Не спасай меня

Его руки на моих плечах ощущались как два раскаленных клейма. Я стояла, боясь даже вздохнуть, и смотрела в его глаза, которые сейчас казались не такими уж холодными.

— Кажется, Харпер, это становится твоей новой привычкой — использовать меня в качестве тормозной подушки, — усмехнулся он, не спеша отпускать мои плечи.

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как неловкость борется с каким-то странным восторгом
внутри.

— Просто ты всегда появляешься там, где я не жду, Мурмайер.

— Или ты просто слишком много думаешь, когда идешь, — он чуть склонил голову, и его взгляд задержался на моих губах всего на секунду, но этого хватило, чтобы мои щеки вспыхнули ярче пожара. — Ты вся красная. Снова температура?

— Нет, — я быстро отвела взгляд, теребя край своей спортивной кофты. — Просто... здесь душно. И мы опаздываем. Слышишь? Свисток тренера.

Вдалеке действительно послышался резкий звук, призывающий всех строиться на поле. Пэйтон посмотрел в сторону выхода, потом снова на меня. В его глазах промелькнула искра азарта.

— А хочешь, не пойдем? — вдруг тихо спросил он.

Я замерла, уставившись на него.
— Что? В смысле «не пойдем»? Пэйтон, это физкультура, за пропуск нас по головке не погладят.

— Ой, брось, Харпер. Ты только что выздоровела. Тебе вредно бегать по холодному полю, — он сделал шаг ближе, его голос стал заговорщицким. — Пойдем отсюда. Сбежим. Прямо сейчас.

— Ты с ума сошел? — выдохнула я, но внутри уже всё кричало «да». — Нас поймают. У калитки дежурные, а в коридорах камеры...

— Доверься мне, — он перебил меня, и прежде чем я успела возразить, его ладонь накрыла мою руку и крепко сжала её.

Боже. Его пальцы были длинными и теплыми, а хватка — уверенной. В тот момент, когда наши ладони соприкоснулись, по моему телу прошел настоящий разряд тока. Все страхи и сомнения просто растворились. Я кивнула, почти не осознавая, что делаю.

— Бежим, — скомандовал он.

И мы побежали. Мы неслись по полупустым коридорам, сворачивая в переходы, о которых я даже не знала. Моё сердце колотилось где-то в горле — не от усталости, а от бешеного адреналина. Мы проскочили мимо заднего выхода для персонала и, пригнувшись, пронеслись вдоль забора к старой калитке, которую обычно забывали закрывать.

Когда мы оказались за территорией школы, мы оба остановились, тяжело дыша и смеясь. Это был смех облегчения и чистой, детской радости.

— Мы... мы это сделали! — выпалила я, пытаясь восстановить дыхание. — Пэйтон, я никогда в жизни не прогуливала уроки вот так.

— Всё когда-то бывает в первый раз, — он всё еще не отпускал мою руку, и я была ему за это благодарна. Он выглядел таким счастливым, таким настоящим в этот момент. Его волосы немного растрепались, а в глазах плясали чертики.

— И куда мы теперь? — спросила я. Мои вещи остались в раздевалке, но мне плевать.

— Пойдем в центральный парк, — предложил он. — Там сейчас тихо, и можно нормально поговорить без лишних ушей.

Я согласилась, даже не раздумывая. Мне было абсолютно всё равно, куда идти, лишь бы он не отпускал мою руку. Пока мы шли по тихим улочкам в сторону парка, Пэйтон не переставал меня удивлять. Он рассказывал какие-то нелепые истории из детства, подшучивал над учителями и даже пытался пародировать нашего директора.

— ...и тогда он сказал, что если я еще раз принесу в класс живую лягушку, он лично заставит меня её препарировать, — серьезным тоном рассказывал Пэйтон, а я буквально задыхалась от смеха.

— И что ты сделал? — спросила я, вытирая выступившие слезы.

— Ну, я сказал, что лягушку зовут Генри и у него сегодня день рождения, так что препарировать его — это преступление против праздника, — он подмигнул мне. — В итоге я получил отработку, но Генри был спасен.

Я смотрела на него и не могла поверить, что этот парень — тот самый «холодный Мурмайер». Рядом с ним мне было так комфортно, так спокойно. Как будто мы знали друг друга вечность. В парке было свежо, пахло хвоей и мокрой землей, но мне было тепло. Тепло от его руки, от его смеха и от осознания того, что этот день — только наш.

— Знаешь, Харпер, — он вдруг остановился и внимательно посмотрел на меня. — Тебе идет быть «плохой девчонкой». Твои глаза в этот момент светятся ярче, чем когда ты зубришь химию.

Я смущенно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё замирает от его слов.

— Кажется, это твоё дурное влияние, Пэйтон.

— О, поверь, это только начало, — усмехнулся он, и мы пошли дальше, вглубь парка, скрываясь среди деревьев от всего остального мира.