Помнишь меня?

Я пыталась. Старалась как могла. Сделала все, что могла придумать, желая показать отделу – я не стерва.
Я повесила объявление с просьбой вписывать идеи для вылазки куда-нибудь всем отделом – на листке не появилось ни единого предложения. Я купила цветы на подоконники – никто не обратил на них внимания. Сегодня я принесла огромную подарочную корзину сдобных булочек с черникой, ванилью и шоколадом и поставила ее на ксерокс, снабдив табличкой: «От Лекси. Угощайтесь!»
Несколько минут назад я выходила в отдел. Никто не взял ни одной булочки. Ничего, просто время еще раннее. Подожду минут десять и снова проверю.
Я перевернула страницу в папке, которую читала, и в документе на экране. Разбираясь в бумажных и компьютерных файлах, я пыталась увязать различные моменты. Тут я, не желая того, широко зевнула и обессиленно опустила голову на стол. Ужас как устала. Я совершенно вымоталась. Прихожу каждое утро ровно в семь лишь для того, чтобы хоть немного разобраться в этой горе бумаг. Глаза покраснели от бесконечного чтения.
Я почти не хотела сюда возвращаться. Наутро после псевдосекса с Эриком проснулась бледная как смерть, с чудовищной головной болью и полным отсутствием желания когда-либо снова появляться в офисе. Спотыкаясь, я добралась до кухни, приготовила чай с тремя ложками сахара, села и написала на листе бумаги, болезненно морщась при каждом движении:

Варианты:
1. Сдаться.
2. Не сдаваться.

Я смотрела на листок целую вечность и наконец провела жирную черту поперек пункта номер один.
Недостаток первого варианта заключался в том, что никогда не знаешь наперед. Нельзя со стопроцентной точностью предсказать, сможешь ты справиться с задачей или нет. А меня уже тошнит от недосказанности и зловещих тайн собственной жизни. Поэтому сейчас я сижу в кабинете и продираюсь сквозь суконный язык протокола дебатов о ценовых тенденциях на ковровое волокно от 2005 года – просто на всякий случай. Вдруг это важно.
Хотя, если подумать, это никак не может быть важным. Я закрыла папку, встала, размяла затекшие ноги и на цыпочках подошла к двери. Приоткрыв ее, с надеждой посмотрела в отдел. Через стеклянную перегородку корзину отлично видно. Булочки остались нетронутыми.
Я была подавлена. В чем дело, почему никто не угощается? Может, нужно громко сказать, что это угощение для всех? Я вышла из кабинета.
– Всем привет! – бодро сказала я. – Я хотела сказать, что булочки всем вам, от меня. Свежие, только из пекарни. Так что не стесняйтесь и берите!
Мне никто не ответил. Девушки даже не подали виду, что заметили меня. Может, я превратилась в невидимку?
– Ладно, как хотите. – Я принужденно улыбнулась. – Приятного аппетита. – Резко повернувшись, я вышла.
Все, я свое дело сделала. Если они хотят булочек, значит, подойдут и возьмут. Нет – значит, нет. Вопрос закрыт. Мне наплевать. Как будет, так и будет. Я вновь села за стол, открыла один из последних финансовых отчетов и повела пальцем по колонкам результатов продаж напольных покрытий. Через несколько секунд я откинулась на спинку стула, растирая глаза кулаками: цифры лишь подтверждали то, что я уже давно поняла: отдел работает из рук вон плохо.
В прошлом году продажи немного поднялись, но они по-прежнему очень и очень низкие. Если мы не переломим эту тенденцию, налетим на серьезные неприятности. Вчера я заговорила об этом с Байроном, но он отнесся к сообщению с поразительным безразличием. Как он может быть таким пофигистом? Я написала на стикере: «Обсудить продажи с Байроном», – и положила ручку.
Ну почему они не едят мои булочки?
Покупая сегодня утром корзину, я возлагала на сдобу большие надежды, представляя, как у всех просветлеют лица и девушки скажут: «Отлично придумано, Лекси! Спасибо!» Теперь я упала духом. Похоже, подчиненные действительно ненавидят меня. Это как же нужно не любить человека, чтобы отказаться от прекрасной выпечки? Тем более от роскошных булочек класса де-люкс – пухлых, свежайших и с лимонной глазурью на тех, что с черникой?
Тихий разумный голосок в голове настойчиво советовал оставить все как есть и забыть об инциденте. Подумаешь, булки!
Но я не могла. Не в силах усидеть на месте, вскочила и быстрым шагом направилась в отдел. Горка булочек оставалась девственно-нетронутой. Все что-то печатали или говорили по телефону, игнорируя и булочки, и начальство.
– Ну что, никто не хочет булочку? – небрежно спросила я. – Между прочим, очень вкусная выпечка!
– Булочку? – наконец сказала Фи, наморщив лоб. – Я не вижу никаких булочек. – Она демонстративно огляделась, изображая удивление. – Кто-нибудь видит булочки?
Все с деланным недоумением пожали плечами.
– Ты имеешь в виду английскую булочку? – озадаченно хмурила брови Каролин. – Или французскую?
– В «Старбаксе» есть выпечка. Я могу послать за булками, если хотите, – сказала Дебс, с трудом сдерживая смех.
Ха-ха. Очень смешно.
– Прекрасно, – сказала я, стараясь не показать обиды. – Решили валять дурака как дети малые – дело ваше. Я хотела как лучше.
С трудом заставляя себя дышать ровно, я пошла к выходу. За спиной раздалось хихиканье и фырканье, но я твердо решила не обращать внимания. Реагировать было бы ниже моего достоинства. Мне необходимо оставаться спокойной, как подобает руководителю. Нельзя терять самообладание и выдавать свои чувства…
Но я не могла с собой справиться. Обида и гнев поднимались во мне, как лава в вулкане. Как они могут быть такими дрянями?
– Хотя прекрасного тут мало. – Развернувшись, я вновь вошла в отдел. Лицо горело. – Слушайте, я потратила время и силы, чтобы принести сюда эти булки. Я хотела угостить каждую из вас, а вы делаете вид, что не замечаете корзины…
– Извини, Лекси, – с невозмутимым видом и притворным сожалением сказала Фи, – но я понятия не имею, о чем ты. Каролин фыркнула, сдерживая смех, и что-то внутри меня взорвалось.
– Вот об этом я говорю! – Схватив булочку с шоколадной крошкой, я ткнула ее Фи в лицо так, что она отшатнулась. – Вот об этих треклятых булочках! Если вы решили нос воротить, я сама их съем! – Я затолкала булку в рот и начала ее яростно жевать, затем откусила еще один громадный кусок. Крошки дождем сыпались на пол, но мне было наплевать. – Да я их все с удовольствием съем! – рявкнула я набитым ртом. – А чего жалеть? – Схватив булочку с черникой, я и ее затолкала в рот. – М-м-м-м, вкуснятина!
– Лекси?
Я обернулась, и под ложечкой судорожно сжалось. В дверях стояли Саймон Джонсон и Байрон.
Последний явно еле сдерживал торжествующее ржание. Саймон смотрел на меня как на гориллу в зоопарке, разбрасывающую корм по вольере.
– Саймон! – в ужасе воскликнула я, и фонтан крошек вылетел у меня изо рта. – Ухм… мням… Здравствуйте, как поживаете?
– Да вот хотел с тобой переговорить, если ты не занята, – сказал Саймон, вопросительно приподняв бровь.
– Конечно, нет! – Я наскоро пригладила волосы, безуспешно пытаясь проглотить непрожеванную булку. – Пройдемте в мой кабинет.
Минуя приемную, я поймала свое отражение в стеклянных дверях и ужаснулась, увидев красные от усталости глаза с густой сетью прожилок. Там и сям висели выбившиеся пряди, так что прическа тоже выглядела не лучшим образом. Ладно, сейчас я все равно не могу это поправить.
– Итак, Лекси, – начал Саймон, когда я закрыла дверь и положила недоеденную булочку на стол. – Только что у меня был очень содержательный разговор с Байроном о седьмом июня. Он, конечно, сообщил тебе о последних наработках?
– Конечно, – кивнула я, делая, вид, что знаю, о чем идет речь. Однако дата седьмое июня мне ничего не говорила. Что должно произойти седьмого июня?
– Совет для принятия окончательного решения я запланировал на понедельник. Сейчас я больше ничего не добавлю: конфиденциальность здесь–это главное… – Саймон внезапно замолчал и нахмурился: – Знаю, что у тебя есть сомнения, Лекси. У всех нас есть сомнения. Но, право же, других вариантов я не вижу.
О чем, о чем он говорит? – Саймон, я уверена, мы сможем с этим разобраться, – ляпнула я, отчаянно надеясь, что директор не попросит меня объяснить подробнее.
– Вот умница, Лекси! Я знал, что ты образумишься. – Саймон вновь заговорил нормальным голосом, и в его тоне появились мажорные нотки. – Сегодня я встречаюсь с Джеймсом Гаррисоном, новым руководителем «Саутис». Что ты о нем думаешь?
Слава Богу, наконец-то знакомое имя!
– Ах да, – быстро сказала я. – Я считаю, что сейчас «Саутис», к сожалению, не в лучшей форме. Нам нужно искать другого дистрибьютора.
– Ох, Лекси, осмелюсь просить тебя переменить мнение! – со смехом встрял в разговор Байрон. – «Саутис» только что предложила нам более выгодные условия по ценам и услугам. – Он повернулся к Саймону. – На прошлой неделе я провел целый день с представителями «Саутис» и Кифом из «Мягкой мебели». Джеймс Гаррисон совершил настоящий переворот в своей компании. Я до сих пор под впечатлением.
Мои щеки горели. Вот ублюдок!
– Лекси, разве ты не согласна с Байроном? – Саймон с удивлением повернулся ко мне. – Ты уже встречалась с Джеймсом Гаррисоном?
– Я… М-м-м… Нет, – с трудом выдавила я. – Уверена, что Байрон прав.
Этот гад меня подставил. Намеренно.
Повисла тяжелая пауза. Саймон смотрел на меня с разочарованным недоумением.
– Понятно, – произнес он наконец. – Ну что ж, мне пора идти. Рад был увидеться, Лекси.
– До свидания, Саймон. – Я проводила директора до дверей кабинета, стараясь говорить с подобающей топ-менеджеру уверенностью. – Надеюсь, мы скоро увидимся. Может быть, сходим вместе на ленч…
– Эй, Лекси, – неожиданно остановил меня Байрон, указывая пальцем на мой зад. – У тебя что-то прилипло к юбке.
Я схватилась за задницу и нащупала приклеенный на юбку стикер. Взглянула на него, и земля ушла из под ног. На листочке розовым фломастером кто-то вывел печатными буквами: «Я хочу Саймона Джонсона».
Я не могла поднять глаза на своего директора. Голова, по ощущениям, готова была взорваться.
Байрон фыркнул:
– Да у тебя там не только это…
Он дернул головой, указывая направление, и я, онемев, нащупала и оторвала второй стикер, на котором значилось: «Саймон! Возьми меня!»
– О, это чья-то глупая шутка! – безнадежно сказала я, скомкав стикеры. – Персонал… развлекается.
Судя по всему, Саймон Джонсон не оценил остроумия неизвестного автора.
– Понятно, – сказал он после паузы. – Ладно, Лекси, увидимся позже.
Он круто развернулся и пошел по коридору с Байроном. Через секунду я услышала, как мой мерзавец зам непринужденно начал:
– Саймон, теперь вы убедились? Она абсолютно…
Я стояла и смотрела им вслед, дрожа от потрясения. Вот и все, абзац карьере, а ведь я даже не имела возможности проявить себя на новом поприще. Как в тумане прошла обратно в кабинет и опустилась на стул. Мне не справиться с этой работой. Я вымоталась и выдохлась. Байрон меня подставил, и никто не хочет моих булочек.
Последняя мысль показалась мне просто невыносимой, и я почувствовала, как по щеке катится слеза. Я закрыла лицо руками и затряслась в беззвучных рыданиях. Надо же, мне казалось, все будет отлично. Я думала, быть начальником интересно и весело. Я как-то не отдавала себе отчета в том, что… Никогда не представляла…
– Эй! – Чей-то тихий голос прервал мои размышления. Я подняла голову и увидела Фи, которая, видимо, только что вошла и прикрыла дверь.
– О, привет. – Я наскоро вытерла глаза. – Извини, я тут…
– Ты как? – неловко спросила она.
– Все нормально. – Нашарив платок в ящике стола, я как следует высморкалась. – Ты что-то хотела?
– Извини за стикеры, – сказала Фи, покусывая губу. – Мы не предполагали, что сюда спустится Саймон. Просто решили приколоться.
– Ничего. – Голос мой все еще немного дрожал. – Вы не могли знать.
– Что он сказал?
– Отнесся без восторга, – вздохнула я. – Но он в любом случае от меня не в восторге, поэтому какая разница? – Я отщипнула кусочек булочки с шоколадом, сунула в рот и немедленно почувствовала себя лучше. На наносекунду.
Фи смотрела на меня во все глаза.
– Мне казалось, ты больше не ешь углеводы, – произнесла она наконец.
– Ага, щас. Можно подумать, я могу прожить без шоколада. – Я сунула в рот сразу полбулки. – Женскому организму необходим шоколад. Это научно доказанный факт.
Фи растерянно заморгала.
– Странно, – сказала она, помолчав. – Ты говоришь совсем как прежняя Лекси.
– Я и есть прежняя Лекси. – Меня охватили неимоверная усталость и нежелание объяснять все в сотый раз. – Фи… Представь, вот ты проснешься завтра, а на дворе 2010 год. И тебе будет необходимо привыкать к абсолютно новой жизни и быть совершенно другим человеком. Примерно так произошло и со мной. – Отломив от булки очередной кусок, я несколько секунд смотрела на него, потом положила на стол.
– Я не представляю этого нового человека. Я не знаю, почему я стала такой. И это, в общем… тяжело.
Воцарилось долгое молчание. Я упорно смотрела в стол, борясь с подступающими рыданиями, кроша булку и не смея поднять глаза. Мне казалось, что Фи отпустит саркастическое замечание или поднимет меня на смех, а я не выдержу и вновь ударюсь в слезы.
– Лекси, прости меня, – едва слышно сказала Фи. – Я… Мы не понимали. Ведь внешне ты не изменилась…
– Да. – Я невесело улыбнулась. – Я теперь похожа на Барби-шатенку. – Я подняла каштановую прядь и вновь отпустила ее. – Когда в больнице подошла к зеркалу, то чуть не умерла от шока – не знала, кто это.
– Слушай, – повторила Фи, кусая губы и накручивая на палец кончик «хвоста», – я прошу прощения. За булки, за постеры и… за все остальное. Хочешь, пойдем сегодня с нами на ленч? – Она подалась вперед и добавила звенящим от волнения голосом: – Давай все начнем сначала!
– Я бы с удовольствием, – с благодарностью улыбнулась я. – Но сегодня не могу – обедаю с Лузером Дейвом.
– С Лузером Дейвом?! – произнесла Фи с таким изумлением, что я не сдержала смех. – Господи, Лекси, надеюсь, ты не собираешься…
– Нет! Конечно, нет. Я просто пытаюсь выяснить, что случилось в моей жизни за последние три года. Складываю головоломку. – Тут до меня дошло, что Фи может дать ответы на все вопросы. – Слушай, а ты не знаешь, из-за чего я рассталась с Лузером Дейвом?
– Понятия не имею. – Фи дернула плечом. – Ты не делилась, что у вас произошло. Ты всех нас вычеркнула из своей жизни. Даже меня. Казалось, для тебя все потеряло ценность, кроме карьеры. И в конце концов мы бросили попытки до тебя достучаться. – Ее лицо потемнело от обиды.
– Прости меня, Фи, – неловко сказала я. – Я не хотела отгораживаться от друзей. По крайней мере думаю, что не хотела… – Настоящий сюр – извиняться за что-то, о чем я ничего не помню.
– Да ладно, это же была не ты… То есть ты, но… не ты. – Фи замолчала. Она тоже запуталась.
– Пойду. – Взглянув на часы, я поднялась. – Может, у Лузера Дейва найдутся ответы.
– Лекси, – смущенно сказала Фи. – Ты еще один пропустила.
Она показала пальцем на мою юбку. Я в третий раз схватила себя за задницу и сорвала очередной стикер, на котором значилось: «Саймон Джонсон, я согласна быть твоей!»
– Да ни за что на свете, – хмыкнула я, комкая бумажку.
– Не согласна? – лукаво улыбнулась Фи. – А я бы хоть сейчас.
– Не верю! – Я невольно хихикнула – такую забавную рожицу она скорчила.
– А что, он подтянутый, тренированный…
– Да из него песок сыплется! Небось вообще уже не может… – Наши взгляды встретились, и мы захохотали, неудержимо и искренне, как в прежние времена. Я уронила жакет и присела на подлокотник дивана, держась за живот, не в силах остановиться. По-моему, я так не смеялась с тех пор, как пришла в себя после аварии; словно долго копившееся напряжение и обида выплескивались сейчас со смехом.
– Господи, как я по тебе соскучилась, – запыхавшись, выговорила Фи.
– Мне тебя тоже ужасно не хватало. – Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. – Фи, я хочу от чистого сердца извиниться за все, что сделала. И за то, какой была.
– Брось, – мягко, но решительно перебила меня Фи, подавая жакет. – Иди и поговори с Лузером Дейвом.
Как оказалось, Лузер неплохо преуспел за три года. Даже, я бы сказала, на удивление неплохо. Теперь он работал в авторемонтной мастерской в главном офисе фирмы на какой-то почти начальничьей должности. Он появился из лифта в щегольском полосатом костюме, с порядочно отросшими по сравнению с «ежиком»-2004 волосами и в очках без оправы. От неожиданности я вскочила с места и воскликнула:
– Лузер Дейв! Нет, только гляньте на этого франта!
Он вздрогнул и украдкой огляделся, проверяя, есть ли кто в холле.
– Меня давно никто не называет Лузером, – огрызнулся он, понизив голос. – Просто Дэвид, понятно?
– О, понятно. Извини… Дэвид. Бучем тоже не зовут? – не удержалась я, и он недобро на меня посмотрел.
Немалое прежде брюшко тоже исчезло – я заметила это, когда Лузер прислонился к приемной стойке и перебросится парой слов с секретаршей. Должно быть, теперь он тренируется по-человечески, а то раньше, помнится, пять раз подняв гантели, демонстративно открывал пиво и садился к телевизору смотреть соккер.
Сейчас, оглядываясь назад, я не могла поверить, что столько времени терпела этого типа. Заношенные трусы, разбросанные по квартире, туповатые шутки исключительно в адрес женского пола. Полная паранойя, – добиваться от него предложения руки и сердца, активного участия в домашних делах и непременно трех крошек в перспективе.
Теперь я видела, что при таком раскладе ему бы слишком повезло. Сомбреро было бы явно не по Хуану.
– Хорошо выглядишь, Лекси. – Отвернувшись от секретарши, он смерил меня взглядом. – Сколько лет сколько зим. Видел тебя по телику в «Амбиции». Меня и самого в свое время звали в такое шоу, – он снисходительно посмотрел на меня, – но это уже был не мой уровень. Я занимаюсь скоростным комплексным проектированием и строительством. Ну что, пошли?
Простите, но я положительно не могла воспринимать Лузера Дейва серьезно и видеть в нем крутого бизнесмена Дэвида, доку в скоростном проектировании. Мы вышли из офиса и направились в заведение, которое Лузер отрекомендовал как «хорошую местную забегаловку», причем он всю дорогу не закрывал телефон, громко обсуждая «сделки» и «предприятия» и исподтишка косясь на меня.
– Bay, – сказала я, когда он наконец сложил мобильник. – Вижу, ты большим начальником заделался.
– У меня «форд-фокус», – сообщил он деланно небрежным тоном. – И корпоративная карта «Амэкс». И право пользования корпоративным шале на горнолыжном курорте.
– Здорово! – За разговором мы дошли до «забегаловки», оказавшейся маленьким итальянским ресторанчиком, и уселись за стол. Подавшись вперед и поставив подбородок на руки, я наблюдала за Лузером Дейвом, который заметно нервничал – без конца перелистывал ламинированное меню и то и дело проверял сотовый якобы в поисках новых сообщений.
– Дэвид, – спросила я, – ты получил мою эсэмэску, где сказано, почему я хочу встретиться?
– Секретарша сказала, ты хочешь поговорить о прежних временах, – осторожно ответил он.
– Да. Дело в том, что я попала в аварию. И теперь мне приходится заново во всем разбираться, выяснять, что происходило, в том числе говорить и о нашем разрыве…
Лузер Дейв вздохнул:
– Милая, а стоит ли повторять это снова? В свое время мы достаточно сказали друг другу…
– Что повторять?
– Сама знаешь. – Он огляделся по сторонам и заметил прохлаждавшегося неподалеку официанта. – Эй, обслужите нас, пожалуйста! Вино у вас есть? Принесите бутылку красного домашнего!
– Дело как раз в том, что я не знаю. Понятия не имею, что произошло. – Я сильнее подалась вперед, стараясь привлечь его внимание. – У меня амнезия. Я ничего не помню.
Очень медленно Лузер Дейв обернулся и уставился на меня, словно заподозрив розыгрыш.
– У тебя амнезия? – Да! Я в больнице лежала.
– Черт побери! – Он покрутил головой. В этот момент подошел официант, и я, стиснув зубы, переждала канитель дегустации вина из открытой бутылки и разливания его в бокалы. – Значит, ты ничего не помнишь?
– Ничего о последних трех годах. Так вот, я хочу знать – почему мы расстались? Что-нибудь произошло. Мы отдалились постепенно – или что?
Мой бывший бойфренд ответил не сразу, глядя на меня поверх своего бокала:
– А есть что-нибудь, что ты не забыла?
– Последнее, что я помню, – это вечер накануне похорон отца. Я была в ночном клубе, очень рассердилась, когда ты не пришел, потом поскользнулась на скользкой от дождя лестнице и… Все.
– Да-да, – кивнул он, о чем-то думая. – Я помню тот вечер. Поэтому мы и расстались.
– Почему? – озадаченно спросила я.
– Потому что я не пришел. Ты меня выставила. Финита. – Он отпил большой глоток вина, заметно успокоившись.
– Что? – изумилась я. – Выставила тебя?!
– На следующее утро. Сказала, с тебя хватит, между нами все кончено…
Я нахмурилась, пытаясь представить себе эту сцену.
– Мы что, крупно поссорились?
– Не то чтобы поссорились, – замявшись на секунду, ответил Дейв. – Скорее все обсудили, как взрослые люди. Мы согласились, что будет правильным расстаться, и ты сказала – может, это и будет самая большая ошибка в твоей жизни, но ты не в силах обуздать свою ревнивую, собственническую натуру.
– Неужели? – Такое просто не укладывалось в голове.
– Да. Я предложил сопроводить тебя на похороны, хотел поддержать, но ты меня и видеть не хотела. – Он отпил глоток вина. – Однако я не затаил на тебя обиды. Я сказал: «Лекси, ты всегда будешь мне дорога. Чего хочешь ты, того хочу и я». Я подарил тебе розу, поцеловал на прощание и ушел. Это было прекрасно.
Я поставила бокал и пристально посмотрела на Лузера Дейва. Он смотрел на меня открыто и невинно, как, бывало, делал прежде, убеждая клиентов купить дутую автостраховку якобы с дополнительной премией.
– Так все и было?
– Слово в слово. – Он взял меню. – Будешь чесночный хлеб?
Это у меня разыгралось воображение или у него очень поднялось настроение после того, как он узнал, что у меня амнезия?
– Слушай, Лузер, а ты меня за нос не водишь? – спросила я, буравя его самым решительным и проницательным взглядом, на какой была способна.
– Конечно, нет, – оскорбился он. – И прекрати называть меня Лузером.
– Пардон, – вздохнула я, разворачивая хлебную палочку. Может, Лузер Дейв говорит правду. Или по крайней мере выдает свою версию того, что произошло. Может, я и вправду его выставила. В тот вечер я действительно дошла до белого каления. – А что случилось потом? – Я разломила палочку надвое и принялась с аппетитом ее грызть. – Что-нибудь еще можешь вспомнить? Отчего я вдруг так рьяно занялась карьерой и оттолкнула близких подруг? Что происходило в моей душе?
– Почем мне знать? – Лузер Дейв изучал страничку фирменных блюд. – Ты не против, если мы возьмем лазанью на двоих?
– Все это так странно… – Я потерла лоб. – Словно меня бросили в центре карты с нарисованной стрелкой и надписью «Ты здесь». А я хочу знать, как я туда попала.
Неожиданно Лузер Дейв отвлекся от меню.
– Так тебе нужен спутниковый навигатор! – изрек он с видом далай-ламы, просвещающего темных паломников на вершине горы.
– Точно! В этом-то все дело! – нетерпеливо воскликнула я. – Я словно заблудилась, а если смогу отследить маршрут, то как-нибудь выберусь назад.
– Я могу продать тебе навигатор, – сказал Лузер Дейв.

– Что? – не поняла я.
– Говорю, я готов продать тебе спутниковый навигатор. – Он почесал нос. – Мы в авторемонтной как раз расширяемся, у нас теперь чего только нет…
Я была готова лопнуть от разочарования.
– Мне не нужен навигатор! – почти заорала я. – Это метафора! Ме-та-фо-ра!
– Да-да, конечно, – закивал Лузер Дейв, сдвинув брови, словно переваривая и обдумывая услышанное. – Это встроенная система, что ли?
Я не верила своим ушам. Неужели я когда-то встречалась с этим идиотом?
– Ага, – сказала я наконец. – «Хонда» такие делает. Давай жуй чесночный хлеб.
Часом позже, приехав домой, я первым делом решила спросить у Эрика, что он знает о моем разрыве с Лузером Дейвом – мы наверняка рассказывали друг другу о прежних романах, но, едва войдя в пентхаус, шестое чувство мне подсказало, что момент неподходящий. Эрик кружил по квартире с трубкой у уха, и вид у него был страшно напряженный.
– Быстрей, Лекси, – бросил он, прикрыв микрофон рукой. – Мы опаздываем.
– Куда?
– Куда?! – повторил Эрик с таким видом, словно я спросила, что такое сила тяжести. – На презентацию!
Черт, сегодня же вечеринка по случаю начала продажи квартир в «Синем-42»! Я об этом знала, но совершенно забыла.
– Конечно, – спохватилась я. – Бегу готовиться.
– Почему ты не подберешь волосы? – Задержав взгляд на моей прическе, бросил Эрик. – Так ходить нельзя, это непрофессиональный вид.
– О-о… Э-э-э… Понятно.
В полном смятении я переоделась в черный шелковый, прекрасно сидящий костюм, надела самые высоченные шпильки, какие нашлись в гардеробной, и быстро соорудила из волос блестящий узел. Дополнив наряд бриллиантовыми украшениями, я повернулась к зеркалу.
А-а-а, как формально я выгляжу! Вылитый актуарий  или регистратор суда. Нужно что-то еще. Разве у меня не осталось ни одной брошки? Шелковых цветов, легких шарфиков, блестящих заколок? Чего-нибудь веселенького? Я порылась в ящиках, но не нашла ничего, кроме простого бежевого стеганого обруча для волос. Гениально. Подлинная оригинальность стиля.
– Готова? – спросил Эрик, входя. – Чудесно выглядишь. Пойдем.
Ужас просто – я еще никогда не видела мужа таким напряженным и взбудораженным. Всю дорогу он говорил по телефону, а отложив наконец мобильный в сторону, принялся барабанить по нему пальцами, глядя в окно машины.
– Уверена, все пройдет на высшем уровне, – попыталась успокоить его я.
– Должно пройти. – Эрик даже не повернул голову. – Презентация даст мощный толчок продажам нашего элитного жилья. Приглашены сливки ультракрупных капиталов. Море прессы. После сегодняшней презентации все в Лондоне заговорят о «Синем-42».
Когда машина свернула в ворота, у меня дух захватило от восхищения. Ведущую ко входу дорогу освещали два ряда горящих пропановых факелов. В ночном небе бродили лазерные лучи. Красная ковровая дорожка ожидала гостей, и возле нее уже томилась пара фотографов. Казалось, сегодня здесь торжественно отмечают премьеру фильма.
– Эрик, это чудесно! – Я восторженно стиснула его руку. – Вас ожидает триумф!
– Будем надеяться! – Впервые за весь вечер на губах Эрика промелькнула напряженная улыбка. Водитель открыл дверцу с моей стороны. Подхватив сумку, я повернулась выходить.
– Ох, Лекси, – задержал меня Эрик, ощупывая карманы. – Чуть не забыл. Хотел тебе отдать. – Он протянул мне листок бумаги.
– Что это? – спросила я с улыбкой, разворачивая бумагу. Через секунду улыбка подувяла и растаяла сама собой. Это оказался счет. Наверху стояло имя Эрика, но он зачеркнул его и написал: «Переадресовано Лекси Гардинер». Я изумленно пробежала строчки инвойса: «Изделия из стекла „Челси-Бридж“, наименование – Большой леопард (дутое стекло), количество – 1 шт., к оплате – 3200 фунтов».
– Я заказал замену, – пояснил Эрик. – Можешь заплатить в любое время. Выпиши чек или просто переведи деньги на мой банковский счет…
Он выставил мне счет?! – Ты хочешь, чтобы я заплатила за леопарда? – Я выдавила смешок. Уж не шутит ли он? – Из моих денег?
– Но ты же его разбила, – удивленно напомнил Эрик. – А в чем проблема?
– Нет! Все… все в порядке. – Я проглотила возникший в горле ком. – Выпишу тебе чек, как только мы приедем домой.
– О, это не срочно, – улыбнулся муж и указал на ожидавшего у открытой двери водителя. – Нам пора.
Все в порядке, твердила я себе. Все честно. Эрик вполне справедливо выставил мне счет. Видимо, у нас в семье так заведено.
«В нормальной семье не может быть так заведено.
Стоп. Прекратили брюзжать. У меня отличный брак. У меня чудесный муж».
Я затолкала листок в сумку, весело улыбнулась водителю, выбралась из машины и пошла за Эриком по красной ковровой дорожке.