Часть 19.
Ты моя. Никто тебя не заберёт.
Я не помню, как уснула. Последнее, что осталось в памяти — сильные руки Димы, несущие меня в кровать, и его тихий голос:
— Тихо, спи. Пока ты со мной, никто не посмеет тебя тронуть.
Но ночь была обманчиво короткой.
— Алеся, вставай. К тебе кто-то приехал.
Я открыла глаза, сразу ощущая что-то дурное.
Т-Что? Я же у тебя дома…
Д- Я и сам не понимаю. Там какая-то женщина. Говорит, что твоя тётя.
Тело пронзило током. Всё внутри скрутило ледяным страхом, который тут же сменился яростью.
Т-О нет… Надеюсь, ты её не впустил?
Дима медленно поднял взгляд, но мне хватило одной секунды, чтобы понять: он впустил.
Д- Не надо было?..
Кровь застыла в венах.
Т-Чёрт…
Д-Арин, в чём дело?
Я встала так резко, что едва не опрокинула лампу.
Т- Она хочет продать меня арабам, Дима.
Д-Что?!
Т- Уже несколько лет пытается сплавить меня какому-то арабу за деньги в Турцию. Как ненужную вещь. Как товар.
В воздухе повисла тяжёлая, смертельно опасная тишина.
Снизу раздался её голос. Вкрадчивый. Липкий. Как яд.
— Димочка, она проснулась?
Я вся похолодела.
Дима молчал секунду. Две. Потом его лицо исказилось чем-то хищным, звериным.
Д-Она моя.
Т- Что?..
Д-Ты моя, Лесь. Никто тебя не заберёт.
Он впервые меня так назвал...
Парень развернулся, выдвинул ящик комода и достал что-то блестящее.
Металл.
Я резко вдохнула.
— Дим, что ты…
Д- Сиди здесь.
Его голос был холодный, как лезвие ножа.
Он вышел. Я осталась в комнате.
И через секунду снизу раздался первый крик.
●●●
Т-Дим…
Он даже не повернулся.
— Не сейчас.
В голосе усталость, но не слабость. Скорее, сдерживаемая ярость, готовая вырваться наружу.
Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя что-то липкое, назойливое. Затем посмотрел на меня.
— Иди в комнату. Я разберусь с ними.
Я подчинилась.
Дверь закрылась за мной мягко, но звук её щелчка отдался у меня внутри глухим эхом.
Что же делать?
Я начала ходить по комнате, осматривая полки, шкафы, стены — всё подряд, лишь бы не думать о том, что происходит снаружи.
И тут — странный звон.
Тонкий, протяжный, как будто кто-то провёл ногтем по стеклу.
Я пошатнулась. Голова резко закружилась. Пол ушёл из-под ног, и я рухнула на колени.
А потом — тишина.
Когда я пришла в сознание, то первым делом увидела её.
Старая тетрадь. Спрятанная под шкафом, покрытая пылью.
Любопытство сжало меня в тиски. Я протянула руку, дрожащими пальцами вытащила находку и открыла первую страницу.
Стих. Или песня. Или мольба.
> Я буду огнём и холодом,
Прибежищем зимой.
Буду тем, чем ты дышишь,
Я пойму, что внутри тебя,
И буду питьевой водой,
Смыслом добра.
Я буду солдатом,
Или светом в ночи.
И я не прошу ни о чём взамен.
Лишь об улыбке.
Каждая твоя слезинка — это океан на моём лице.
Я не прошу ни о чём взамен.
Мне нужно лишь немного времени.
Я буду знаменем, щитом
Или твоим серебряным мечом...
Я сглотнула.
Страницы были исписаны подобными текстами. Они кричали болью. Они сжимали грудь, оставляя внутри вязкий ком.
О ком это?..
Я листала дальше, и дальше, и дальше…
И между страниц…
Фотография.
Моя.
Внутри всё похолодело.
Перевернув снимок, я увидела надпись. Неровные, прерывистые буквы, будто написанные дрожащей рукой.
> **«Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило.
Даже за сотню миль.
Даже в толпе всех этих немощных людей.
Они — никто, в сравнении с тобой.
Ты и есть моя мечта.»**
Я почувствовала, как холодная волна накрывает меня целиком.
Дыхание сбилось.
Я судорожно сжала тетрадь.
За дверью послышался грохот.
Дима.
Я вскочила.
Но прежде чем я смогла выйти из комнаты, дверь резко открылась.
Он стоял там.
И его глаза…
Они были тёмными, как штормовое небо.