21.
Ги-хун наблюдал с их кровати, как вербовщик, нахмурив брови, смотрел на звёздную карту.
В тот день он не получил звезду, потому что был глуп и толкнул гихуна, а потом едва ли произнёс хоть слово. вербовщик переступил с ноги на ногу, и гихун заметил, что он прикусывает губу.
Рекрутер был расстроен из-за того, что не получил звезду, и он был расстроен из-за того, что расстроился из-за этого. это было забавно, и, вероятно, это было бы мило или трогательно, если бы это был кто-то другой, а не рекрутер.
Вербовщик повернулся, посмотрел на ги-хуна и усмехнулся, увидев его улыбку. он снова посмотрел на мини-календарь, и ги-хун на секунду подумал, что тот собирается сорвать его со стены.
Он ничего не делал, только смотрел на неё, и гихун не был уверен, что тот осознаёт, что постукивает каблуком.
- спи. ги-хун похлопал по краю кровати со стороны рекрутёров.
Вербовщику всё ещё нужно было его убедить, и ги-хун молился, чтобы это было из-за стыда, а не из-за того, что он пытался самоуничтожиться и снова впал в депрессию.
Потому что это было очень неудобно для ги-хуна. счастливый рекрутёр - значит счастливый день. вроде того.
Счастливый рекрутёр - это день, когда ги-хун не лежит мёртвым на земле!
Рекрутер оглянулся на ги-хуна и показал ему язык, как будто ему было лет пять или около того. ги-хун закатил глаза, с каждым днём он становился всё более невыносимым.
Ги-хун снова хлопнул ладонью по краю их кровати: «ну же».
Конфетная улыбка вербовщика была подобна соли, сыплющейся на рану: «ты так настойчиво пытаешься затащить меня в свою постель, ги хун». он подкрался к нему и наклонился: «я тебе нравлюсь?»
Ги-хун поднёс руку к лицу рекрутёра и слегка оттолкнул его: «меня раздражает, когда ты ходишь вокруг и бормочешь, когда я пытаюсь уснуть».
Вербовщик выпрямился во весь рост, и ги-хун разжал руку. он потёр ладонь - холод вербовщика всё ещё ощущался на коже.
Ги-хун не мог не заметить, как часто рекрутер позволял ему прикасаться к себе. он даже не помнил, когда в последний раз его рука проходила сквозь рекрутера.
Не то чтобы это имело большое значение для ги-хуна, но было приятно думать, что это признак того, что вербовщик приручается.
Рекрутер небрежно пожал плечами: «если вы так говорите».
Ги хун прищёлкнул языком и собрал остатки терпения, чтобы не поддаться на провокацию: «просто поспи». ги хун чувствовал себя вялым, у него немного болела голова, и он мог только молиться, чтобы не заболеть.
Вербовщик с ухмылкой медленно моргнул, глядя на ги хуна, и перешагнул через него на их кровать, встал, развернулся и упал обратно на матрас с громким умф!
Матрас прогнулся под тяжестью тела, и ги-хун не видел его лица, потому что голова рекрутера свисала с края их кровати, но рекрутер начал смеяться. ги-хун посмотрел на согнутую ногу рекрутера и на другую, которая лежала на ги- хуне, и задумался, когда в последний раз слышал его смех.
Боже, что за глупая мысль.
__________________________
У ги хуна была лихорадка, потому что, конечно же, у него была.
Он проснулся раньше вербовщика, и вербовщик во сне прижался к его разгорячённому телу. лед его тела ощущался ужасающе приятно, и ги-хун задумался, что же он мог сделать в прошлой жизни, чтобы заслужить такое.
Ему следовало встать. ему следовало встать и уйти от ледяного человека рядом с ним, потому что последнее, чего он хотел, - это ещё больше зависеть от температуры тела вербовщика.
Он не пошевелился.
Вербовщик что-то пробурчал, просыпаясь, перевернулся и потер глаза. ги-хун продолжал смотреть в потолок, потому что знал: как только вербовщик заметит жар, он будет весь день держать его на спине.
Рекрутер сел, и всякий раз, когда он просыпался, у него был растерянный вид, как у котят, которые тычутся мордочкой в миску с едой, когда хозяин их берёт на руки. его галстук всегда был слегка распущен, а пиджак свисал с одного плеча.
Он повернулся и посмотрел на ги-хуна: «доброе утро, солнышко», - промурлыкал вербовщик, положил ладонь на грудь ги-хуна, вздрогнул и уставился на ги-хуна так, как человек смотрит на рождественский подарок, который он отчаянно хотел получить.
Немного чересчур остро отреагировал, но ладно.
Вербовщик потянулся и потрогал щёку и лоб ги-хунса, ощутив холодок на тыльной стороне ладони. «ты болен».
Ги хун стряхнул руку вербовщика и приподнялся на его плечах: «и всё это по твоей вине».
Рекрутер ухмыльнулся и прикусил нижнюю губу, как будто ему только что подарили миллион долларов: «ты горячая штучка».
Ги-хун не был уверен, то ли это была одна из его попыток поддразнить ги-хуна, то ли он действительно был так взволнован тем, что у ги-хуна жар, что мог лишь общими фразами описать ситуацию: «спасибо». - сухо сказал ги- хун.
Ги-хун перекинул ноги через кровать и сел, но рекрутёр схватил его и повалил обратно. «вставай-вставай-вставай, - он помахал пальцем перед лицом ги-хуна, - тебе нужно лечь и отдохнуть, - рекрутёр погладил ги-хуна по щеке, - не волнуйся, я о тебе позабочусь».
О боже.
- нет, - ги-хун снова сел, но вербовщик твёрдо положил руку ему на грудь.
- эй, - рекрутёр начал слегка подталкивать ги-хуна, - мы же не хотим, чтобы ты переутомлялся, верно? давай, ги- хун, не стесняйся.
Ги-хун ожидал, что рекрутер будет раздражать его, но это было на другом уровне. нет, он не хотел, чтобы рекрутер заботился о нём.
- я хорош в таких делах, - он провёл пальцами по потным волосам ги-хуна, - не волнуйся, со мной ты в безопасности.
Ги-хун был в безопасности с вербовщиком так же, как муха в паутине.
Но голова у него раскалывалась, и он чувствовал себя липким и чувствительным, а холод вербовщика был приятен.
Ги-хун нерешительно лёг обратно, и рекрутер буквально взвизгнул. он сильно об этом пожалеет.
_________________________________________
941, слов