Конец нашей истории.
В ушах все еще стоял тот самый глухой хлопок, с которым Кевин закрыл дверь ванной. Тело потряхивало, а мысли путались. Было очень обидно, но, вместе с этим, парень понимал, что Дэй прав. А еще он знает, что если бы его не было, то никто бы не страдал. Только вот он был, а в истории нет места сослагательному наклонению. Аарон почувствовал, как по щекам потекли слезы. Парень поднялся, опираясь на бортик ванной, и вышел из злополучной комнаты, которая в его жизни никогда не приносила ему ничего хорошего. Садясь за письменный стол, она достал откуда-то листок и ручку. Пока у него есть минут пятнадцать до следующего прихода, это еще в лучше случае, ибо он может начаться и сейчас, Миньярд решил все же рассказать Кевину, что было.
Под конец рука уже не слушалась, буквы плясали, а перед глазами плыло. Он положил письмо Кевина на кровать и схватив свою сумку снова ушел в ванную. Из остатков наркоты у него остался только заправленный шприц...Это было опасно...Очень, ибо такие дозы для Аарона были слишком большими, однако выбирать ему не из чего. Умирать от передоза или от ломки? Хрен редьки не слаще, на самом деле, однако, может быть, передозировки не будет и он останется жив.
Миньярд не знал сколько прошло времени, но боль была неимоверная. Кости заламывало, а его выворачивало в разные стороны. Он метался по полу, пытаясь найти положение в котором бы боль прошла. Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью из носа и уже изо рта тоже. Мучаться было невозможно. Рука кое-как дотянулась до бритвы на краю ванны. Первый порез пошел криво, не задев вен, да и вообще руки настолько тряслись, что бритва постоянно выпадала из рук.
Глубокий порез. Внезапная сильная боль, которая почти сразу же прекратилась. Аарон больше ничего не чувствовал. Темно-вишневая жидкость стекала на пол, образовывая около лежащего на полу парня кровавое озеро. Голова тяжелела. Глаза сами собой закрывались. Больше не больно. Больше не страшно. Больше...Больше Аарон не чувствовал вины за свое существование, ведь в эту секунду оно подходило к своему завершению.
—Про..сти..Ке..вин...—прохрипел Миньярд в пустоту, прежде чем окончательно лишиться сознания.
Его нашел Ники, который просто хотел помыть руки после улицы.
Хэммик открывает дверь ванной, весело щебеча с Эриком по телефону. Его взгляд сразу же натыкается на Аарон.
—Господи...—срывается с его губ и на парня накатывает паника.—я перезвоню.—резко бросает он, скидывая звонок с Эриком и набирая номер скорой, после чего телефон оказывается валяющимся на полу, а сам парень на коленях около блондина.
Ники перебинтовал кровоточащее запястье Аарона всем, что попалось под руку, однако бледный, словно мел, парень его очень сильно пугал. До ужаса пугал, что руки тряслись, а сердце бешено стучало. Скорая приехала через десять минут, тут же забирая Миньярда. Хэммик поехал с ними. Однако вернулся он из больницы с одной единственной фразой: «Он мертв», больше за все время, пока остальных опрашивали, а люди паниковали, Ники не сказал ни слова.
Известие о смерти Аарона не укладывалось в голове Кевина. Он бросился в комнату, сразу же заходя в ванную. Весь пол в крови. Под ванной поблескивает пустой шприц. Окровавленная бритва лежит в луже крови. Его бритва...Аарон порезал себе вены бритвой Кевина...
Парень облокотился спиной на стену, медленно съезжая на пол, чувствуя как сердце бешено колотится, а слезы текут сами собой. Он не может это контролировать. Ему больно. Это до невозможности больно, будто от тебя оторвали самое важное. То, без чего ты не можешь функционировать. То, что являлось смыслом твоей жизни. Кевин не знал сколько он просидел в ванной, однако шприц и бритву уже забрали на экспертизу, кровь с пола смыли. Его никто не трогал, да даже если и трогал, он не реагировал. Парень прокручивал в голове все те недолгие счастливые дни, которые они провели вместе. Фырчание Аарона, которое заканчивалось улыбкой, если поцеловать его в кончик носа. Глаза, которые Аарон закатывал, кажется постоянно. Его смех...О Боже, этот смех, который звучал так редко, но был тем, что Кевин обожал. Бледные веснушки, что видны лишь, если стоять вплотную к парню. Кевин очень любил Аарона. И любит до сих пор...
Дэй на негнущихся ногах пошел в комнату. Он не уснет, но тело ноет и требует отдыха. На подушке аккуратно лежит бумага, которую Кевин раскрывается и пробегается по первым строчкам:
«Милый Кевин...Возможно, это эгоизм рассказывать тебе всё вот так, однако, если ты это читаешь, то скорее всего меня уже нет.»
По спине Кевина пробежал холодок. Он поднял голову, отрывая взгляд от бумаги и заставляя себя не читать дальше. Парень не готов. Дэй, действительно, не готов читать текст, написанный Аароном, видеть буквы, которые он осторожно выводил, чтобы Кевину было удобно читать. Это единственное, что осталось от него...От его любимого. Однако глаза сами собой возвращаются к тексту.
«Прости, что я так и не смог тебе признаться. Я думал, да и думаю до сих пор, что ты будешь считать меня грязным и неподходящим тебе, однако после того, что я тебе наговорил, это даже правильно. Ты - лучшее, что случалось в моей жизни. Я не хотел никогда причинять тебе боль, только вот я с этим не справился. Ты не заслуживаешь того, что я с тобой сделал...»
В конце этого предложения видна застывшая капля. Аарон плакал пока писал все это. Сердце Кевина медленно разрывалось на куски от осознания, что все это время Миньярду было не всё равно. Все это время Аарон винил себя, но вместо разговора он занимался саморазрушением, считая, что так будет лучше. Только вот лучше кому?
«В тот день на кладбище я встретил Дрейка. Было больно...Грязно и противно. Я не нашел в себе силы сказать тебе это в лицо, да даже сейчас я избегаю этого слова. Я просто трус, который испортил тебе жизнь своим молчанием.»
—Какой же ты у меня дурачок...—тихим и дрожащим голосом проговорил Кевин, чувствуя ком в горле.
«Я не прошу меня простить, но я буду просить у тебя прощения каждый раз. Я пытался забыться, но я не мог. Каждый раз мысли возвращались к тебе. Я очень скучаю по тебе, по твоим глазам, по твоему голосу. По всему тебе. Пообещай, что ты будешь счастлив. Пообещай, что не сотворишь глупость. У тебя великое будущее, в котором для меня нет и никогда не было места.»
—Без ножа меня режешь...—Дэй знал, что никто его не услышит, но держать все в себе становилось все тяжелее.
«Я люблю тебя. Мы никогда не произносили эти слова вслух, заменяя их другими или просто показывая свои чувства действиям, но сейчас я хочу тебе сказать их прямо. Я действительно люблю тебя, Кевин Дэй, от корней волос и до кончиков ногтей. Спасибо за всё. Твой бедовый Аарон.»
Состояние Кевина нельзя передать словами. Внутри была просто пустота. Пустота, которая сменяется чувством вины. Нельзя было говорить ему то, что он сказал. Нельзя было так реагировать на его слова. Надо было обнять, даже если насильно, сказать, что они справятся...Надо было...Надо было...
Мысли Кевина путались в поисках лучшего варианта решения. Этих «надо было» было слишком много в его голове. Только вот...а в чем смысл? Аарона это не вернет. Его ничего не вернет. Он останется в памяти Кевина...Их история закончена.
//мы на пути к завершению этой истории...