2
Акаши Сейджуро все еще был в недоумении от слов игрока Сейрин. Хоть капитан Ракузан и был сконцентрирован на игре, после прозвучавшей сирены, оповещающей о продолжении матча, все же мысли плавно возвращались к Куроко Тецуе. И тут Акаши будто пронзило молнией. Воспоминание времен Тейко настолько яркое пронеслось перед его глазами.
Он вспомнил.
Шла тренировка основного состава. Мидорима вместе с Акаши рассматривали лист с этапами соревнований на планшете в то время, как остальные занимались разминкой. Кисе тогда только недавно перешел в команду и имел неосторожность сказать что – то не очень приятное о способностях Тецуи, чем вывел последнего из себя.
Аомине хотел дать мячом по голове блондину, но замер в нескольких шагах, заметив манипуляции Куроко. Хайзаки лениво прошествовав рядом с ними, вдруг растянулся на ровном месте лицом вниз. Подняв озлобленное лицо, он увидел Куроко - тот с нечитаемым выражением лица тыкнул пальцем в сторону Реты, нагнувшегося, чтобы завязать шнурок.
Не нужно быть идиотом, чтобы понять – кто на самом деле был виноват. Вот только Хайзаки особым умом не отличался. Встав с пола и подойдя сзади, он от души пнул парня под зад. От силы удара и неожиданности Кисе распластался на полу под смех Аомине и остальных. Моментально вскочив, блондин начал препираться с Шого, а игрок уже был на взводе, судя по крикам и матам в адрес копира.
Дайки посмотрел в сторону Куроко, стоящего спиной. Плечи его мелко подрагивали, а в руках он держал мяч.
- Куро - чин, у тебя болит живот? – поинтересовался Ацуши, лениво растянувшись на скамейке.
- Да, Мурасакибара – кун, - полузадушенно прохрипел Тецуя, стараясь не рассмеяться в голос и не выдать себя. – Сейчас пройдет.
Ас Тейко на это широко улыбнулся, подходя к своей Тени, резко закидывая ему на плечо руку и что – то говоря, а позже уже и сам расхохотался.
- Так это вы сделали! - встрепенулся Кисе, увидев, что два его сокомандника веселятся. – Видишь? Они меня подставили.
- Ты это о чем? – Дайки сдерживал рвущийся наружу смех - Хайзаки тоже стоял рядом и зло косился уже в их с Тецуей сторону.
- Кисе – кун, - серьезным тоном произнес Куроко без намека на веселье. – Настоящие мужчины не оправдываются.
Дайки все же смог рассмотреть, что еще немного и Тецуя сам рассмеется от сложившейся ситуации.
- Демоны! Вы - настоящие демоны! За что вы так со мной? - ныл Рета, дергая распасовщика за край черной футболки и причитая, что Дайки жесток к нему, как и Куроко. Но ответ он получил в виде прилетевшего мяча в свой затылок от Аомине - тот решил, что Рета находится слишком близко к его напарнику.
Тогда Акаши не придал этому никакого значения, лишь прикрывая глаза, думая о том, что их команда – сборище тех еще чокнутых и неуравновешенных. Нередко, Сейджуро ловил себя на мысли, что Куроко чем – то напоминает Дайки, когда пытается скрыть свои проделки, но в отличие от Аомине, которому всегда попадает, Тецуе удается выйти сухим из воды.
Но этот взгляд, в которых плясали черти, улыбка, которая еще чуть – чуть и станет, как у чеширского кота, ставили в ступор. Будто Тецуя боялся проявлять сильные эмоции, будто его сдерживало что – то. Постепенно, играя в основном составе, Тецуя стал все больше раскрываться, и тогда капитан Тейко стал видеть гораздо больше, чем раньше. Куроко был эмоциональным, в особенности, его мимика и жесты. Парень видел, как после каждого сыгранного с командой матча, он не знал куда деть энергию и, словно, светился изнутри. Но остальные были слишком заняты развитием индивидуальных способностей, чтобы обращать внимание на то, что творилось с их сокомандником.
Акаши не знал, почему при встрече его заинтересовал этот парнишка, который ничем не отличался от других. Но, когда тот заговорил с ним, то возникло ощущение, что у парня нет никакой ауры, а такого просто быть не могло. У каждого человека она есть, так почему же Куроко отличается от других?
Еще при встрече на своих слова о плохих бросках, Акаши уловил в его глазах заметное раздражение и начинающую было расползаться ухмылку на этот выпад, но через секунду все это прошло, будто и не было, а Тецуя ответил совершенно спокойно и с ноткой расстройства. Возможно, в полумраке помещения Акаши это всего лишь показалось, или было игрой его воображения, вот только спортсмен никогда в такое не верил, полагаясь лишь на самого себя и внутренний голос, который нашептывал ему то, что он видел – реально.
После тот случай забылся, пока не всплыли новые заботы: Тецуя в игре перед противником уж слишком сильно показывал свой боевой запал, из – за которого и начались ошибки на площадке, а они, в свою очередь, приводили к дополнительным очкам чужой команды. Акаши тогда совершенно не думал об исходе, и что повлечет за собой принятое решение. Разговор с Куроко он подействовал моментально: лицо теперь не выражало совершенно ничего, будто перед Сейджуро стояла кукла, которая двигается, если ее завести ключом. Голос стал чужим, лишился всякой эмоциональности. Все было так, как того хотел Акаши, но вскоре он понял, что это далеко не так.
За пределами площадки Тецуя вел себя совершенно также, как и в матчах. Он был отстранен, безразличен к тому, что происходит вокруг и больше не улыбался, как тогда на тренировке. Кисе как – то пожаловался, что "Куроко – чи" ведет себя, будто ему совершенно неинтересно то, что они играют в одной команде, будто он отгородился ото всех, а все произошло после того матча.
Черт бы побрал Рету с его проницательностью, которую он демонстрирует, когда не надо.
Сейджуро и сам прекрасно видел, что Тецуя отдаляется, закрываясь в себе и не реагируя больше на их победы, какими бы впечатлительными они не были. Даже та история с Дайки, с которым они проводили время бок о бок, ничего не всколыхнула в его душе. Акаши видел их тогда под проливным дождем. Видимо, Аомине снова наговорил каких – то гадких вещей и оттолкнул от себя друга. Слова Тецуи Сейджуро не слышал, зато отчетливо увидел реакцию Аомине на его реплику. Глаза Дайки расширились, да и сам он поменялся в лице, но Куроко уже уходил от него, повернувшись спиной.
Рука, которая была протянута в попытке остановить уходящего, так и осталась висеть в воздухе, и спустя несколько секунд опустилась, сжимаясь в кулак. Сам же ас их команды уставился глазами в землю. На секунду Сейджуро уловил проблески боли и отчаяния на его лице.
Куроко не было дела до зарабатываемых очков и славы, его не интересовало, что за Тейко болеют и их превозносят. Куроко не волновало ничего, пока последней каплей не стали финальные соревнования. Тогда Акаши в последний раз видел, как лицо Тецуи выражало всю гамму смешанных эмоций. Хоть Сацуки так ему и не сказала, когда была в палате с Куроко, но капитан знал: в тот день в палате у Тецуи был самый настоящий нервный срыв, судя по грохоту и крикам, которые раздавались за дверью. Но дальше Сейджуро он уже не слушал - терзания сокомандников - последнее,о чем думал четвертый номер Тейко.
Невидимый распасовщик отличался от людей, которых Сейджуро видел каждый день. Парень и так был не слишком разговорчив, но, когда командная игра пошла под откос, то делать это практически перестал, исключая пару - тройку фраз, сказанных на разминке или играх против других школ.
Другие баскетболисты не из основного состава заметили перемены в стартовом, но влезать и разбираться, в чем тут дело, никто не собирался. Однако, они видели, что атмосфера между игроками поменялась и стала напоминать хождение по лезвию ножа.
Больше никто не возмущался и не косился пренебрежительно в сторону Куроко, хоть его талант и не признавали, но сходились на том, что юноша был не просто какой - то посредственностью. Тецуя - игрок, может быть, не такой хороший, как другие из Поколения чудес, но именно он держал всю команду вместе. Акаши был лидером и капитаном, а Куроко стал для всех тем человеком, к которому тянулись несмотря ни на что.
Но кроме этого было что - то еще. Остальные отчетливо это ощущали, но не могли сказать, в чем кроется правда. Куроко Тецуя был для них закрыт и недосягаем. Тайны его души были неизвестны никому, кроме самого Фантома, а в них он не посвящал никого, предпочитая одиночество.
Холодные голубые глаза взирали на остальных без упрека или негодования. Взгляд был пронзительным, острым. Казалось, будто его глаза смотрят прямо в душу. Многие не выдерживали и сразу же отворачивались, противники команды Тейко говорили между собой, что у Тецуи странный, колючий взгляд, от которого становилось неуютно и не по себе.
Чувство тревоги не уходило на площадке, но даже самому капитану Тейко было непонятно, что происходит на самом деле. Стали замечать, что отстраненность и холодность Куроко проявлялась и перед важными играми.
Аомине, хоть и с неохотой, все же прислушивался к разъяснениям перед игрой, а ведь раньше его под дулом пистолета невозможно было заставить. Но воля Акаши Сейджуро творит чудеса, и вся команда вскоре стала ходить и плясать под его дудку. Вот только Куроко был либо самоубийцей, либо совершенно не дружил с головой, но парень мало того, что не брал в расчет слова их дерганного капитана, так делал все назло или наоборот.
Дайки в такие моменты просто зависал с раскрытым ртом, смотря на то, что творит его напарник. Даже его вечные стенания о невозможности найти себе достойного противника отходили далеко и надолго, когда Куроко испытывал терпение и так непредсказуемого Акаши с его заморочками. Но черту мелкий паршивец не переходил, хотя до нее было рукой подать.
Тецуя совершенно не слушал планы на игру, когда команда собиралась вместе на скамейке, обсуждая тактику. В это время он либо смотрел в сторону с выражением вселенской скуки, либо чуть ли не засыпал, складывая руки на груди, а полотенце на голове лишь служило прикрытием его настоящего состояния.
В один из таких дней Момои весьма ощутимо треснула его планшетом с бумагами, когда объясняла какую - то стратегию. Сказать, что все были в ступоре - значит ничего не сказать. Нечасто парни видели, чтобы Сацуки, которая чуть ли не по пятам ходит за Куроко и боготворит его, внезапно лупит и верещит, что тот отлынивает от своих обязанностей. Тецуя на проявление такой агрессии лишь фыркал и закатывал глаза, сразу вставая со скамьи, уходя подальше от вопросов и удивленных взглядов. Но стоило игре начаться, как Тецуя втягивался сразу, даже не видя и не обсуждая планы ребят, словно, все пояснения были в его голове. Противники это тоже подмечали. Неудивительно, что Тецуя Куроко вскоре стал для них не просто обычным игроком, которого можно обвести вокруг пальца. Он в их глазах поднялся гораздо выше, чем могли предполагать все Поколение чудес.
Победа не приносила ни радости, ни удовлетворения, не поднимала настроение. Тецуя перестал ходить вместе со всеми из школы после очередных матчей или совместных занятий. Даже Сацуки он игнорировал и оставался глух к ее просьбам.
Однажды на тренировке, пытаясь сохранить дружбу, которая была на грани падения, девушка попросила его дать обещание, что он никуда не уйдет и поможет остальным. На ее пылкую речь о том, что они все должны держаться вместе, потому что Поколение чудес - одна команда и узы товарищей по игре крепче всех вместе взятых, получила в ответ ироничный взгляд и всего лишь одну фразу: "прости, но я не собираюсь восстанавливать то, что давным давно разбилось вдребезги". После этого юношу никто не видел, пока в один из солнечных дней на стол капитана не опустилось заявление об уходе из команды.
А сейчас, поднимая глаза на табло, на котором любой мог увидеть победу Сейрин, слыша радостные крики и аплодисменты, Акаши ощущал вину с долей разочарования от поражения. На душе было мерзко и больно.
Сейджуро винил себя за то, что сделал много лет назад и позволил грубую ошибку, усугубляя и без того шаткое положение.
И еще ему в первый раз в жизни стало страшно.
Страшно потому, что Куроко смотрел на него с видом, будто говоря: «ты проиграл, потому что был слишком самоуверен». Он знал, что распасовщик прав, но все же протянул руку для рукопожатия. И только Акаши заметил, как Тецуя с явной неохотой протянул свою, сразу же отдергивая и больше не говоря ни слова. Все остальное ему сказали эти голубые глаза и кривая усмешка, появившаяся после объявления победителей.