цзю понимал, что скорее всего, когда (!) тот вытащит Юаня в родной мир, он уже не будет так ярко гореть. И тут возникает второе чувство - Адское пламя ненависти к Бинхэ. Он и раньше ненавидел это сопливое, мелкое ничтожество за его мысли, что весь мир ему обязан, а теперь и подавно жаждет его мучительной смерти. Даже не столько за себя и свой разрушенный мир, сколько за брата Юаня.
Шень чертыхнулся. Это было странно. Неужели за шанс жить, дар испытать теплоту от людей, веру, что он не плохой человек он готов переступить через свои принципы? Да. Цинцю понял, что именно этого ему не хватало все это время. Веры другого человека в самого себя. И за это он поможет Юаню, чего бы это ему не стоило.
***
Долгие полтора месяца Цинцю искал способ вытащить из его мира Юаня, из лап того чудовища. Ритуал призыва и кровь Бинхэ должны были дотянуться до Юаня, где бы тот ни был, ведь имел в себе частицы крови Небесного демона, и хоть Ло говорил, что не чувствует ее, но Цинцю был уверен, что это должно сработать. По крайней мере - это было единственное, что он смог придумать.
Полмесяца у него и Бинхэ ушло на тайное приготовление, не вовлекая в это дело глав других пиков. Ведь услышав о точной дате первой попытки, те точно бы захотели поучаствовать, а лишние глаза им были не нужны. Вообще, Цинцю и Ло не подпустил бы к ритуалу, но у того была необходимая ему кровь и бездонная пропасть энергии, которой был лишен Шень. Именно поэтому, скрипя зубами, он позволил демону находиться рядом с собой.
Ритуал шел правильно и хорошо, поэтому Шень надеялся на успех с первого раза. Заклинатель неспешно вливал ци в сложную пентаграмму, ведя жгучую энергию демона в нужное русло. Под конец ритуала, проговорив необходимые слова и закольцевав ци в нужный поток, двое принялись ждать реакции. Пентаграмма наконец-то засияла голубым светом ровно и красиво, выпуская излишки ци в воздух. Цинцю увидел в центре начинающую проявляться фигуру и уже был готов встретить этого Шеня, но замер на полушаге, шокировано уставившись на скрюченную фигуру. Только когда ритуал завершился и свет полностью погас, Цинцю кинулся к своему двойнику, пытаясь совладать с мыслями и эмоциями.
То, что лежало перед ними нельзя было назвать человеком. Всего лишь кусок изодранного мяса, который непонятно как дышит. Грудь, талия, едва прикрытые окровавленными тряпками. Таз и голова - вот все, что осталось от этого человека. Плоть, покрытая красными и синими разводами, куски мяса, свисающие с ребер, окровавленный провал вместо глаза и до сих пор кровоточащие обрубки конечностей.
- Шицзунь, - тихо простонал Бинхэ и вслед за Цинцю кинулся к Юаню, падая перед ним на колени.
Стоило только человеку услышать голос, как единственный глаз сразу же открылся, впиваясь дрожащим зрачком в лицо демона. Бинхэ, увидев этот животный ужас в глазу, начинающее дрожать тело с такой силой, что из ран с новой силой потекла кровь, упал назад и схватился за голову. Ему было больно видеть любимого человека таким. Больно было видеть ужас, с которым он смотрел на него. Было настолько больно, что слезы непроизвольно полились ручьем, повторяя только одно слово:
- Шицзунь...
Шень же, взяв себя в руки намного быстрее, принялся осматривать Юаня беглым взглядом, не смея прикасаться к израненному телу и причинить ему еще большую боль. Мозг быстро обрабатывал информацию, поэтому, узнав проклятие «вечной жизни», чем-то похожим на линчи, задрожал от едва скрытой злости и прошипел в сторону Бинхэ:
- Проваливай. - Но Ло не шевелился, поглощенный ужасный картиной, юный демон никак не мог справиться с эмоциями и шоком. - Ты меня не слышишь? Проваливай из моего дома!
- Н-но учитель, - жалобно, словно побитая псина проскулил Бинхэ, забыв о своей ненависти к «копии» учителя.
- Ты слепой? Он боится тебя, - злобно бросил стрелу Цинцю, которая попала точно в сердце, - Убирайся и не попадайся нам на глаза, животное.
Бинхэ как можно быстрее ушел из дома, тихо обливаясь слезами. Небесный демон сжался под дверью, сворачиваясь в клубок и позволяя эмоциям взять верх. Его учитель, его любимый шицзунь. Как та тварь посмела совершить с ним такое? Как он посмел довести учителя до того, что свет его жизни потух и больше никогда не загорится для него? Как он вообще посмел прикоснуться к нему?
Желание отомстить, убить, разорвать и стереть в порошок начали властвовать над слабым разумом маленького демона. Печать разгоралась, немного выросла в размере, пересекая глаза, и Бинхэ зарычал. Утробно, угрожающе, как рычат дикие звери, защищающие свое потомство. Хотелось кинуться прям сейчас проводить ритуал по переносу его самого в тот самый мир, чтобы проткнуть мечом ублюдка, посмевшего сделать такое с его учителем, но Бинхэ пытался держать себя в руках. Его шицзунь не одобрил бы столь радикальных методов, но...
Сейчас было необходимо как-то помочь учителю.
Через два долгих часа на улицу наконец-то вышел Цинцю, пиная демона дверью. Заклинатель прикрывался веером, смотря вдаль, где уходил во вчерашний день чарующий закат.
- Ты еще здесь, звереныш? - Как-то устало проговорил Шень, не смотря на сжавшегося Бинхэ.
- Я знаю, как помочь учителю, - только и смог проговорить Ло, прежде чем схватить зубами дрожащую нижнюю губу. Его глаза от пары слов наполнились влагой. Казалось, словно он забыл о той злости к пришельцу, когда его Цинцю вернулся домой.
- Знаю, - морщится Цинцю. - Твоя кровь.
Бинхэ только и может, что кивнуть и уткнуться в коленки, прикрывая голову большими рукавами. Его шицзунь. Его любимый...
- Прекращай дрожать как бамбуковый лист. - Только вот Бинхэ хлюпает носом и останавливаться явно не планирует. - Смирись, в конце концов. Я сам не ожидал... всего этого. Ну и ублюдок же ты в моем мире.
- Уч-читель, - только и может выдавить из себя Бинхэ, прежде чем судорожно выкинуть следом признание. - Я люблю его!
Цинцю долгое время не отвечает, позволяя Бинхэ выплакаться. Он только следит, как кровавый закат сменяется ночью, а мириады звезд складываются в причудливые узоры.
- Отпусти его. - Шень вспоминает записи Юаня и решает, что сейчас отличная ситуация, чтобы избавить брата от Бинхэ. - Чтобы между вами не было, ничего не будет как прежде. Только не после такого. Я даже боюсь представить, что он пережил. Он не сможет смотреть на тебя без содрогания, без ужаса в глазах. Ваша близость будет делать больно вам обоим. Отпусти его, а если сможешь, то просто забудь. - Жестоко режет открытое сердце Цинцю.
- Понимаю, но... Это так больно.
- Не больнее, чем ему, - резче, чем нужно, бьет Шень. - Не будь эгоистом. Если ты действительно его любишь, то прекрати разворачивать тут драму и собери сопли. Смотреть противно.
Цинцю разворачивается и возвращается в дом, оставляя Бинхэ за дверью. Небесный демон просидит тут очередную ночь, будет смотреть на звезды и оплакивать свою и шицзуня судьбу. Только к утру от придет в себя, затолкает все свои чувства глубоко внутрь, превращая полыхающую равнину в заледеневшую поляну. Он весь день будет сцеживать с себя кровь, повторяя про себя несколько слов, чтобы отданная добровольно кровь Небесного демона подействовала в ритуале как можно лучше. Бездонный кувшин жадно примет в себя больше необходимого объема, пока Бинхэ трижды не потеряет сознания от потери крови, но Ло не хочет жадничать, не хочет, чтобы из-за его слабости, невозможности дать больше пострадал его шицзунь.
Вечером, смертельно бледный демон чуть дрожащими руками передаст кувшин Цинцю, чтобы тот провел ритуал, а Бинхэ за дверью будет ждать Шеня, чтобы услышать заветные слова, что все прошло успешно. Намного после Ло запрется в своем царстве в попытке справиться с душевной болью, а пока Бинхэ просто ляжет под дверью, чтобы побыть рядом с учителем как можно дольше.