Глава 10
Я вспомнила, что Омелёв ещё два дня назад предлагал встретиться. Что за хрень? Почему я об этом забыла? Как, КАК я могла об этом забыть!? Он говорил, что это важно. Вот блин. Совсем из головы вылетело. А он ведь вчера даже в школу не пришёл... Ужасно... Как я могла так поступить?
Собиралась в школу я в смешанном настроении и когда вошла в класс, на мне лица не было. Разумеется, это заметила Ника.
- Привет, Миронова. Что случилось? Ты сама не своя.
- Привет, Никки. Ничего, просто вспомнила о кое чём ужасном.
- Ты о Бакреве? - блин, о нём я как раз таки забыла.
- Нет, я о...
- Ты вспомнила инцидент, из-за которого не хочешь никому говорить своего имени? - что за фигня, о нём я тоже забыла.
- Любишь же ты окончательно настроение испортить...
- Так значит всё-таки об этом... Расскажешь?
- Нет. Я пока не могу. Ещё не готова.
- Я подожду.
Подруга грустно улыбнулась и поспешила сесть на своё место возле меня. В класс вошла Ольга Степановна.
- Миронова, Шишлова, разве вы забыли, что сидите не вместе?
- Как это? А это было не на один день?
- Разумеется, нет. Чернов, садись на своё законное место, а ты, Шишлова, выходи из-за парты. Сейчас будешь отвечать.
Ника шёпотом обругала матом учительницу и пошла к доске.
*******
- Что с тобой, Бетли? - я не реагировала. Кто такая Бетли, вообще? - Эй, Бетли, слышишь, нет?
Я медленно повернулась к Чернову.
- Чего тебе, Блайт?
- Что с тобой? Ты вся бледная.
- Ты лучше скажи мне, что с тобой, если ты смотришь не на доску, а на меня.
- На данный момент я смотрю именно на доску. - сказал парень и как-то двусмысленно улыбнулся, после чего начал записывать конспект.
- Чёртов извращенец. - сказала я так, чтобы никто не слышал, но Чернов всё-таки услышал и начал ещё больше лыбиться.
*******
У нас была физ-ра. Я не занималась из-за "проблем со здоровьем", поэтому сидела на лавке и залипала на задницы своих одноклассников. Не считайте меня странной пожалуйста, просто когда красивая жопа у девушек, то это выглядит как само собой разумеющееся, но вы пробовали смотреть на задницы парней? Они очень...упругие, особенно если парень накачанный. Я смотрела на пятую точку Омелёва. Ника сидела возле меня и посмеивалась. К моему несчастью, рядом сидел также Чернов, который, несмотря на огромное количество свободного места, уселся рядом со мной. Почему он не сел возле Ники? Или возле кого-то другого? Каким боком тут я? И знаете что? Он просто сидел и играл в какие-то мобильные игры. Аргх, чёртов задрот-извращенец.
Парень видимо понял, что я думаю о нём и начал кривляться. Господи, девятый класс людям почти по 16 лет(это я просто малолетка, и мне пятнадцати ещё нет) а оно кривляется. Вот скажите, где его мать свернула не туда? Я ей очень сочувствую.
Вот знаете из-за чего я себя ненавижу? Из-за того, что я говорю вслух то, что думаю. Даже если не хочу. Вот прям как сейчас. Всё, о чём я думала ранее - было произнесено вслух. Ника начала ржать, а Богдан обижено на меня посмотрел. Эй ты, кто из нас девушка? Ты какого хрена на меня обиженные глазки строишь? Да и вообще, нашел на что обижаться.
- Блять. Я опять это сказала вслух? - просто я увидела, что Блайт отвернулся и немного отодвинулся от меня. Слава богу, а то уже дышать было невозможно.
- Ещё скажи, что ты сожалеешь об этом? - Никки просто задыхалась со смеху.
- Нет. Не сожалею. Просто это ужасно, когда я не могу этого контролировать.
- Зато, теперь ты можешь продолжать смотреть на задницу Омелёва без вероятности того, что Чернов тебя высмеит.
- Ну да... - сказала я, и что бы вы думали? Я реально начала залипать на самое мягкое место самого крутого мальчика школы.
Они начали играть в волейбол. Омелёв подавал. Он слегка подбросил мяч и смачно его отбил. Этот звук шлепка ещё долгое время звенел в моих ушах. Назар увидел, что я за ним наблюдаю и, будто нарочно, облизал губы. Пот капал с его лба по мышцам идеально очёртывая их объемный контур. Это было очень сексуально. У меня прям щёки покраснели. Подруга увидела это и как-то двусмысленно хмыкнула. Разумеется, Чернов тоже это заметил, потому что когда я наблюдала за объектом моей любви, то издавала влюблённые вздохи. Парень посмотрел на меня, потом на Омелёва, потом снова на меня, а дальше отвернулся и снова принялся играть в игры. Тупой задрот, ничего он в любви не понимает.
Вот тут мне стало интересно, а как бы выглядел Чернов, если бы тоже там возбуждающе, как и Омелёв, занимался физкультурой? А как он отбивает мяч? Потом я откинула эти глупые мысли, так как Назар проходил мимо меня и я учуяла запах мужских духов вперемешку с запахом пота. Шикарно...
Когда я вошла в школу, то увидела блондинку, которая по совместительству была ещё и девушкой Омелёва. Она тоже меня увидела. Показала мне большой палец вниз, после чего скрылась с поля моего зрения. Моё настроение сразу ухудшилось - я уже успела позабыть, что у Назара есть девушка. Жизнь - боль.
После уроков я решила пойти на крышу, потому что Нике пришлось идти домой по каким-то обстоятельствам, а без неё мне некуда спешить.
На крыше было довольно прохладно, поэтому я сильнее укуталась в кофту и стояла возле ограды наблюдая за закатом. Сзади мне послышались какие-то шорохи. Я резко обернулась и увидела перед собой "святую троицу из-за которой у меня вечно проблемы". Передо мной стояли Бакрев, Чернов и Омелёв. Когда парни заметили, что я на них смотрю, то вместе как-то одинаково ухмыльнулись. Вот настолько одинаково, что это было блин до ужаса страшно. Я почувствовала, как моё и так не совсем здоровое сердечко(эх, непроста жизнь старика) заколотилось будто в припадке эпилепсии. Первым начал говорить Омелёв.
- В прошлый раз ты не пришла. Я сердечно попросил твоего новоиспечённого соседа по парте передать мою просьбу о встрече на крыше сегодня.
Чего? Сосед по парте... Чернов мне ничего не передавал. Богдан смотрел на меня взглядом, который просил его не выдавать. Но почему Блайт не рассказал мне о "встрече", если его попросил Омелёв? А может он говорил, но я не слышала?
- В любом случае, - продолжал говорить Назар. Интересно, другие язык проглотили? Или... Точно, Омелёв - главный. А что это за банда такая? - Нам нужно только твоё имя. Твоё настоящее имя. Уверен, оно простое и не замысловатое. - к чему он клонит? - Чернов яростно утверждал, и продолжает утверждать, что твоё настоящее имя - Бетли. - чего? Я никому кроме Вероники не говорила своего имени. Кличку "Бетли" Чернов просто придумал, но это может быть моим спасением. Теперь понятно, почему он выбрал прозвище таким похожим на обычное иностранное имя. - Но, у нас есть ещё Бакрев, который также яростно утверждает, что твоё настоящее имя - Эмма. - точно, я ведь так представилась его отцу и сестре. - Он даже говорит, что его семья с тобой знакома, и его младшая сестра Аня называет тебя Эмми. Какое из этих утверждений верное? Думаю, оба эти остолопа лгут, и просто хотят чтобы их наказали за невыполненное задание. Но, ты ведь откроешься мне? Знаю, ты тщательно скрывала, что влюблена в меня, но увы, это видно даже невооружённым глазом. Я тут подумал и решил - если ты скажешь мне своё имя, то я начну с тобой встречаться. Я красив, умён, богат, я дам тебе всё, чего ты захочешь.
А любви? Любви он мне не даст. Это шантаж. Самый обыкновенный шантаж. Он меня не любит. И никогда не полюбит. Да и вообще, у него девушка есть. Моё сердце разбито. Своё имя я ему не скажу. К чьей версии мне подключиться? Кто я? Бетли, или Эмма? Бакрев... С недавних пор я ненавидела эту фамилию. Но я не могу сказать, что я ненавижу всю его семью. Нет, я люблю Анечку. Мне приятно общаться с Владимиром. Но Вова... Нет, с этих пор я...
- Я вижу, тебе трудно решиться. Чтобы твой выбор не был таким сложным, я привёл сюда твою подругу...для моральной поддержки.
Ника? Нет-нет-нет-нет-нет! Только не Ника! Если он что-то с ней сделает, я его не прощу! Я себя не прощу! Он ведь блефует... Он просто блефует! Верно? Верно ведь!?
- Для того, чтобы доказать тебе, что я не блефую, вот тебе прямые доказательства. Бакрев, введи сюда свою былую любовь.
Это дерьмо, которое подчиняется Омелёву открыло какую-то дверь и затолкнул сюда Нику. Она начала падать и я быстро к ней подбежала. Благо, я поймала. Омелёв вытащил пистолет.
- Эй, - я наконец-то издала какой-то звук - с огнестрельным оружием в школу нельзя.
Омелёв никак не отреагировал. Я глянула на Нику - она сидела как безвольная кукла, смотрела в одну точку и периодически всхлипывала.
- Бакрев, нож. Итак, Шишлова, как зовут твою лучшую подругу?
В ответ тишина.
- Ты уверенна, что хочешь видеть это снова? - опять молчание. - Вова, вперёд. - я увидела как Бакрев начал резать ножом свой живот, на котором было несколько свежих порезов.
Гады, они допрашивали Нику и до этого. Она ничего мне не говорила. Я тоже хороша, не замечала ничего. А что, если у неё теперь с психикой проблемы?
- Нет... Не смей! Вова! Что ты делаешь? Прекрати! - слёзы потекли у подруги по щекам. Потом, когда Бакрев имитировал смерть, она упала спиной на бетонный пол и улыбнулась. - Ну вот, опять. Опять я никого не уберегла. Миронова, прости меня. - тут раздался выстрел и у подруги ручейком потекла кровь изо рта.
Они попали в живот.
- Изверги! Ненормальные! Вы что делаете!? - я начала задыхаться в слезах. - Какого хрена вы творите!? Какого хрена вы забираете мою единственную подругу!? Да вас... Да вас убить мало! Всех! Всех троих! Как же я хочу вашей смерти! Чтобы вы попробовали это! То, с чем сейчас играете! Как же я вас ненавижу! - я быстро набрала номер скорой. Парни мне не мешали.
Бакрев и Чернов стояли молча. Зачем тут Богдан, я вообще не знаю, но с этих пор я просто возненавидела эту троицу. Видеть их не могу. У меня на них рвотный рефлекс уже выработался.
Когда приехала скорая, моя подруга была едва жива. Я глотала слёзы и сопли вперемешку, но это было не важно. Лишь бы спасли! Лишь бы спасли!
Врачи уже поднимались на крышу и только тогда я заметила, что "виновники торжества" исчезли. Когда на крышу пришел персонал скорой помощи, я упала в обморок.
*******
Врачи сказали, что я очнулась не следующий день. Веронике была нужна операция. Я перевела ей с моей банковской карты всю сумму и ещё добавила на психотерапевта. Что там говорил Омелёв? Быть богатым очень хорошо? Одновременно с этим и согласна, и абсолютно против.
Богатые люди могут помогать другим людям, которые нуждаются в помощи. А могут быть такими, как Омелёв, Бакрев и т.д. и т.п.
*******
Сегодня я ходила проведать Нику. Я состояние заставляло желать лучшего. Я не могла там долго находиться. Я не могла смотреть на это полуживое тело. Я просто не могла. Иначе, я бы сломалась. Раз и навсегда.
Выписали из больницы меня на следующий день. К сожалению, мне приходилось ходить в школу, но я все также приходила к Веронике каждый день. Я рассказывала ей новости, говорила, что из-за того, что Омелёв и Бакрев ещё несовершеннолетние, их не могут посадить в тюрьму. Я уверенна, что Ника - лишь одна из многочисленных жертв их планов. Я хотела, чтобы им сделали также больно. Также сломали. Отправили в больницу но, чтобы в больнице они умерли. Как же странна жизнь. Буквально неделю назад я мечтала выйти за Омелёва замуж, а теперь желаю ему смерти.
В школе дела обстояли ужасно. Чернов постоянно сидел возле меня и никогда не отходил далеко. Он будто меня преследовал. Каждую перемену я ходила в женский туалет просто чтобы проблеваться. Это ужасно. Сидеть с ним. Смотреть на него даже когда это вызывает отвращение. Дышать тем же воздухом, что и он. Чувствовать его запах. Понимать, что этот запах лишь результат того, что он каждый вечер смывает с себя вонь трупов и крови. Не знаю почему, но я была уверенна, что он убивал. Жестоко убивал.
Если бы я сидела с Омелёвым, то не выдержала бы. Не выдержала бы того запаха пота, который раньше так обожала. Не выдержала бы потому, что мне казалось, что там кровь. Они - убийцы. И моё мнение будет очень сложно поменять. Возможно, оно даже никогда не изменится.
Из-за того, что я постоянно ходила в туалет, но в то же время не чувствовала голода, у меня возникли расстройства желудка. Клетки начали пожирать самих себя. Я начала худеть на глазах. Учителя это заметили и разрешили мне пойти в больницу во время уроков. Разумеется, я никуда не пошла, если я буду лечится, то не смогу разговаривать с Никой. Я и так знала свой диагноз - анорексия.
*******
Я перестала ходить к подруге, так как в прошлый раз меня чуть не запроторили к диетологу. Вместо этого я начала писать ей письма. Обычные бумажные письма.
Всё также я писала ей как прошёл мой день. Писала, что пытаюсь больше есть, но нервы забирают у меня слишком много сил. В конце письма всегда просила, чтобы её сиделка читала это ей вслух, и писала ответ: как состояние моей подруги.
Спустя неделю у Вероники была операция. Сиделка пишет, что теперь Ника ходит к психотерапевту и помнит всё то, что я рассказывала ей когда приходила проведывать. Говорит, что очень недовольна моим состоянием. Также, сиделка рассказывает, что врач запретил ей брать ручку в руки ближайших три дня после выписки, так как это может вызвать какую-то ассоциацию с острыми предметами, в том числе и ножом.
Веронику будут выписывать через два дня. Через два дня я наконец увижу свою подругу. Когда я читала это, то начала плакать. Она жива. Я ее увижу.
Вероникина сиделка оказалась очень приятным человеком. Я поняла это, когда ходила забрать подругу к себе домой. Она рассказывала, что очень любит бумажные письма и считает меня хорошим собеседником. Я с ней познакомилась. Оказывается, её зовут София. Она очень милая и в то же время храбрая и терпеливая. У неё была младшая сестра - Саша. Она умерла от онко-болезни. София видела, что врачи делали всё, чтобы спасти её любимую сестрёнку, но она все равно погибла. С тех пор, девушка решила работать в больнице, чтобы хотя бы морально помогать пациентам. Пациенты как раз таки её очень любят и шутят, что если бы не София, то они бы уже давно жили на том свете.
Моя новая знакомая уверенна, что мне надо больше есть. Я и сама это знаю, но без Вероники даже есть не хотелось.
Врач рекомендовал нам обеим(то бишь мне и Нике) есть сначала маленькими порциями, чтобы желудок снова привыкнул к еде.
*******
Наконец-то мы идём домой все вместе. Я, Ника, и наше снова откуда ни возьмись чувство юмора. Я была счастлива увидеть подругу здоровой. Она была совсем не счастлива, что я так за неё волновалась. Решено, в школу идём через неделю.