Помнишь меня?

Мне сделали чашку крепкого чая. Отличное средство от амнезии, не правда ли, – чашка горячего чая?
Ладно, хватит брюзжать. Сарказм не по делу. Я благодарна за чай. По крайней мере есть за что ухватиться. Наконец хоть что-то реальное, пусть это всего лишь чашка.
Пока доктор Харман распространялся о неврологическом обследовании и срезах КТ,  я каким-то образом смогла взять себя в руки и даже стала кивать в нужных местах, как бы говоря: «Никаких проблем, я спокойна, я совершенно спокойна», – хотя внутри все кипело. Правда оглушала наотмашь снова и снова, пока у меня не начала кружиться голова.
Когда врача наконец вызвали по пейджеру и ему срочно пришлось откланяться, я испытала огромное облечение. Я уже с трудом выносила его попытки меня разговорить – все равно почти не слушала, что он там нес. Отхлебнув чайку, я обреченно хлопнулась на подушки (кстати, хочу взять назад все пренебрежительные высказывания – чай оказался выше всяких похвал).
Дежурство Морин закончилось, и в палате осталась светловолосая Николь, строчившая что-то в моей карте.
– Как вы себя чувствуете?
– Очень и очень странно, – попыталась улыбнуться я.
– Ничего, – сочувственно улыбнулась Николь в ответ. – Не берите в голову… То есть не волнуйтесь, ваш мозг пытается перезагрузиться.
Я смотрела, как она сверилась с часами и записала время.
– А при амнезии, – отважилась спросить я, – утраченные воспоминания потом возвращаются?
– Обычно да, – уверенно кивнула медсестра.
Я плотно закрыла глаза и изо всех сил попыталась силой мысли пробить невидимую стену между мной и прошлым. Некоторое время я ждала, не всплывет ли что-нибудь в памяти, ну хоть какая-нибудь зацепка…
Ничего. Только черное, неподвижное ничто.
– Расскажите мне о 2007-м, – открыла я глаза. – Кто сейчас премьер-министр? И кто президент США?
– Тони Блэр, – отозвалась Николь. – И президент Буш.
– А все те же.
– И президент Буш.
– А все те же. – Я лихорадочно соображала, что еще спросить. – Ну а проблему глобального потепления решили? Лекарство от СПИДа нашли?
Николь пожала плечами:
– Пока нет.
Могли бы и подсуетиться, за три-то года! Вроде бы человечеству полагается продвигаться по пути прогресса. Честно признаться, 2007-й меня слегка разочаровал.
– Может, принести вам журнал? – спросила Николь. – Я все равно пойду вам за завтраком…
Она исчезла за дверью и вскоре вернулась со свежим «Хэллоу!».
Я пробежала глазами заголовки и задохнулась от шока.
– Дженнифер Энистон и ее новый бойфренд, – неуверенно прочла я вслух. – Какой еще новый бойфренд? Для чего ей новый бойфренд?
– Пригодится. – Николь равнодушно взглянула на заголовок. – Она же рассталась с Брэдом Питтом.
– Дженнифер и Брэд расстались? – Я в ужасе воззрилась на медсестру. – Вы шутите! Они не могли вот так все разорвать!
– Питт ушел к Анджелине Джоли. У них уже родилась дочка.
– Нет! – взвыла я. – Джен и Брэд такая отличная пара, они просто созданы друг для друга! А как же великолепные свадебные фотографии, а…
– Они уже в разводе, – пожала плечами Николь, явно не осознав важности события.
В моей многострадальной голове решительно не укладывалось, что Дженнифер с Брэдом развелись. Положительно, мир сошел с ума!
– Остывшие новости, все уже об этом забыли. – Николь успокаивающе потрепала меня по плечу. – Я принесу вам завтрак. Какой предпочитаете – полный английский, континентальный или фруктовую корзинку? А может, все три?
– Э-э… Континентальный, пожалуйста. Спасибо большое. – Я открыла журнал, но тут же вновь захлопнула. – Подождите. Корзинки с фруктами?! Это что же, у Национальной службы здравоохранения теперь такое влияние?
– Нет, НСЗ все та же, – улыбнулась медсестра. – Просто вы в частном отделении.
В частном?! Но мне не по карману лечение в частной клинике!
– Позвольте налить вам свежего чая. – И Николь взяла красивую фарфоровую чашку и принялась наливать темно-коричневый напиток.
– Стойте! – в панике завопила я. Я не могу позволить себе этот чай. Он стоит, наверное, пятьдесят фунтов чашка.
– Что-нибудь не так? – удивилась Николь.
– Мне это не по средствам, – выпалила я смущенно. – Простите, я не знаю, как попала в эту роскошную палату. Меня должны были отвезти в государственную больницу. Буду счастлива переехать в…
– Все входит в вашу частную медицинскую страховку, – остановила меня медсестра с плохо скрываемым удивлением. – Не беспокойтесь.
– О-о… – осеклась я. – Тогда ладно.
У меня есть приличная медицинская страховка? А, ну да, конечно. Мне теперь двадцать восемь, и я, должно быть, поумнела.
Мне двадцать восемь лет.
Это сравнимо с ударом под ложечку. Я другой человек, меня прежней больше нет.
В смысле, я, конечно, по-прежнему существо, но я на три года старше. И черт его знает, какая я теперь. Вглядывалась в свою двадцативосьмилетнюю руку, словно ища подсказку. Теперь я незнакомка, которая в состоянии позволить себе дорогую медицинскую страховку, прекрасный маникюр и…
Подождите-ка… Я медленно повернула голову и уставилась на глянцевый шедевр Луи Вуиттон.
Нет. Это невозможно. Эта дизайнерская сумка стоимостью в миллион фунтов, за которой охотятся даже кинозвезды, не может принадлежать…
– Николь! – Я проглотила комок в горле, пытаясь говорить непринужденно и безразлично. – Как вы думаете, эта сумка… моя?
– Должна быть ваша, – кивнула медсестра.
– Давайте я проверю… – Она открыла луивуиттоновский шедевр и выудила бумажник той же фирмы. – Да, ваша. – Она повернула ко мне открытый бумажник так, чтобы я видела платиновую карту «Амэкс» с вытисненной надписью «Лекси Смарт».
Я не мигая уставилась на тисненые буквы, В голове словно произошло короткое замыкание. Это моя платиновая кредитка. Это мой «Луи Вуиттон».
– Но такие сумки стоят как не знаю что, тысячи фунтов! – еле слышно пискнула я – горло сдавило так будто меня душили.
– О да! – Николь неожиданно рассмеялась. – Расслабьтесь, она и вправду ваша!
Я с опаской погладила ручку сумки, не осмеливаясь за нее взяться. Поверить не могу, что эта прелесть принадлежит мне. Откуда она у меня? Я что, так много зарабатываю?
– Значит, я и в самом деле попала в автомобильную аварию? – подняла я глаза, испытав острое желание узнать о себе все, причем немедленно. – И сама была за рулем? У меня действительно «мерседес»?
– Ну да. – Николь явно забавляла моя недоверчивость. – Разве у вас не было «мерседеса» тогда, в 2004-м?
– Вы шутите? Я даже водить не умею!
Когда я научилась водить? С каких пор позволяю себе дизайнерские сумки и «мерседесы», Бога ради?
– Проверьте сумку, – предложила Николь. – Может, то, что в ней лежит, подтолкнет воспоминания?
– О'кей, отлично придумано.
С холодком под ложечкой я открыла сумку. Потянуло запахом дорогой кожи, смешанным с ароматом незнакомых духов. Я сунула руку внутрь, и первым предметом, который я вытащила, оказалась крошечная компактная пудреница «Эсте Лаудер» с золотой табличкой. Я тут же открыла ее, чтобы посмотреть в зеркальце.
– У вас на лице несколько порезов, Лекси, – быстро вставила Николь. – Не тревожьтесь, они заживут.
Встретившись с собой взглядом в крошечном зеркальце, я испытала странное облегчение. Это по-прежнему я, хотя и с огромной ссадиной на веке. Я водила пудреницей перед лицом, пытаясь получше себя рассмотреть. С содроганием узрев повязку на голове, я наклонила зеркальце и увидела свои губы, странно пухлые и розовые, словно я взасос целовалась всю прошлую ночь, и…
О Господи!
Это не мои зубы. Они прямые и белые! Безупречный ряд сияющих зубов. Я смотрела на рот незнакомки.
– С вами все в порядке, Лекси? – вывела меня из оцепенения Николь.
– Мне нужно нормальное зеркало, – выдавила я. – Мне необходимо на себя посмотреть. Николь, где тут у вас зеркала?
– В ванной есть. – Она пошла к дальней стене палаты и открыла дверь. – Кстати, вам полезно будет подвигаться.
Я сползла с высокой металлической кровати. Ноги дрожали, но я довольно резво доковыляла до туалетной комнаты.
– Значит, так, – сказала Николь. – У вас кое-где синяки и порезы, поэтому ваш вид может вас слегка шокировать. Вы готовы?
– Да, все в порядке. Просто покажите мне меня. – И я глубоко вздохнула, приготовившись к худшему. Николь захлопнула дверь, открыв зеркало, прикрепленное с внутренней стороны.
Это… я?
Я онемела. Ноги, как мне показалось, превратились в желе. Я схватилась за вешалку для полотенец, пытаясь справиться с собой.
– Конечно, следы травмы выглядят устрашающе, – сильная рука Николь поддержала меня за талию, – но поверьте, это лишь поверхностные повреждения!
Я едва заметила и порезы, и повязку, и скобку на лбу. Куда сильнее меня взволновало то, что было ниже лба.
– Это не я, – ткнула я пальцем в свое отражение. – Я не так выгляжу!
Зажмурившись, я представила прежнюю Лекси – просто чтобы не сойти с ума. Мышино-серые растрепанные кудряшки, голубые глаза и тайная мечта немного похудеть.

Приятная мордашка, но ничего особенного. Черная подводка для глаз и ярко-розовая помада из универмага «Теско» довершали привычный облик Лекси Смарт.
Я снова открыла глаза. Из зеркала на меня смотрела другая девушка. Волосы вокруг повязки слиплись и спутались – видимо, при обработке ран, но шевелюра, доступная взгляду, поражала незнакомым сочным каштановым оттенком и изумительной гладкостью – ни следа проволочных кудерьков. Ногти на ногах идеально обработаны, отполированы и покрыты прозрачным розовым лаком, а сами ноги сияют золотистым загаром и кажутся не такими толстыми, как раньше. Да, и еще они стали заметно более мускулистыми.
– А что изменилось? – Николь тоже с интересом разглядывала мое отражение.
– Все! – выдавила я. – Я же просто блещу и переливаюсь!
– Переливаетесь? – рассмеялась Николь.
– Волосы, ноги, зубы… Я глаз оторвать не могу от этих идеальных белоснежных жемчужин. Да они же стoят как чугунный мост!
– Зубы прекрасные, – вежливо согласилась Николь.
– Нет, нет, нет, вы не понимаете! – Я энергично замотала головой. – Были-то у меня худшие зубы в мире! Меня же дразнили Зубастиком!
– Ну, значит, больше не дразнят, – сказала Николь с серьезным видом, выразительно приподняв брови. Разговор ее явно забавлял.
– И еще я потеряла массу лишних килограммов, да и лицо изменилась… Никак не пойму, в чем… – Я вглядывалась в собственные черты, пытаясь понять, что не так. Брови стали тонкие и ухоженные… Губы полнее, чем раньше… Внезапно меня охватило подозрение: может, я что-то с собой сделала? Неужели я превратилась в девушку, которая может позволить себе пластические операции?
С гудящей головой я отпрянула от зеркала.
– Спокойнее, – поспешила за мной Николь. – Ваш организм перенес шок. Лучше восстанавливаться понемногу, шаг за шагом.
Проигнорировав ее слова, я схватила луивуиттоновскую сумку и принялась выхватывать оттуда вещи, пристально вглядываясь в каждую, словно в поисках зашифрованного послания. Господи, да вы только посмотрите на эту красоту! Брелок для ключей от «Тиффани», темные очки от «Прада», помада – «Ланком», а не «Теско».
И маленькая фисташковая записная книжка от «Смитсон». Поколебавшись секунду, я собралась с духом, открыла ее и замерла, увидев знакомый – мой собственный – почерк. На первом форзаце красовалась небрежная надпись: «Лекси Смарт, 2007». Я собственноручно написала эти слова. Наверняка не кто иной, как я, машинально нарисовала взъерошенную птичку в углу. Но, хоть убейте, не помню самого процесса.
Со странным чувством – будто шпионю за собой – я начала перелистывать миниатюрные страницы. Все до единой пестрели записями о предстоящих встречах: ленч в 12.30, коктейль с П., встретиться с Джилл – новые шаблоны, но здесь сплошь инициалы и сокращения, из этого много не выжмешь. Немного согнув упругие странички, я пустила их веером. Из записной книжки посыпались визитные карточки. Я взяла одну, с интересом взглянула на имя и поразилась в очередной раз.

Лекси Смарт, руководитель отдела продаж напольных покрытий.

Земля словно ушла из-под ног.
– Лекси? – встревожилась Николь. – Вы очень побледнели.
– Посмотрите. – Я протянула ей визитку, стараясь не впасть в истерику. – На моей визитке написано «руководитель отдела». Это же почти директор! Как у меня может быть такая должность? Я всего год проработала! Мне даже бонус не начислили!
Дрожащими руками я засунула карточки за обложку записной книжки и продолжила раскопки в сумке. Мне необходим мой телефон. Я должна позвонить друзьям, родственникам, кому-нибудь, кто в курсе того, что происходит…
Вот он.

Ультрасовременная незнакомая модель, идеально гладкий, элегантный корпус. Такого телефона я не помнила, однако он оказался очень простым в использовании. Новых сообщений на автоответчике не оказалось, зато была непрочитанная эсэмэска. Открыв ее, я ошарашенно уставилась на крошечный экран:

Задерживаюсь. Позвоню как смогу. Э.

Кто такой Э.? Я напрягала память, но не вспомнила ни одного знакомого, чье имя начиналось бы с этой буквы. Кто-то новый на работе? Я открыла полученные ранее сообщения, и первое же из них оказалось от этого Э.:

Это вряд ли. Э.

Может, Э. – моя новая подруга?
Ладно, изучать сообщения буду позже. Сейчас мне необходимо поговорить с кем-нибудь, кто сможет вразумительно объяснить, что произошло в моей жизни за последние три года. Я нажала скоростной набор номера Фи и подождала ответа, барабаня ногтями.
«Здравствуйте, вы позвонили Фионе Роупер, пожалуйста, оставьте сообщение».
– Привет, Фи, – сказала я, едва прозвучал сигнал. – Это я, Лекси. Слушай, я представляю, как это прозвучит, но я попала в аварию. Теперь я в больнице и… Понимаешь, мне необходимо с тобой поговорить. Это очень важно. Набери меня, пожалуйста! – После этих слов я сложила телефон. Николь укоризненно накрыла его рукой.
– Здесь нельзя пользоваться сотовыми, – предупредила она. – Но можно звонить по городскому. Я принесу вам трубку.
– Хорошо, – кивнула я. – Спасибо.
Я собиралась прочитать все полученные сообщения, когда в дверь постучали и вошла другая медсестра, неся два пакета.
– Ваша одежда. – Она положила пакеты на кровать. Я открыла первый, вытащила темные джинсы и уставилась на них. Что это? Талия слишком высокая, и джинсы… чересчур обтягивающие, просто как колготки. Как под них сапоги влезут?
– «Семь для всего человечества»,  – прочитала Николь, подняв брови. – Прелесть какая!
Семь для кого?!
– Хотела бы я такие джинсы. – Она с вожделением погладила штанину. – Но две сотни фунтов за пару…
Сколько? Двести фунтов за штаны?!
– А вот ваши украшения, – добавила вторая медсестра, протягивая прозрачный пакет. – Все пришлось снять перед сканированием.
Еще не отойдя от джинсового шока, я взяла полиэтиленовый пакет. Обычно я редко ношу украшения, разве что серьги из «Топшопа» и бижутерию от «Свотч». Чувствуя себя ребенком с рождественским носком после визита Санта-Клауса, я сунула руку в пакет и вытащила оттуда спутанный золотой клубок. Дорогой на вид браслет чеканного золота, такое же ожерелье – видимо, комплект – и часы.
– Ух ты, красивый. – Я осторожно провела по браслету пальцем, затем снова сунула руку в пакет и извлекла две серьги-подвески. В золотую паутину угодило и кольцо, которое мне удалось освободить через пару минут тщательного распутывания всевозможных узелков.
В комнате одновременно судорожно вздохнули все имевшиеся дамы. Послышался чей-то прерывистый шепот:
– Боже мой!
На моей ладони оказалось золотое кольцо с огромным сверкающим солитером – такие можно увидеть в кино, в фильмах про восточные сокровища. Еще их выкладывают на темно-синий бархат витрин ювелирных магазинов без ярлычка с ценой. Я с трудом отвела взгляд от радужно сияющего чуда и увидела, что обе медсестры пялятся на него как завороженные.
– Эй! – неожиданно воскликнула Николь. – Тут еще что-то. Дайте руку, Лекси… – Она перевернула пакет и постучала его по ребру. На мою ладонь с легким шорохом выпало узкое гладкое золотое кольцо.
Обручальное. У меня запылали уши.
– Так вы, получается, замужем! – радостно воскликнула Николь.
Нет. Невозможно. Уж этого из меня никакая амнезия не выдавила бы! Инстинкт бы подсказал, верно? Я вертела кольцо в ставших неловкими пальцах, ощущая попеременно то жар, то озноб.

Нет. Невозможно. Уж этого из меня никакая амнезия не выдавила бы! Инстинкт бы подсказал, верно? Я вертела кольцо в ставших неловкими пальцах, ощущая попеременно то жар, то озноб.
– Так и есть, – кивнула вторая медсестра. – Вы замужем. Разве вы не помните, милая?
Я тупо покачала головой.
– Вы забыли собственную свадьбу? – ужаснулась Николь. – А мужа, мужа помните?
– Нет. – Я в панике подняла глаза. – Не вышла же я замуж за Лузера Дейва?!
– Не знаю, не знаю… – хихикнула Николь, но тут же прикрыла рот ладонью. – Извините, но у вас такой испуганный вид… Не знаешь, как имя супруга этой дамы? – спросила она другую медсестру, но та лишь отрицательно покачала головой:
– Нет, к сожалению. Ее привезли не в мою смену. Но я точно знаю, что муж у нее есть.
– Посмотрите, на кольце гравировка! – воскликнула Николь, взяв у меня кольцо и повертев его в пальцах. – А.С. и Э.Г., 3 июня 2005 года. Скоро ваша вторая годовщина. – Она протянула кольцо мне. – Это вы?
Я часто дышала. Это правда. Это практически вырезано на скрижалях, раз выбито в цельном золоте.
– Я – А.С., – сказала я наконец. – Алексия Смарт. Но я понятия не имею, кто такой Э.Г.
Таинственный «Э.» с мобильного телефона, вдруг поняла я. Это муж посылал мне эсэмэску.
– Слушайте, мне бы холодной водички… – Ощущая головокружение, я шатаясь побрела в ванную. Плеснув в лицо водой, вцепилась в край холодной эмалированной раковины и уставилась на свое сногсшибательное знакомое-незнакомое отражение. Может, это все же грандиозная мистификация? Или у меня галлюцинации?
Мне двадцать восемь, у меня идеальная голливудская улыбка, сумка «Луи Вуиттон», должность руководителя отдела и законный муж.
Как, черт побери, мне это удалось?!