12
С того дня, как Джено попал в больницу, прошла только неделя. Я навещал его почти каждый день, ему стало лучше, что не могло не радовать. Конечно, на душе остался небольшой осадок того дня, когда среди ночи меня меня разбудил звонок.
— Кто это? — сонно протянул я. На часах 3 ночи.
— Джено.
— В смысле? Ничего не понимаю. — Сердце будто перестало биться. Я слышал его дыхание на той стороне, но не понимаю, почему сразу не узнал голос. Потому что родной голос невозможно перепутать.
— Прости, Джемин. Я соврал тебе. Соврал, что не помню. Прости. Но я хотел сделать как лучше..
— Как лучше? Ты шутишь? Что ты хочешь этим сказать, — с одной стороны мне стало легче, что он помнит меня и все хорошо, но с другой я был страшно зол за этот поступок. — Знаешь через что ты заставил меня пройти за это время?
— Замолчи, пожалуйста. Просто приедь завтра в больницу, я тебе все объясню. Спокойной ночи, Нана.
— Спокойной ночи.. — ответил я и услышал гудки.
После этого разговора я почти не спал, а как наступило удобное время для посещений, собрался и помчался в больницу к Джено. Я увидел его, лежащего и побледневшего, и не сразу смог подойти ближе, пока не увидел улыбку на его лице. Даже не знаю как реагировать. Меня переполняло счастьем. Я медленно подошёл к его кровати, опустился на край и почувствовал, что по щеке катится слеза, которую Джено поспешил стереть.
— Я знал, что ты придешь, — сказал он, и мне захотелось стукнуть его.
— Конечно приду, идиот. Несмотря на то, как ты по свински поступил, я все равно захотел увидеть тебя.
— Не спеши с выражениями. Дай мне хотя бы объясниться. — Он держал меня за руку, и я чувствовал тепло его большой ладони. Кажется, это все, что сейчас нужно. — Я знаю, что такие ситуации повторятся снова и ты бы тоже на моем месте решил воспользоваться ситуацией, попрощаться со мной и не впутывать в свои проблемы. Но, видимо, я без тебя не смог и не смогу, раз позвонил тебе прям среди ночи. Да, я не мог уснуть, лежал и думал о тебе, о своем решении и подумал, что лучше тебя спросить, как тебе будет лучше, а не решать все за нас двоих.
— Это хорошо, это правильно. Я бы все равно не отстал от тебя. Ты что думал, что можешь так легко войти в мою жизнь и так же легко выйти? Да, сейчас! — я смотрел в его прищуренные глаза и понимал, что он чертовски прав. И я бы на его месте поступил так же, чтобы не навредить. Но в моей жизни за это короткое время уже достаточно произошло, чтобы отступать. И что бы не ждало меня в будущем, я готов. — Кстати, кто был тот мужчина? Медсестра говорила, что должен прийти твой отец. Это он и есть?
— Ну типа того, — Джено как-то растерялся, что мне не понравилось.
— Но ты ведь сам говорил..
— Давай оставим этот разговор. Как-нибудь потом я расскажу. — Он тяжело выдохнул и натянул улыбку.
— Ладно.. потом так потом.
Мы ещё какое-то время поболтали, и я ушел домой, все думая и думая о его словах. Если бы это не было чем-то важным, он бы не стал скрывать и оттягивать, а сказал бы сразу как есть.
Через два дня начнутся наши долгожданные соревнования, которые пройдут в нашей школе. Конечно, Джено не сможет принять в них участие, но его обещали отпустить на один день, чтобы он поболел за свою команду. Точнее, за нас. Сначала и меня не хотели допускать. Мне пришлось долго и упорно ругаться с тренером и доказывать ему, что я прекрасно чувствую себя и смогу играть даже лучше прежнего. Он долго думал, но все таки согласился и вписал меня в список участников. Иначе никак быть не могло. Я очень долго ждал этих соревнований и очень упорно готовился к ним. И никакие жизненные трудности не могли мне все испортить.
Поскольку сегодня я снова иду в больницу к Джено, то там же смогу взять справку о своем здоровье. Даже если тренер и включил меня в список, без справки он обещал не выпускать меня на поле.
По пути я забежал в магазин, чтобы взять вкусностей для Джено. Он как-то говорил мне, что очень любит мармелад и фанту. И именно это я взял для него.
На улице стояла не очень хорошая погода. Огромные серые тучи закрыли голубое небо, бросая на землю тень, из-за чего образовывалось какое-то чувство тоски. Я старался отгонять плохие мысли, но поперек горла встало чувство, будто что-то не так. Или что-то должно произойти.
Когда я зашёл в палату к Джено, рядом с ним стояла медсестра и они о чем-то говорили. Мое присутствие не было замечено никем из них, что меня расстроило и разозлило ещё сильнее. Я нарочито громко кашлянул, чтобы наконец привлечь к себе внимание.
— Привет, Дженочка, — радостно воскликнул я, натянул улыбку и подошёл к нему. — Рад тебя снова видеть.
— Привет, Нана, — на лице парня так и читалось недоумение, а медсестра вскоре покинула помещение, когда на нее перестали обращать внимание. — Ты чего такой радостный?
— Думаешь, если меня нет рядом, то можно болтать со всякими медсестрами? — я попытался сказать это в веселой форме, чтобы не выдать своих настоящих чувств, но разве можно утаить настоящую ревность.
— Ага, ревнуешь значит, — этот наглец ещё имеет совесть улыбаться.
— С чего это мне ревновать? — я скрестил руки на груди.
— Ну ты же меня любишь, — парень резко заткнулся, поняв, что он сейчас сказал. И я немного притупил. Никто из нас не говорил ничего подобного. Возможно, это не обязательно, чтобы знать, ведь мы можем чувствовать. Но все же недосказанность между нами очень бесит. И нужно решить ее сейчас, раз уж он затронул эту тему.
— И чего ты заткнулся, будто что-то лишнее сказал.
— Мне кажется ещё рано для таких серьезных выражений, — и по его интонации понятно, что он не шутит. Честно, его слова как-то укололи меня в сердце. Такое ощущение, что он просто пользовался моей добротой все это время, пока ему удобно.
— Джено, мне кажется мы должны решить, что между нами прямо сейчас, — решительно сказал я и посмотрел ему в глаза. Прочитать мысли Джено невозможно, остаётся только гадать, что же у него на уме.
— Это не может как-то подождать? — не ну он смеётся надо мной.
— Подождать? — я чувствую, как мне закипает злость. — Чего подождать? Пока ты, наигравшись, оставишь меня одного?
— Джемин, подожди.
— Не буду ждать, не хочу. Я устал от этой недосказанности. Либо ты решаешь сейчас, либо я ухожу. Мне надоело чувствовать себя куклой в твоих руках. Захотел поиграл, захотел выкинул.
— Джемин, я не могу ничего обещать прямо сейчас. Ты ведь не знаешь всего. Я просто прошу тебя немного подождать и я все объясню. Пожалуйста.
— Нет, Джено. Я ухожу. Как разберёшься с собой, дай знать. Выздоравливай, — последнее, что сказал я, и ушел с больницы.
Джено даже не попытался остановить меня или сказать что-нибудь. Он молча отпустил меня. И это для него так легко. Если и так, значит никаких чувств не было до сих пор. С одной стороны я думаю, может стоило подождать, как он просил. Но с другой, почему я должен ждать? Он и так ворвался в мою жизнь не очень хорошим путем, теперь хочет, чтобы ещё все было по его желанию. Извини, Джено, но я не готов подставляться под тебя. И у меня есть характер
Домой я добрался промокший до нитки. Мама сразу принялась стаскивать с меня верхнюю одежду и велела надеть сухую, чтобы я не простудился. Спасибо ей, что не забывает обо мне и оказывает заботу. Особенно тогда, когда это особенно нужно.
— А где же твой друг? Джено вроде, — спросила она, а у меня от услышанного имени сжалось сердце. Друг. Джено.
— В больнице, — коротко отрезал я, надеясь, что она поймет мое нежелание говорить сейчас и не станет продолжать распрашивать.
— Ужас какой! Что хоть случилось с ним?
— Упал с велосипеда. Ничего особенного, его скоро выпишут.
— Все равно это очень страшно. Не знаешь ведь, когда жизнь захочет сыграть с тобой злую шутку. А парень он не плохой. — Мама будто говорила сама с собой, после чего ушла к себе в комнату. Недолго подумав, я тоже направился в свою.