Глава 2
«Привет.»
Томас совсем не понимает от кого это «привет», потому что оно может исходить от кого-то из сидящих в кафе. Или это Прайс пошутил и сказал вслух, но нет, в этот момент он смотрел на азиата и тот не шевелил губами. Тогда кто же мог сказать? Или это прозвучало в его голове?
Скорее всего в голове, потому что ни Минхо, ни блондин с очаровательными миндальными глазами не проронили ни слова. Парни поспешили выйти обратно внутрь кафе. Усевшись, Томас снова услышал этот приятный голос.
«Почему ты молчишь? Ты меня слышишь?»
После этого Томас вообще остолбенел, хоть он и сидел, но все же было видно, как его тело парализовало. Минхо смотрел на друга и не знал, что делать в таком случае. Ни в одной из книг не было написано об этом. Каждый человек в мире знал, что нужно делать с такими людьми, их либо же сдавали, либо же сами убивали. Среди людей, которые не умели любить, не было таких которым было бы интересно о соулмейтах. Потерянных вообще мало интересовала судьба любящих, поэтому если и рожались дети с таким «отклонением», то их сразу же забирали.
Вообще соулмейты, когда появлялись на свет, имели хоть одну родинку, а через день на локте появлялось особое пятнышко. Оно было маленькое, почти не заметное, имело форму сердца.
Когда миссис Эдисон принесли Томаса она его сразу же заметила, потому что она сама была соулмейтом. Никто об этом не знал, кроме ее родителей – они тоже были соулмейтами – и мужа. Хоть ее муж и был потерянным, но непонятным образом у них с миссис Эдисон в классе 10 закрутилась любовь. Ей пришлось сказать свою тайну, потому что она не смогла бы с этим жить, но к счастью мистеру Эдисону было плевать, он был влюблен, хотя приходилось скрывать чувства от остальных. И ему очень повезло, когда его родители по старой привычке «помогать» с выбором спутницы жизни указали именно на миссис Эдисон. И вот потому мама Томаса скрыла это от всех, кроме их семьи. Томас жил в неведение уже 17 лет, и миссис Эдисон верила, что уже к 18 он разыщет соулмейта.
- Дружище, тебе чем-то помочь? Ты только скажи, я все сделаю. – спокойно проговорил Прайс.
«Слушай, если ты будешь так и дальше молчать, то у нас ничего не получиться.»
- Спасибо, - еле выдавил из себя Эдисон.
Так в недоумении они просидели еще минут 10. Минхо все смотрел как менялось выражение Томаса, оно то выражало радость, то недоумевало, то Томас и вовсе собирался зарыдать. А Томас переводил взгляд то с булочки, которую он не доел, на Минхо, то смотрел на посетителей кафе. И за одним столиком заметил Терезу, которая пристально смотрела на него. А он так и не поздравил ее с днем рождения, хотя они практически не общались. Томас не общается с манерными фифами, фифа не общается с такими отбросами как Томас.
Хотя Томас и не отброс общества, школы, но почему-то она так считала. Половина школы так считало, и все из-за того, что парень не пропустил ни одного урока. Хотя оценки хотели желать лучшего. Он был хорошистом и его все устраивало.
Брюнетка встала из-за своего столика и двигалась в направлении к братьям.
- Чего тебе нужно, Тереза? – с иронией в голосе спросил Минхо.
Но девушка просто стояла возле Томаса и смотрела куда-то вдаль. Она смотрела на блондина. Это был брат ее подруги, который ей очень нравился, но он не обращал на нее внимания. Однажды Тереза заметила, как Ньют смотрит на Эдисона, вот у нее и получилось обратить внимание Ньюта на себя, потому что в тот момент он смотрел на Томаса.
- Просто решила подойти поздороваться…- с наигранной улыбкой ответила девушка.
- Поздоровалась? Так проваливай! Нам не нужно твое общение. – грубо отрезал азиат.
Вдруг на лице девушки читался испуг. Испуг за кого-то близкого, дорогого ей человека. Она поспешным шагом вышла из кафе и громко хлопнула дверью.
- Что это с ней? Решила пообщаться с нами будто мы ей близкие друзья, - как-то отрешенно произнес Томас. Парень все еще не мог прийти в себя.
Он думал, что это ему снится. Это нереально, это не может быть правдой. И куда катится мир? У него в голове голос, к ним подошла Тереза, может его еще приняли в команду по лакроссу, а он об этом не знает?? И сейчас он сидит на тренировке, погруженный кем-то в галлюцинации? Но он, с невыносимой болью, трижды ущипнул себя за руку и все же был в реальном мире.
- Не знаю, а еще я заметил что-то в ее взгляде. Он просил о помощи. – с горечью ответил Прайс.
Минхо был влюблен в Терезу еще с третьего класса, и Томас об этом знал. Сколько не повторял последний Прайсу о том, что она пустышка, Минхо она не переставала нравится. Даже когда на День Валентина он признался ей в чувствах, а она отвергнула его, азиат не терял надежды. "Однажды она полюбит меня" - говорил он.
- Ты опять за свое? Сколько раз тебе повторять, в ее взгляде можно прочитать одно. Ничего. Понимаешь? Н и ч е г о. Лучше бы на Соню посмотрел. Она вроде ничего.
- Да ну тебя. Ты же знаешь, мне не нравятся блондинки, - улыбнулся Прайс, - а почему бы тебе не посмотреть на ее брата? Как его там? Ньют? Имя такое конечно…
- Что не так с именем? Имя как имя. Мне нравится. Я бы сына так назвал.
Зря конечно парень это сказал прямо перед проходящим мимо их Ньюта, ведь он все услышал. Миллера позабавили слова Томаса, но он ничего не сказал, так как они не были знакомы. К несчастью Томаса, Ньют одарил его лучезарной улыбкой.
- Видел как улыбнулся тот парень? Могу поспорить, но та улыбка была адресована именно тебе.
- Заткнись Минхо. Думаешь это может быть «он»?
- Кто «он»?
- Ты что поиздеваться надо мной решил? Соулмейт, - шепотом добавил Томас.
***
Придя домой, Томас не мог с собой ничего поделать. Мысли о блондине из кафе не хотели покидать его голову. Еще и Минхо со своими Терезой и Ньютом. Вот вообще ничего не было понятно Томасу. Какого хрена к ним подошла Тереза и что она хотела? Почему так сразу ушла? Хоть парень и видел, что она ведет себя как последняя дура, но это было не совсем так. Эдисон иногда чувствовал людей, хоть он и негативно относился к Грин, все же чувствовал в ней что-то большее, чем та пустота, которую она показывала.
«А что на счет Ньюта?» - пронеслось в голове парня.
- Кто это сказал? - но обернувшись по сторонам Эдисон никого не заметил, он был в комнате один. Парень все еще боялся говорить в ответ.
А что Ньют, его он не видел лет пять. Мало ли что могло произойти, блондин мог подстричься, покраситься, попасть в аварию, умереть. Сейчас меньше всего Томасу хотелось думать о чьих-то смертях. Ему все еще не хватает отца, не хватает тех вечеров, которые они проводили вместе.
Парень думал об отце, о том, как они играли на заднем дворе. Он вспоминал как мистер Эдисон готовил стейки. Они много смеялись. Стейки? Нет, семейство Эдисонов, потому мистер Эдисон отвлекся на игру с сыном и забыл о стейках. По щеке Томаса скотилась слеза. Томасу было больно. Больно от потери родного человека, от воспоминаний, которые он пытался закрыть под замок, но все было тщетно.
Эдисон чувствовал, как эта боль растекается по венам. Медленно и мучительно. Невыносимо. Его руки дрожали, все тело дрожало.
Он не может снова жаловаться об этом матери. Он не может снова показаться ей в таком виде. Он не должен быть тряпкой.
Но он плачет. Ему нужен кто-то кто поможет ему. Кто поймет его. И это должен быть кто-то другой, не с его семьи.
Ему нужно чужое мнение, которое вернет его в реальность. Ему нужно сказать «прости» парню который начал с ним разговор. И он говорит.