Глава 3
Утро Адели началось с неприятного писка будильника. Счастливый Честер уже глядел на хозяйку, ожидая утреннюю прогулку.
— Честер, ещё пять минут, — сонно промямлила Шайбакова собаке и отвернулась к стене пытаясь удержать остатки сна.
Через какое-то время пёс решил, что ожидание затянулось. Он запрыгнул на кровать и принялся усердно вылизывать лицо брюнетки шершавым языком.
— Я тебя тоже люблю, но облизывать не собираюсь, — девушка приоткрыла заспанные глаза и потрепала пса по голове.
На кухне Адель заглянула в холодильник: там одиноко на полке лежали два яйца и стоял йогурт с клубничным вкусом.
— М-да, негусто, — проговорила она, доставая содержимое.
Разогрев сковородку, девушка разбила яйца и выпустила их на горячую поверхность. Щёлкнув чайником, она выудила последний чайный пакетик.
— Я придумала нам с тобой развлечение перед школой, — хрипло произнесла Адель в динамик телефона, записывая голосовое сообщение Ясе. — Будем по утрам гулять с Честером. Мне как-то одной скучно, а ты же меня никогда не бросаешь.
Телефон она положила на край стола, всё ещё удерживая запись, чтобы добавить пару слов, как только расправится с завтраком.
Чайник засвистел на всю кухню. Адель потянулась к нему , но рука дрогнула, и вода плеснула мимо кружки, заливая столешницу и горячие струйки скатывались на пол.
— Бля, — ругнулась она себе под нос, и в спешке стала вытирать следы преступления, опустившись на корточки.
За спиной послышались шорканья по линолеуму, а воздух заполнился приторным запахом духов.
— Я даже не удивлена, — в проеме стояла мама, сложа руки на груди. — Адель,ты безрукая что-ли?
Брюнетка пропустила комментарий мимо ушей. Между ними с мамой давно выросла глухая стена: никто не слушал друг друга, жили как чужие люди под одной крышей.
— В магазин зайди после школы, купи поесть — в холодильнике мышь повесилась. И пса своего выгуляй, он всё утро путался у меня под ногами, — женщина пренебрежительно взглянула на Честера, который внимательно наблюдал за происходящим.
— Деньги жду на карту, — отрезала Адель, всё также сидя на полу спиной к матери.
— Знаешь, у тебя такой возраст, что пора бы и самой себя обеспечивать, — прыснула в спину женщина.
— Если ты не знала, то я ещё в школе учусь.
— Одно другому не мешает, — бросила она на последок и ушла в коридор.
Каждая такая перепалка оставляла внутри болезненный след. Злость переполняла Адель, и эта энергия требовала выхода через слезы. Как же она ненавидила это чувство слабости. Запрокинув голову к потолку, девушка отчаянно пыталась сдержаться.
Шайбакова напрочь забыла о телефоне, который продолжал записывать звук.
Из за пелены перед глазами всё плыло: она пыталась пальцами попасть на кнопку " отмена ", но одно неверное движение — и сообщение отправилось адресату.
Адель отбросила гаджетна стол, надеясь, что Яся не успеет это прослушать до школы.
Яичница оказалась такой же испорченной, как и настроение. Нервно смахнув подгоревшую еду в раковину, Деля ушла в ванную смывать остатки утра.
— Доброе утро, — радостный голос Ярославы вывел брюнетку из оцепенения уже в школьном коридоре.
— Привет, — вяло отозвалась брюнетка.
— Так, что с настроением? — широкая улыбка Яси быстро сменилась тревожной линией губ.
— А ты голосовое не слушала? — спросила Шайбакова, пристально глядя на подругу.
— Я не успела. Папа подгонял, чтобы подкинуть меня в школу и не опоздать на работу, — ответила Романова.
Адель разблокировала телефон, зашла в их чат и удалила сообщение. — Ты обиделась потому что я не прослушала? Прости, пожалуйста.
— Нет, не из за этого. Просто там записалось, то чего тебе не нужно слышать.
Занятия проходили в своём темпе: монотонные голоса учителей сливались в общий шум, а мысли Шайбаковой возвращались к утренней сцене . На перемене в столовой тишина между подругами стала почти осязаемой.
— Рассказывай, как твоя первая тренировка прошла?— Ярослава сидела напротив и направила всё внимание на подругу.
— Ничего интересного, — коротко бросила та.
— У тебя точно что то случилось — забеспокоилась Романова.
— Не парься, всё нормально, — отмахнулась Адель, она не желала выносить семейные проблемы за пределы квартиры.
Ярослава с сожалением посмотрела на неё и накрыла руку, украшенную холодным серебром, своей ладонью, давая понять, что она рядом и открыта к разговору в любой момент.
Яся судорожно искала причины плохого настроения у подруги. Вариантов было уйма, но единственный, который казался ей верным — ссора с мамой. На это также намекает глаз без голубого цвета: Адель могла не одеть линзу в только в двух случаях — если опаздывала или плакала.
— Может, вечером прогуляемся? — предложила Романова, когда прозвенел последний звонок и толпа школьников ринулась к выходу.
— Давай, как раз собаку выгуляю, — согласилась Шайбакова, чуть смягчившись.
Подруги встретились на входе у парка. Сентябрь уже тронул деревья первой желтизной, и под ногами шуршали редкие пока ещё листья.
— Честер, малыш, — видя собаку, Ярослава нагнулась и погладила его за ухом.
— Прям уж малыш, — ухмыльнулась Деля.
Парк был наполнен особенным светом уходящего лета: золотой окрас листьев смешался с лазурным небом, но Адель этого не замечала.
— Ты не расскажешь, что утром произошло? Почему поникшая ходила? — Яся заглянула ей в лицо.
— Неважно. Сейчас уже всё нормально, — отрезала она.
— Мне ведь хочется понять. Ты всегда весёлая, а тут ходишь с заплакаными глазами без линзы, голова отпущенна...
— Ясь, не нужно залезать ко мне в душу когда я того не прошу, — голос Шайбаковой стал холодным.
— Но, Адель...
— Я попросила, — прикрикнула она, дёрнув поводок. Честер испуганно прижал уши и замедлил шаг.
Между подругами снова повисла та стена, которую Адель там старательно выстраивала дома.
Дальше разговор не шёл. Как только Яся хотела что-то сказать, она тут же замолкала, натыкаясь на пронизывающий взгляд подруги, и покорно смотрела под ноги, изучая ямы на асфальте. Сентябрьский вечер, еще недавно казавшийся комфортым, теперь обжигал внезапным холодом.
До выходных дни тянулись будто резиновые. Коммуникация с Адель вязалась тяжело: она была непробиваема, как бетонная преграда. В школе Шайбакова зарывалась в учебники или наушники, отвечая на вопросы односложно и без прежнего огонька в глазах.
Ярослава то и дело проверяла их чат. "Печатает…" — высвечивалось на секунду, сердце замирало, но в итоге приходило сухое "ок". Адель тратила силы только на то, чтобы просто дожить до звонка с последнего урока. Вечерами Яся проходила мимо её дома, и видела в окнах её квартиры тусклый свет.
Тишина между ними стала почти физической.