Выйграй меня

Куала-Лумпур встретил их жарой и влажностью.
Джосс вышел из самолёта следом за командой, Кай впереди с рюкзаком, болтающий без остановки о том, как он здесь никогда не был. Плой шла рядом с ним кивала, улыбаясь. Вират шёл последним, проверяя документы и расписание.
А Гэвин был рядом с Джоссом.
Они не касались друг друга. Не здесь, не на публике, среди других делегаций. Но Джосс чувствовал его присутствие каждой клеткой. Запах одеколона, смешанный с чем-то неуловимо личным. Тепло тела в нескольких сантиметрах справа.
В автобусе к отелю их рассадили по двое. Вират с Каем. Плой с массажисткой команды.
Джосс и Гэвин оказались в последнем ряду.
Автобус тронулся. За окном проплывал незнакомый город, небоскрёбы, башни Петронас в дымке, пальмы вдоль дорог.
Рука Гэвина скользнула на сиденье между ними, нашла руку Джосса. Их пальцы переплелись тайно, под рюкзаками.
Джосс сжал его ладонь.
Несмотря на него, смотрел в окно, но улыбался.
***
Отель был огромным, сорок этажей, мраморное фойе, хрустальные люстры. Делегации со всей Азии заселялись одновременно: японцы в синей форме, корейцы в красной, китайцы в жёлтой, сингапурцы, филиппинцы, вьетнамцы.
Все молодые, все голодные до победы.
Вират получил ключи на ресепшене.
— Кай и я — 2804. Плой с Сомчай — 2806. — Он посмотрел на Джосса и Гэвина. — Вы двое — 2805.
Джосс почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Вместе?
— Номера двухместные. Я не вижу смысла брать лишний. — Вират протянул ключ-карту. — Есть возражения?
Джосс и Гэвин переглянулись.
— Нет, — сказал Джосс. — Никаких.
***
Номер 2805 был небольшим, но чистым. Две односпальные кровати, разделённые тумбочкой. Окно с видом на город. Ванная комната с душевой кабиной.
Джосс зашёл первым, бросил сумку на кровать у окна.
Гэвин вошёл следом, закрыл дверь.
Щелчок замка прозвучал громко в тишине.
Они стояли, глядя друг на друга.
— Мы одни, — сказал Гэвин тихо.
— Да.
— У нас три часа до вечернего собрания команды.
— Да.
Гэвин сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Оказался вплотную к Джоссу.
— Знаешь, о чём я думал весь полёт?
— О чём? — Голос Джосса стал хриплым.
— О том, как я хочу тебя поцеловать. — Рука Гэвина скользнула на затылок Джосса. — О том, как я хочу раздеть тебя. О том, как я хочу услышать все звуки, которые ты издаёшь, когда я касаюсь тебя.
Джосс сглотнул.
— Мы должны отдохнуть перед завтрашним днём.
— Знаю, — Гэвин наклонился ближе, его губы почти касались губ Джосса. — Но сначала мне нужно это.
Он поцеловал его жадно и требовательно.
Джосс ответил с той же страстью, притягивая его ближе. Их тела столкнулись, прижались друг к другу от груди до бёдер.
Не разрывая поцелуя, они добрались до кровати, спотыкаясь о сумки по пути. Упали на матрас, и Гэвин навис сверху. Руки стягивали одежду торопливо, неловко. Футболки полетели на пол. Джинсы последовали следом.
Гэвин целовал его шею, ключицы, спускался ниже. Его губы скользили по груди Джосса, по прессу, оставляя влажный след.
Джосс застонал тихо, его пальцы зарылись в волосы Гэвина.
— Гэвин...
— Тише, — Гэвин поднял голову, усмехнулся. — Помнишь? Тонкие стены.
Он вернулся к своему занятию, его рот опускался всё ниже.
Джосс закусил губу, сдерживая звуки, когда...
Стук в дверь.
Они замерли.
— Джосс! Гэвин! — голос Кая с коридора. — Вират велел собраться в его номере через десять минут! Изменения в расписании!
Джосс закрыл глаза, выдохнул.
— Принято! — крикнул он. — Сейчас!
Шаги Кая удалились.
Гэвин поднялся, лёг рядом с Джоссом. Оба тяжело дышали, смотрели в потолок.
— У нас худший тайминг в истории, — пробормотал Гэвин. Джосс фыркнул.
— Согласен.
Они полежали ещё минуту. Потом Гэвин повернулся на бок, посмотрел на Джосса.
— После чемпионата, — сказал он тихо, — у нас будет время. Всё время мира.
Джосс повернул голову, встретился с ним взглядом.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они поцеловались коротко и нежно.
Потом встали, начали одеваться.
***
В номере Вирата собралась вся команда.
Тренер стоял у окна с планшетом в руках, его лицо было серьёзным.
— Изменения, — объявил он. — Наш заплыв перенесли с полуфинала на утро. Завтра в девять ноль-ноль.
Кай ахнул.
— Но мы готовились к вечернему заплыву!
— Я знаю. Но корейская команда подала протест из-за конфликта с другими соревнованиями. Организаторы пошли им навстречу. — Вират посмотрел на всех. — Это значит, что отбой сегодня в девять вечера. Никаких прогулок по городу. Никаких развлечений. Сон и подготовка.
Он остановился на Джоссе и Гэвине.
— Особенно вы двое. Ваша передача решает всё. Вам нужно быть в идеальной форме.
Они кивнули.
***
Ужин был в ресторане отеля: шведский стол для всех делегаций. Джосс взял куриную грудку, рис, овощи, строго рассчитанная диета перед соревнованиями.
Гэвин сел напротив, его тарелка была похожа.
За соседним столом сидела японская команда. Джосс узнал их, видел на прошлогодних соревнованиях. Сильные, техничные, опасные соперники.
Один из них, высокий парень с короткой стрижкой, посмотрел в их сторону, что-то сказал своим товарищам. Они засмеялись.
Джосс нахмурился.
— Что он сказал?
— Не знаю. Не говорю по-японски, — Гэвин пожал плечами, не поднимая глаз от тарелки.
— Бьюсь об заклад, что-то про нас.
— Пусть говорят. Завтра в бассейне мы дадим ответ.
Гэвин усмехнулся.
— Мне нравится, когда ты так говоришь. Уверенно.
— Учился у лучшего.
Их взгляды встретились через стол. В глазах Гэвина вспыхнуло что-то тёплое.
Кай, сидящий рядом, закатил глаза.
— Вы двое невыносимы, — пробормотал он. — Серьёзно.
Плой хихикнула.
***
К девяти они были в номере. Быстро переоделись, Джосс в футболку и шорты, Гэвин скинул всё, кроме боксёров. Легли на свои кровати и выключили свет.
Тишина.
— Не могу уснуть, — сказал Гэвин через минуту.
— Я тоже.
— Нервничаешь?
— Немного. А ты?
— Сильно. — Гэвин помолчал. — Боюсь повторения фальстарта.
Джосс повернулся на бок, посмотрел в темноте на силуэт Гэвина в соседней кровати.
— Не будет фальстарта.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что завтра ты будешь прыгать не по сигналу. Ты будешь прыгать по мне. — Джосс сел на кровати. — Ты будешь чувствовать мои гребки. Мой ритм. Меня. Как на тренировках.
Гэвин тоже сел.
— А если я не почувствую? Если стадион, толпа, давление...
— Тогда закрой глаза, — Джосс встал, пересёк расстояние между кроватями, сел рядом с Гэвином. — Закрой глаза и найди меня. Как тогда, на сороковой попытке. Помнишь?
— Помню.
— Я доплыву до тебя. Всегда. — Джосс взял его руку. — А ты прыгнешь, когда почувствуешь. И мы победим.
Гэвин смотрел на него в темноте. Потом медленно кивнул.
— Можно остаться здесь с тобой?
Джосс откинулся на подушку, потянул Гэвина за собой.
— Иди сюда.
Гэвин устроился рядом, прижавшись спиной к его груди. Джосс обнял его осторожно, левое плечо ещё иногда ныло, и прижался носом к его шее.
— Лучше?
— Намного.
Они так лежали, слушая дыхание друг друга, звуки города за окном.
— Что бы ни случилось завтра, — сказал Джосс тихо, — я горжусь тобой. Тем, как далеко ты зашёл. Тем, кем стал.
Гэвин сжал его руку на своей груди.
— Я не смог бы без тебя.
— Смог бы. Но я рад, что не пришлось.
Гэвин повернулся в его объятиях — теперь они лежали лицом к лицу, в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Поцелуй меня, — сказал он тихо.
И Джосс поцеловал его медленно и нежно. Не страстно, как раньше. А успокаивающе. Как обещание.
Когда они оторвались, Гэвин уткнулся лицом в грудь Джосса.
— Спокойной ночи, пи.
— Спокойной ночи, нонг.
Они заснули в объятиях друг друга, в узкой односпальной кровати, переплетённые так тесно, что было непонятно, где заканчивается один и начинается другой.
***
Будильник зазвонил в шесть утра.
Джосс проснулся первым. Гэвин всё ещё спал, устроившись на его груди, одна рука обнимала талию.
Джосс осторожно провёл пальцами по его волосам, любуясь спящим лицом. Расслабленные черты, мягко приоткрытые губы, ресницы на щеках.
“Красивый.”
Гэвин зашевелился, открыл глаза. Увидел Джосса, улыбнулся сонно.
— Привет.
— Привет, — Джосс наклонился, поцеловал его в лоб. — Пора вставать.
— Не хочу. Хочу остаться здесь. С тобой.
— Я тоже. Но у нас через три часа заплыв.
Гэвин застонал, но начал подниматься.
Они собрались молча, методично. Надели форму сборной: красные плавки с золотыми полосами, красные спортивные куртки. Джосс посмотрел на своё отражение в зеркале.
“Ты готов. Плечо в порядке. Техника отточена. Команда сильная.”
За его спиной в зеркале отразился Гэвин. Он подошёл, встал сзади, положил руки на плечи Джосса.
— Мы это сделаем, — сказал он тихо.
— Сделаем.
Они стояли так, глядя на своё отражение. Два силуэта в красной форме. Разные: один высокий и точёный, другой чуть ниже и более дикий. Но вместе, как единое целое.
Стук в дверь.
— Завтрак через десять минут! — голос Кая.
Они разошлись.
***
Стадион Bukit Jalil был огромным.
Пятнадцать тысяч мест, большинство уже заполнено. Флаги всех стран-участниц. Камеры, журналисты, комментаторы на разных языках.
Джосс зашёл в разминочный бассейн, окунулся. Вода была идеальной температуры — 27 градусов. Он проплыл несколько лёгких отрезков, разрабатывая мышцы.
Плечо чувствовалось хорошо. Три недели отдыха и лечения дали результат. Почти никакой боли.
Рядом разминался Гэвин. Делал динамические упражнения: махи руками, прыжки, ускорения. Его лицо было сосредоточенным.
Вират стоял у бортика с секундомером.
— Десять минут до начала. Собираемся.
Команда собралась вокруг него. Кай, Плой, Джосс, Гэвин.
— Вы готовились к этому три недели, — начал Вират. — Вы сильнее, чем думаете. Быстрее, чем кажется. Лучше, чем когда-либо были.
Он посмотрел на каждого.
— Плой, задай темп. Кай, держи позицию. Джосс — выведи нас вперёд и дай Гэвину идеальную передачу. — Он остановился на Гэвине. — И ты. Ты прошёл долгий путь. От уличного пловца до члена национальной команды. Покажи им, почему ты здесь.
Гэвин кивнул, его челюсть напряглась.
— Не подведу.
— Знаю. — Вират положил руку на его плечо. — Вы все не подведёте. Потому что вы, команда. Идите. Покажите им.
***
Их заплыв был третьим.
Джосс наблюдал за первыми двумя с трибуны. Япония показала 3:46 — сильное время. Корея — 3:49.
“Нам нужно плыть на 3:45 или быстрее, чтобы гарантированно выйти в финал.”
— Третий заплыв! Команды на стартовые позиции!
Они спустились к бассейну. Восемь команд, восемь дорожек.
Таиланд — четвёртая дорожка. Центральная. Хорошая позиция.
Плой на первой тумбе. Кай на второй. Джосс на третьей. Гэвин на четвёртой, финишной.
Джосс посмотрел на Гэвина. Тот стоял на тумбе был напряжённым и сосредоточенным. Их глаза встретились.
“Я доплыву до тебя.”
Гэвин едва заметно кивнул.
“Я буду ждать.”
— НА СТАРТ!
Плой приняла стойку.
Стадион затих. Пятнадцать тысяч человек замолчали.
— ВНИМАНИЕ!
Пауза.
Джосс не дышал.
— МАРШ!
Плой оттолкнулась от бортика спиной вперёд. Её гребки были чёткими, ритмичными, руки входили попеременно, создавая мощную тягу.
Первые пятьдесят метров она шла третьей, вровень с кореянкой, чуть отставая от японки.
Поворот. Чистый, быстрый.
Вторая половина. Плой держала темп, не давала просесть.
Финиш. Касание.
Кай взлетел с тумбы в ту же секунду.
Его баттерфляй был мощным, агрессивным, руки входили синхронно, тело волнообразно двигалось. Он сокращал отставание от Японии, обошёл Корею.
Пятьдесят метров. Поворот.
Вторая половина. Кай выкладывался полностью.
Финиш. Касание.
Джосс взлетел.
Вход в воду был идеальным и чистым, без брызг. Под водой четыре мощных гребка дельфином, выныривание на пятнадцати метрах.
Начал свой брасс.
Это был не просто технический брасс из учебника. Это был стиль, который он выработал с Гэвином за три недели сочетание правильной механики и чувства воды.
Каждый гребок был силой и грацией одновременно. Руки раскрывались под идеальным углом, захватывая воду. Ноги выбрасывались мощно, но экономично. Дыхание ритмичное.
Но главное он не считал гребки. Он чувствовал воду. Доверял ей.
Джосс обошёл корейца на тридцати метрах. Догнал японца на сорока.
Пятьдесят метров. Поворот.
Кувырок был безупречен. Толчок от стенки взрывной.
Вторая половина.
Джосс шёл вровень с японцем. Голова к голове.
Семьдесят метров.
Он начал ускоряться не из отчаяния, а из уверенности. Потому что знал: Гэвин ждёт. Гэвин чувствует каждый его гребок. Гэвин готов.
Восемьдесят метров.
Джосс вырвался вперёд на полкорпуса.
Девяносто.
На корпус.
Последние десять метров.
Он плыл к Гэвину. Буквально к нему. Каждый гребок приближал их друг к другу.
Гэвин стоял на тумбе.
Его глаза были закрыты.
Он не видел Джосса. Но чувствовал его волну, ритм, вибрацию воды. Связь, которую они выстроили за три недели.
“Пять метров.”
“Четыре.”
“Три.”
Гэвин напрягся, каждая мышца готова к взрыву.
“Два.”
“Один.”
Касание.
Глаза Гэвина распахнулись, и он взлетел в ту же миллисекунду идеальная синхронизация, будто они были одним телом.
Джосс вынырнул, хватаясь за бортик, и смотрел.
Гэвин летел.
Его вольный стиль был совершенен, сочетание дикой мощи, которая была в нём от рождения, и правильной техники, которой Джосс учил его три недели.
Вход чистый, локоть первым. Ротация корпуса тридцать градусов, идеально. Дыхание ритмичное, каждые три гребка. Ноги мощные, но без излишней амплитуды.
Он был на корпус впереди японца на двадцати пяти метрах.
На полтора, на сорока метрах.
Весь стадион ревел. Тайская секция кричала особенно громко.
Джосс не слышал их. Он слышал только своё сердцебиение и видел только Гэвина.
“Давай. Давай. Покажи им.”
Пятьдесят метров. Поворот.
Гэвин ушёл в него яростно, но контролируемо. Оттолкнулся так мощно, что создал волну.
Вторая половина дистанции.
Японец пытался догнать. Кореец тоже разогнался.
Но Гэвин был недостижим.
Он плыл как одержимый. Каждый гребок — взрыв энергии. Каждый вдох, война с водой и победа над ней.
Последние двадцать пять метров.
Пятнадцать.
Десять.
Гэвин был на два корпуса впереди Японии.
Пять.
Он не сбавлял. Ускорялся, если это вообще было возможно.
Финиш.
Касание.
Гэвин вынырнул с торжествующим и первобытным криком.
Электронное табло зависло на секунду, потом выдало результаты:
ТАИЛАНД — 3:44.2 — ПЕРВОЕ МЕСТО
ЯПОНИЯ — 3:46.1
КОРЕЯ — 3:48.8
Новый юношеский рекорд Азии.
Стадион взорвался.
Кай и Плой бросились в воду, к Гэвину. Обнимали его, кричали, плескались.
Джосс стоял на бортике, не в силах двигаться.
Смотрел на Гэвина на его улыбку, на радость в глазах, на то, как он поднял кулак в воздух.
“Мы сделали это. Мы чёртовски сделали это.”
Гэвин посмотрел на него через бассейн.
Их взгляды встретились.
В этом взгляде было всё. Благодарность. Триумф. Любовь.
“Ты доплыл до меня.”
“Я всегда буду доплывать до тебя.”
Джосс прыгнул в воду.
Проплыл к Гэвину быстро, не обращая внимания на камеры, на толпу, на всё.
Достиг его, схватил в объятия.
Гэвин обнял его в ответ крепко и отчаянно.
— Мы сделали это, — сказал он Джоссу в ухо. — Блядь, мы сделали это!
— Мы сделали это, — ответил Джосс. — Вместе.
Они отстранились, но их руки остались на плечах друг друга.
Кай обнял их обоих, создавая групповое объятие. Плой присоединилась, визжа от счастья.
Вират стоял на бортике, и впервые за всё время Джосс видел на его лице настоящую, неприкрытую гордость.
***
Церемония награждения была три часа спустя.
За это время команда вернулась в отель, переоделась в парадную форму, белые костюмы с красными галстуками и золотой эмблемой сборной.
Джосс стоял перед зеркалом в номере, поправляя галстук. За его спиной Гэвин застёгивал рубашку.
— Я всё ещё не верю, — сказал Гэвин. — Кажется, это сон.
— Не сон. — Джосс повернулся к нему. — Ты заслужил это.
Гэвин подошёл ближе.
— Мы заслужили. Вместе.
Он склонился и коснулся губ, мгновенно и лёгкое, как отблеск на воде, но в поцелуе была вся нежность без слов.
— Автобус через пять минут! — голос Кая.
Они вышли из номера вместе.
***
Стадион снова был полон.
Команды-призёры стояли в зоне ожидания:
Таиланд — золото,
Япония — серебро,
Корея — бронза.
Музыка заиграла торжественно.
— Команда из Кореи — третье место!
Корейцы поднялись на нижнюю ступень пьедестала. Им вручили бронзовые медали, они поклонились.
— Команда из Японии — второе место!
Японцы заняли среднюю ступень. Серебряные медали блестели на их шеях.
Пауза.
— И команда из Таиланда — ЗОЛОТАЯ МЕДАЛЬ!
Кай, Плой, Джосс и Гэвин поднялись на высшую ступень пьедестала.
Толпа ревела. Тайская секция пела гимн.
Им вручили золотые медали: тяжёлые, холодные и реальные. Джосс держал свою в руках, не веря.
“Мы действительно это сделали.”
Флаг Таиланда поднялся выше остальных. Заиграл гимн.
Джосс стоял по стойке смирно, но краем глаза видел Гэвина рядом.
По щеке Гэвина текла слеза.
Джосс хотел вытереть её. Хотел обнять его. Но не мог, не здесь, не при камерах и тысячах глаз.
Вместо этого он протянул руку, медленно, почти незаметно.
Их пальцы коснулись.
Переплелись.
Сжались.
Камеры щёлкали. Толпа кричала. Гимн играл.
Но в этот момент были только они двое.
Держась за руки на высшей ступени пьедестала.
Победители.
Вместе.
***
Вечером была официальная вечеринка для всех команд.
Большой банкетный зал отеля, музыка, еда, танцы. Делегации смешивались, поздравляли друг друга, фотографировались.
Джосс стоял у окна с бокалом сока (алкоголь запрещён для юниорской сборной), наблюдая за весельем. Золотая медаль висела у него на шее, он не снял её, даже переодевшись в обычную одежду.
К нему подошёл Гэвин с двумя тарелками еды.
— Принёс тебе пад-тай. С креветками. Двойную порцию.
Джосс улыбнулся.
— Наша традиция?
— Наша традиция.
Они сели за свободный столик в углу, подальше от толпы.
Ели молча, комфортно.
— Что дальше? — спросил, наконец, Гэвин.
— Что ты имеешь в виду?
— Завтра мы летим домой. Через неделю начнутся новые тренировки. Через месяц, следующие отборочные на индивидуальные заплывы. — Гэвин посмотрел на него. — Мы снова станем соперниками.
Джосс отложил вилку.
— Да. Станем.
— И ты всё ещё хочешь победить меня?
— Больше, чем когда-либо. — Джосс усмехнулся. — Ты стал чертовски быстрым. Победить тебя теперь будет реальным достижением.
Гэвин фыркнул.
— Самоуверенный ублюдок.
— Точный ублюдок.
Они рассмеялись.
Смех затих. Они смотрели друг на друга.
— Джосс, — начал Гэвин серьёзно. — Что бы ни случилось дальше, на следующих отборочных, в будущем... я хочу, чтобы ты знал. То, что между нами — это не из-за команды. Не из-за эстафеты. Не из-за того, что ты плывёшь ко мне каждый раз. Это...
Он замялся, подбирая слова.
— Это настоящее, — закончил Джосс. — Я знаю.
— Да. Настоящее.
Гэвин протянул руку через стол. Джосс взял её.
Они сидели так, держась за руки, среди шума вечеринки.
— Знаешь, — сказал Джосс тихо, — когда ты впервые появился в центре, я ненавидел тебя.
— Взаимно.
— Ты был всем, чем я не был. Дикий. Свободный. Плавающий сердцем, а не головой.
— А ты был всем, чего мне не хватало. Дисциплинированный. Контролируемый. Совершенный.
— Я не совершенный.
— Для меня, совершенный.
Джосс почувствовал, как краснеет.
— Ты делаешь меня лучше, — продолжил Гэвин. — Лучшим пловцом. Лучшим человеком. И даже если мы будем соревноваться, даже если иногда будем проигрывать друг другу... я хочу, чтобы ты был рядом.
Джосс сжал его руку крепче.
— Всегда буду.
Кто-то включил медленную музыку. Пары начали танцевать в центре зала.
Гэвин посмотрел на танцующих, потом на Джосса.
— Станцуешь со мной?
— Здесь? При всех?
— Почему нет? Мы же партнёры по команде. Можем отпраздновать победу.
Джосс колебался секунду. Потом встал, протянул руку.
— Пойдём.
Они вышли на танцпол, осторожно, держась на приличной дистанции сначала. Но медленно Гэвин подтянул его ближе. Его руки легли на талию Джосса. Руки Джосса, на плечи Гэвина.
Они двигались в такт музыке медленно и неумело (ни один из них не умел танцевать), но вместе.
Вокруг танцевали другие пары: японец с японкой, кореец с кореянкой. Кай танцевал с Плой, смеясь над чем-то.
Никто не обращал на них внимания. Просто две команды, празднующие победу.
— Знаешь, о чём я думаю? — сказал Гэвин тихо.
— О чём?
— О том, что хочу вернуться в номер. Снять с тебя этот костюм. И показать, как сильно я горжусь тобой.
Дыхание Джосса сбилось.
— Гэвин...
— Что? — Гэвин усмехнулся. — Слишком честно?
— Слишком... соблазнительно.
— Тогда пойдём. Сейчас.
Джосс оглянулся. Вират разговаривал с другими тренерами. Кай и Плой были увлечены танцем.
— Пойдём.
***
Они едва успели закрыть дверь номера, как Гэвин прижал Джосса к стене.
— Весь вечер хотел это сделать, — выдохнул он, целуя шею Джосса. — Весь чёртов вечер смотрел на тебя в этом костюме и хотел...
Его руки расстёгивали пиджак, стягивали галстук, расправлялись с пуговицами рубашки. Ладони скользнули по обнажённой груди, и Джосс вздрогнул от контраста, прохладные пальцы на разгорячённой коже.
Джосс застонал тихо, его голова откинулась назад, открывая шею. Гэвин не упустил возможности прошёлся губами по вене, прикусил легко, зализал.
— Гэвин... кровать... давай хотя бы до кровати...
— Слишком далеко.
Гэвин опустился на колени прямо здесь, у стены. Его руки расстегнули ремень Джосса, потянули вниз брюки. Он смотрел снизу вверх, глаза тёмные и голодные, от этого взгляда у Джосса подкосились ноги.
Джосс вцепился в его волосы, когда Гэвин взял его в рот.
— Блядь, — выдохнул он. Колени дрожали, а спина вжималась в стену, потому что только она и держала.
Гэвин знал его тело слишком хорошо, где нажать, где замедлиться, где ускориться. Знал, как довести до края и удержать там. Джосс стонал в голос, не сдерживаясь, и ему было плевать.
До кровати они всё-таки добрались. Не сразу. Где-то по пути Джосс стянул с Гэвина рубашку, прошёлся губами по ключицам, по груди, чувствуя, как под губами бьётся чужой пульс.
Они упали на кровать, и всё ускорилось. Гэвин целовал его шею, грудь, спускался ниже. Джосс выгибался навстречу, тянул его на себя, вплетал пальцы в волосы. Между ними не осталось пространства, только жар и желание.
— Джосс, — выдохнул Гэвин куда-то в его шею, и в этом имени было всё: желание, нежность, нетерпение.
Джосс притянул его ближе, обхватил ногами, и когда они, наконец, стали одним целым, оба замерли на секунду, просто дыша, просто чувствуя.
Потом Гэвин начал двигаться медленно и глубоко, глядя Джоссу в глаза. И это было почти невыносимо, такая близость, такая открытость.
Джосс тянул его на себя, прося “ещё” и “сильнее”, и Гэвин давал ему всё.
Они кончили почти одновременно, Джосс первым, с именем Гэвина на губах, Гэвин следом, уткнувшись лбом в его плечо, вздрагивая всем телом.
Позже они лежали в кровати, оба обнажённые, запыхавшиеся, счастливые.
Золотые медали валялись на тумбочке, отражая свет луны из окна.
Гэвин рисовал ленивые узоры на груди Джосса.
— Я люблю тебя, — сказал он просто. — Если это не было очевидно.
Джосс замер.
Это были первые слова. Первое признание вслух.
Он провёл рукой по лицу Гэвина медленно и нежно.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он тихо. — Даже когда ты меня бесишь. Даже когда мы соперники. Люблю.
Гэвин улыбнулся широко и искренне.
Наклонился и поцеловал его долго, глубоко.
Когда они оторвались, Гэвин устроился обратно на груди Джосса.
— Что дальше? — спросил он сонно.
— Сейчас мы спим. Завтра летим домой. Потом начнём готовиться к следующим соревнованиям.
— И будем соревноваться друг с другом?
— Да.
— И всё равно будем вместе?
— Да.
Гэвин закрыл глаза, улыбаясь.
— Хорошо. Мне это нравится.
Джосс обнял его крепче.
— Мне тоже.
Они заснули под лунным светом, золотые медали на тумбочке между ними.
Победители.
Партнёры.
Соперники.
Влюблённые.
Всё сразу.
И это было идеально.
***
ЭПИЛОГ

Шесть месяцев спустя.

Национальные отборочные на чемпионат мира.
Джосс стоял на стартовой тумбе дорожки три. Гэвин на дорожке пять.
Сто метров вольный стиль. Финал. Одно место в сборную.
Они посмотрели друг на друга через бассейн.
Гэвин улыбнулся, той самой хищной усмешкой, с которой они познакомились год назад.
Джосс усмехнулся в ответ.
— НА СТАРТ!
Они приняли стойку.
— ВНИМАНИЕ!
Напряглись.
— МАРШ!
Восемь тел взорвались в воздух.
И гонка началась.
Они плыли как одержимые, техника против мощи, голова против сердца, совершенство против страсти. Но теперь в каждом из них было и то, и другое. Джосс плыл с чувством. Гэвин с техникой. Они сделали друг друга лучше.
Финишировали одновременно.
Табло показало:
Дорожка 3: ДЖОСС СЫНГНЫН — 51.6
Дорожка 5: ГЭВИН КАСКЕЙ — 51.6
Абсолютная ничья.
Они вынырнули, посмотрели на табло, потом друг на друга.
И рассмеялись.
— Перезаплыв, — объявил судья.
Джосс проплыл к дорожке Гэвина.
— Готов к ещё одному раунду?
— Всегда, пи. — Гэвин притянул его ближе, быстро поцеловал — не обращая внимания на камеры, на толпу, на всё. — Всегда.
Они вернулись на свои дорожки.
Готовые соревноваться.
Готовые подталкивать друг друга к совершенству.
Вместе.
Навсегда.