Помнишь меня?

И вот я стала официальным владельцем ковровых дизайнов «Деллера». Я встречалась с юристом вчера и еще раз сегодня утром – все подписано, и банковские векселя оформлены. Завтра я снова встречаюсь с Джереми Нортпулом, и мы заключаем контракт с «Порше».
Приехав домой, я никак не могла успокоиться, взбудораженная дневным выбросом адреналина. Нужно позвонить девчонкам и сообщить последние новости. Затем начну думать о том, где мы будем работать. Нужен офис в дешевом и удобном районе. Может быть, в Болхэме.
Развесим в офисе елочные гирлянды, весело подумала я. А что? Это наш офис. И нормальное зеркало с подсветкой в туалете. И чтобы музыка играла весь рабочий день.
Когда я вошла в квартиру, из кабинета Эрика доносились голоса. Должно быть, муж вернулся из Манчестера, пока я была у юриста. Я осторожно заглянула в открытую дверь и увидела полную комнату старшего персонала строительной фирмы Эрика – все расселись вокруг кофейного столика, на котором красовалась пустая кофеварка. Здесь был Клайв, и начальница отдела кадров Пенни, и какой-то тип по имени Стивен, чью роль в компании я никогда не понимала.
– Здравствуй, – улыбнулась я Эрику. – Удачно съездил?
– Превосходно, – кивнул он и озадаченно нахмурился. – Разве тебе не нужно быть сейчас на работе?
– Я… позже объясню. – Оглядев лица собравшихся, я ощутила какой-то прилив великодушия после утреннего триумфа. – Позвольте принести вам еще кофе.
– Это сделает Джианна, дорогая, – с неодобрением сказал Эрик.
– Ничего, я сейчас не занята.
Я пошла в кухню, тихо напевая, и заварила новую порцию кофе, попутно отправляя короткие сообщения Фи, Каролин и Дебс о том, что все прошло хорошо. Мы решили встретиться вечером и обо всем поговорить. Я уже получила е-мейл от Каролин, которую распирали новые идеи, с целым списком контактов для еще более крутых сделок. А Дебс хохмила насчет перспективных способов пиара.
Из нас получится отличная команда. Я это точно знаю.
Подхватив полный кофейник, я вернулась к мужу и его гостям, подливая им кофе и краем уха слушая разговор. Пенни держала список сотрудников; напротив каждой фамилии карандашом были проставлены цифры.
– Боюсь, Салли Хедж не заслуживает повышения зарплаты или бонуса, – сказала Пенни, когда я наливала ей кофе. – Весьма посредственный специалист. Спасибо, Лекси.
– А мне Салли нравится, – сказала я. – Вы знаете, что у нее недавно болела мать?
– Вот как? – с особым ударением спросила Пенни, и выражение ее лица говорило: «Ну и что?»
– Лекси подружилась со всеми секретаршами и младшим персоналом, когда заходила в офис, – усмехнулся Эрик. – Она очень добра к этому народцу.
– Это не народец! – возразила я, оскорбленная его тоном. – Позвольте, я вам о ней расскажу. Салли очень интересная личность. Вы знаете, что она едва не попала в сборную страны по гимнастике на Играх доброй воли? Она умеет делать переднее сальто на бревне.
Секунду все смотрели на меня без всякого выражения.
– Ладно. – Пенни снова уткнулась в свой листок. – Значит, решили: никакого бонуса и повышения зарплаты. Может, после Рождества… Дальше. Дэмьен Гринслейд…
Я понимала, что это не мое дело, но не смогла промолчать. Я отлично представляла, как Салли ждет новостей о бонусе и какое разочарование ее постигнет.
– Простите. – Я поставила кофейник на весьма кстати оказавшуюся рядом полку. Пенни удивленно замолчала. – Простите, но можно, я скажу? Дело в том, что для компании бонус – это семечки, микродоля суммы в итоговой строке, а для Салли Хедж это огромные деньги. Кто-нибудь из вас помнит, каково это – быть молодым, пробиваться в жизни и мало зарабатывать? – Я обвела взглядом менеджеров Эрика, сидевших в красивых солидных костюмах с красивыми солидными аксессуарами. – А я помню.
– Лекси, мы знаем, что вы добрая душа, – иронически округлил глаза Стивен.– Но неужели считаете, что мы должны принять обет бедности?
– Я не говорю, что обязательно быть бедным, – сдерживая раздражение, сказала я, – но все-таки вам нужно вспомнить, как нелегко молодым в самом начале карьеры. К сожалению, все вы давно забыли об этом. – Я обвела рукой собравшихся. – А для меня это словно было шесть недель назад. Я была такой же Салли – без денег, с надеждой на бонус, стояла под проливным дождем и гадала, изменится ли когда-нибудь моя жизнь… – Тут я спохватилась, что слегка отклонилась от темы. – Просто хочу сказать, если вы дадите ей бонус, она будет вам безмерно благодарна.
Повисла пауза. Я взглянула на Эрика, сидевшего с застывшей злой улыбкой.
– Понятно, – приподняла брови Пенни. – Ну что ж, мы еще поговорим о Салли Хедж. – Она сделала пометку напротив фамилии в списке.
– Спасибо. Извините, что перебила. Продолжайте, пожалуйста. – Подхватив кофейник, я быстро и почти бесшумно вымелась из кабинета, споткнувшись по дороге о чей-то «Малберри», оставленный на полу.
Может, Салли Хедж получит бонус, а может, и нет. По крайней мере, я высказалась начистоту. Я взяла газету и принялась ее просматривать в поисках рубрики «Сдаются офисные помещения», когда из кабинета вышел Эрик.
– У вас перерыв? – спросила я.
– Лекси, на два слова. – Он быстро повел меня в мою спальню и закрыл дверь все с той же ужасной улыбкой на лице. – Я прошу тебя никогда больше не вмешиваться в мои дела.
«Господи, да он не на шутку взбешен!»
– Эрик, извини, что помешала, но я просто выразила свое мнение.
– Мне не нужны ничьи мнения.
– Да чем же плохо выслушать человека? – изумилась я. – Даже если ты не согласен с ним? Ведь это часть общения.
– Я считаю иначе.
Его слова вылетели изо рта, как пули из пистолета. Злая улыбка застыла на его лице как маска, скрывающая кипящую внутри ярость. И в этот момент у меня с глаз спала пелена. «Я не знаю этого человека. Я не люблю его. Я не понимаю, что я вообще здесь делаю».
– Эрик, прости, это не повторится. – Я отошла к окну, собираясь с мыслями. Обернувшись, спросила: – Могу я задать тебе вопрос, раз уж мы все равно говорим? Что ты на самом деле, искренне думаешь о нас? О нашем браке? Об отношениях?
– Я думаю, что мы делаем большие успехи, – кивнул Эрик. Его настроение разительно изменилось, словно мы перешли к следующему пункту повестки дня. – Мы становимся ближе друг другу… В твоей памяти всплывают отдельные картины прошлого… Ты усвоила содержание нашей энциклопедии… По-моему, все налаживается. Очень много положительных моментов.
Он говорил так деловито, словно мог вынуть из кармана пауэрпойнтовскую презентацию с восходящим графиком и показать, как безбрежно мы счастливы. Как Эрик может в это верить, когда ему безразлично не только мое мнение или любые мои предложения, но и то, какая я на самом деле?
– Эрик, извини, но я считаю иначе. – Глубоко вздохнув, я опустилась в обитое замшей кресло. – Мне абсолютно не кажется, что мы становимся ближе. А насчет памяти… Сознаюсь, я все придумала насчет озарений.
Эрик шокированно уставился на меня:
– Придумала? Почему?
«Потому что не хотела нырять мордой в твой „Монблан“, дорогой».
– Наверное, я желала, чтобы это было правдой, – соврала я на ходу. – Но истина заключается в том, что за все время я так ничего и не вспомнила. Ты для меня по-прежнему остаешься человеком, с которым я познакомилась несколько недель назад.
Эрик, пораженный, опустился на кровать. Воцарилось тяжелое молчание. Я взяла черно-белую свадебную фотографию, на которой мы с Эриком с улыбкой чокаемся бокалами с поразительно счастливым видом. Но теперь, вглядевшись внимательнее, я заметила напряжение в своих глазах.
Интересно, долго ли продлилось мое счастье и когда до меня дошло, что я совершила ошибку?
– Эрик, давай посмотрим правде в глаза: у нас ничего не получается, – вздохнула я, ставя фотографию на место. – Я живу с мужчиной, которого не знаю, а ты вынужден жить с женщиной, которая ничего не помнит.
– Это ничего не значит. Мы строим новый брак! Мы начали заново! – Он воздел руки вверх для вящей убедительности. Я так и ждала, что мой муж назовет нас обоих горячими поклонниками «жизни в стиле благополучная семья».
– Ничего не выстраивается. – Я покачала головой. – И я так больше не могу.
– Можешь, дорогая. – Эрик мгновенно переключился в режим мужа, у жены которого с мозгами караул. – Наверное, ты слишком торопишься. Тебе нужен отдых.
– Мне не нужен отдых! Да мне просто нужно быть собой! – вскочила я. Долго сдерживаемое разочарование и раздражение вырвались наружу. – Эрик, я не та девушка, которой ты меня считал, когда женился. Уж не знаю, кем я была последние три года, но не собой – это точно. Я люблю яркие краски. Обожаю беспорядок… – Я взмахнула руками. – Я жить не могу без макарон! Последнее время мне страшно не хватало нормальной еды!
Если мне хотелось окончательно озадачить мужа, то я своего добилась.
– Дорогая, – осторожно произнес он. – Если это для тебя так важно, давай купим макарон. Я попрошу Джианну приготовить…
– При чем тут это? – закричала я. – Эрик, я тебя не понимаю. Последние шесть недель я только и делала, что притворялась. И я так больше не могу. – Я ткнула пальцем в сторону огромного экрана на стене. – Я плохо разбираюсь в этих навороченных системах, живу в постоянном напряжении. Честно говоря, я бы с удовольствием переехала в коттедж.
– В коттедж? – Эрик был шокирован, словно я заявила о желании жить в волчьей стае и рожать волчат.
– Нет, квартира, конечно, изумительная, выше всяких похвал. – Мне вдруг стало неловко за то, что я умаляю достоинства любимого детища Эрика. – Великолепный пентхаус, достойный всяческого восхищения. Но он не для меня. Я просто не создана для… жизни в стиле лофт.
Невероятно, но мои руки сами повторили его фирменный плавный жест.
– Я… в шоке, Лекси, – произнес Эрик, сидевший с ошарашенным видом. – Я и понятия не имел, что ты так думаешь.
– А самое важное то, что ты меня не любишь. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Вернее, может, и любишь, но не меня.
– Нет-нет, я люблю тебя! – К Эрику снова вернулась уверенность. – Ты же знаешь, что люблю! Ты талантлива, красива…
– Ты же не считаешь меня красивой.
– Почему не считаю?! – удивился он. – Еще как считаю!
– Ты считаешь, что мое лицо удачно подправили, – мягко уточнила я, качая головой, – и что мой стоматолог выше всяких похвал, да и краска для волос удачная.
Эрик замолчал. Я поймала на себе его недоверчивый взгляд. «Господи, я-то, наверное, говорила ему, что все это натуральное…»
– Знаешь, наверное, мне лучше переехать. – Я отошла на несколько шагов, упорно глядя в пол. – Прости, но я больше не выдержу… такого напряжения.
– Видимо, мы слишком торопили события, – сказал Эрик после некоторого раздумья. – Возможно, это и в самом деле хорошая мысль – сделать перерыв. Через неделю-другую ты взглянешь на все иначе и мы снова вернемся к этому разговору.
– Да, – кивнула я, – возможно.
Собираясь в спальне, я не могла избавиться от странного чувства, что здесь жила незнакомая девушка. В чемодан от Гуччи, который нашелся в шкафу, я побросала минимум вещей – белье, джинсы и несколько пар обуви – решив, что у меня нет права брать бежевые дизайнерские костюмы (честно признаться, не очень-то и хотелось). В какой-то момент мне показалось, что в комнате кто-то есть. Я обернулась. В дверях стоял Эрик.
– Мне нужно идти, – странным, каким-то замороженным голосом произнес он. – Ты одна справишься?
– Конечно, – кивнула я. – Возьму такси и поеду к Фи. Она рано приходит с работы. – Я застегнула «молнию» на чемодане, вздрогнув от звука – он подчеркивал неизбежность и окончательность решения. – Эрик… спасибо, что столько времени меня терпел. Тебе ведь тоже было нелегко.
– Ты мне очень дорога. Я хочу, чтобы ты об этом знала. – В глазах Эрика читалась искренняя боль, и я почувствовала себя виноватой. Но нельзя же оставаться с человеком из-за чувства вины или оттого, что он умеет водить катер.
Я встала, потирая занемевшую спину, и окинула взглядом огромную, безупречного вида комнату. Дорогая кровать, созданная по последнему слову науки и техники. Встроенный экран. Гардеробная на тысячу костюмов. Я знала, что мне уже никогда не придется жить в таких роскошных условиях. Все-таки я ненормальная.
Глядя на кровать, я небрежным тоном спросила:
– Эрик, а я попискиваю во сне? Ты никогда не замечал?
– Да, – кивнул он. – Мы обращались к врачу. Он велел тебе перед сном промывать носовые пазухи соленой водой и рекомендовал зажим для носа. – Он подошел к комоду, достал коробочку и вынул здоровенную пластмассовую штуковину. – Хочешь взять с собой?
– Нет, – удалось мне сказать после паузы, – но спасибо за предложение.
Все-таки я приняла верное решение.
Эрик положил зажим обратно, после некоторого колебания подошел ко мне и неловко обнял. Я почувствовала себя так, словно исполняю очередной обязательный ритуал, описанный в семейной энциклопедии («Расставание: прощальные объятия»).
– До свидания, Эрик, – пробормотала я, уткнувшись в его дорогую, пахнущую великолепным парфюмом рубашку, – увидимся.
Как ни странно, мне захотелось плакать. Не об Эрике, а потому, что все кончилось. Вся моя невероятная, идеальная, сказочная жизнь теперь позади.
Наконец он отодвинулся.
– До свидания, Лекси, – сказал мой муж и вышел из комнаты. Через несколько мгновений входная дверь захлопнулась, возвестив, что он ушел.
Спустя час сборы были закончены. В конце концов я не смогла удержаться от искушения набить второй чемодан комплектами от «Ла Перла», косметикой и средствами для ухода за телом от «Шанель», а третий – куртками. Ну а кому они нужны? Эрику? И еще я оставила себе сумку от Луи Вуиттона – в память о прежних днях.
Вот что оказалось действительно трудным, так это прощание с Джианной. Я крепко обняла ее, а она пробормотала что-то по-итальянски, погладив меня по голове. Кажется, по-своему она меня поняла.
Ура! Я снова стала собой. Вынеся чемоданы в гостиную, взглянула на часы. До приезда такси оставалось несколько минут. Я чувствовала себя словно при выписке из номера роскошного бутик-отеля. Жить здесь замечательно, и обстановка сказочная, но никогда не чувствуешь себя как дома. И все равно я ощутила огромное сожаление, в последний раз выйдя на балкон-террасу и прикрыв глаза от полуденного солнца. Помню, как приехала сюда и решила, что попала в рай. Дом казался сказочным дворцом, а Эрик – греческим богом. Я по-прежнему могу вызвать в воображении эту ни с чем не сравнимую эйфорию человека, вытянувшего выигрышный лотерейный билет.
Со вздохом я повернулась и пошла в дом. Все-таки сказочную жизнь на блюде мне никто не преподнёс. А это значит, что в прошлой жизни я не была Ганди.
Закрывая балконную дверь, я вдруг подумала, что нужно попрощаться с виртуальным питомцем. Я включила экран и выбрала опцию «Живой уголок». Вызвав своего котенка, я с минуту смотрела, как он играет с мячом, прелестный и нестареющий.
– Пока, Артур! – Разумеется, я понимала, что он не настоящий, но мне невольно стало жаль беднягу, запертого в своем виртуальном мире.
Пожалуй, надо и с Титаном попрощаться, если по справедливости. Я нажала на надпись «Титан», и на экране появился шестифутовый паук, угрожающе поднявшийся на волосатые задние лапы.
– Иисусе!
Я в ужасе отшатнулась, и через мгновение за моей спиной словно что-то взорвалось. Я резко обернулась, все еще дрожа. На полу красовалась мешанина из битого стекла, земли и остатков какого-то растения.
Великолепно. Потрясающе, Лекси. Я опрокинула одну из этих чертовых представительницы роскошных паразитов – орхидею, или как ее там. Пока я в смятении смотрела на осколки, на экране замигала ярко голубая надпись на зеленом фоне: «Повреждение! Повреждение!»
Дом явно пытался мне что-то сказать. Может, он действительно умный, в конце концов?
– Извини! – сказала я экрану. – Знаю, что кое-что здесь испортила, но я же уезжаю! Тебе не придется больше мириться с моим присутствием!
Я принесла из кухни щетку, подмела то, что осталось от орхидеи, и выбросила в ведро. Затем нашла листок бумаги и написала:

Дорогой Эрик!
Я сломала орхидею, о чем очень сожалею. Еще я прорезала обивку дивана. Пожалуйста, пришли мне счет.
Всего наилучшего.
Лекси.

Интерком замурлыкал, как раз когда я расписывалась внизу, и я сунула листок под нового стеклянного леопарда.
– Здравствуйте, – сказала я, нажав кнопку. – Будьте добры, поднимитесь, пожалуйста, на верхний этаж!
Мне может понадобиться помощь с тремя чемоданами. Не представляю, что скажет Фи – я предупредила ее, что прихвачу лишь обувную коробку с самым необходимым. Выйдя на лестничную площадку, я слушала, как поднимается лифт.
– Здравствуйте, – продолжила я, едва начали открываться дверцы. – Извините, но у меня получилось много… – И тут у меня замерло сердце.
Передо мной стоял не водитель такси. Это был Джон.
Он был в поношенных джинсах и футболке. Взъерошенные темные волосы кое-где торчали, а лицо казалось помятым, словно он плохо спал. Абсолютная противоположность безупречной, а-ля модель Армани, ухоженности Эрика.
– Привет. – Во рту у меня внезапно пересохло. – Что…
Его лицо было почти суровым, а напряженный взгляд темных глаз трудно было выдержать. Я вдруг вспомнила, как встретилась с ним впервые – внизу, на парковке, когда он пристально всматривался в мое лицо, не в силах поверить, что я его не помню.
Теперь мне стало понятно, отчего на его лице проступило отчаяние, когда я расписывала достоинства своего супруга. Сейчас я вообще много чего поняла.
– Я звонил тебе на работу, – бросил Джон, – но мне сказали, ты дома.
– Да. – Я с трудом кивнула. – На работе кое-что произошло.
Меня буквально сжигали смущение и неловкость. Я не могла смотреть в глаза Джону. Я не знала, почему он здесь. Отступив на шаг, я уставилась в пол, туго сплетя руки на груди и с трудом дыша.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, Лекси. – Джон набрал воздуху в грудь, и я напряглась в ожидании того, что сейчас будет произнесено. – Я должен извиниться. Нельзя было тебя преследовать, это было нечестно.
Я так и замерла на месте – уже от неожиданности. Это было не то, что я ожидала услышать.
– Я много думал об этом, – быстро продолжал Джон, – ты пережила невыносимо трудное время. Я ничем не смог помочь. И… ты права. Ты права. – Он сделал паузу. – Я не твой любовник, я просто человек, с которым ты недавно познакомилась.
От этого прозаического изложения фактов у меня в горле неожиданно возник комок.
– Джон, я не хотела…
– Знаю. – Он поднял руку, останавливая меня, и заговорил мягче. – Все нормально, я знаю, что ты имела в виду. Тебе пришлось достаточно тяжело. – Он шагнул вперед, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Что я хотел сказать, так это – не кори себя, Лекси, ты делаешь все, что можешь. На сегодняшний день в твоих силах только это.
– Стараюсь, – сипло ответила я из-за подступивших слез. Господи, я сейчас заплaчу! Кажется, Джон это понял и отодвинулся, чтобы мне было легче дышать.
– Как прошла твоя сделка?
– Хорошо, – кивнула я.
– Слава Богу. Очень за тебя рад.
Он покивал, как делают, завершая разговор, словно готовился повернуться и уйти, даже не узнав…
– Я ухожу от Эрика, – выпалила я на одном дыхании. – Ухожу прямо сейчас. Вот собрала чемоданы, такси уже едет…
Я не то чтобы хотела увидеть реакцию Джона, но не удержалась от испытующего взгляда. На мгновение его лицо осветилось неистовой надеждой, но тут же снова приняло прежнее отрешенное выражение.
– Я… рад, – сказал он, тщательно подбирая слова. – Тебе, наверное, нужно некоторое время, чтобы все хорошенько обдумать, привыкнуть…
– Угу. Джон… – по-прежнему сипло произнесла я, не зная, что хочу сказать.
– Не нужно. – Он заставил себя иронически улыбнуться. – Мы просто теряли время.
– Это несправедливо… – Да.
Через стекло за спиной Джона я заметила черное такси, сворачивающее к подъезду. Обернувшись, Джон тоже посмотрел вниз, и я заметила, какой печальный у него вид. Но когда Джон снова повернулся, на его лице играла улыбка:
– Я помогу тебе спуститься.
Вскоре чемоданы были сложены в багажник, и я назвала водителю адрес Фи. По-прежнему стоя лицом к лицу с Джоном, я ощущала стеснение в груди и не знала, как попрощаться.
– Ну что…
– Ну вот, – дотронулся до моей руки он. – Будь осторожна.
– Ты… – сглотнула ком в горле я, – ты тоже.
На слегка подгибающихся ногах я полезла в такси и потянула на себя дверь, но никак не могла заставить себя закрыть ее до конца – просто не в силах была услышать этот отсекающий прошлое механический лязг.
– Джон… – Я подняла глаза на все еще стоявшего рядом Джона. – Нам было… хорошо вместе?
– Нам было хорошо, – сказал он так тихо и сухо, что я едва расслышала, и на его лице проступила любовь, смешанная с печалью. – Нам было очень, очень хорошо.
Слезы уже катились по щекам, все внутри сводило от боли. Моя решимость ослабла. Мне захотелось распахнуть дверь и крикнуть, что я передумала…
Нет, так нельзя. Я не могу перебегать из рук одного мужчины, которого не помню, прямо в объятия другого.
– Мне нужно ехать, – прошептала я, отворачиваясь, чтобы не видеть Джона, и с силой вытирая глаза. – Мне нужно ехать. Мне нужно ехать.
Я захлопнула дверцу, и такси медленно отъехало.