Миссия: Полюби меня снова.

Аяка.

Поднявшись в спальню, я улеглась на кровать. Голова так болела, что даже реакция на свет была болезненной.

Горничных сегодня решила освободить от работы, но сейчас они мне необходимы. Даже таблетку от головы не могу взять.

Закрыв глаза, я попыталась поспать.

– я помню вы говорили, что шелк всегда будете смотреться дорого, – блондинка сидела рядом со мной на диване на террасе дома.

Вид потрясающий. Лазурная вода озера, а вокруг него гигантские горы покрытые зеленой травой, словно мех.

Тишину природы обычно нарушает машины на трассе, но на этот раз сюда добавился смех мальчишки лет пяти и ворчания второго мальчика подростка.

Весь в мать.

– Пелей, проследи за Томом. Он снова вляпается куда-нибудь. – блондинка нахмурилась.

Её зеленые глаза строго смотрели на мальчика. Тот недовольно выдохнул, но пошел к своему брату.

– ох... – тяжело вздохнула, – эти мальчишки... такие неуправляемые.

– почему? – я поставила на кофейный столик чашку чая и удивленно посмотрела на Мелиссу.

Так ее звали. Меллиса была высокой девушкой с чертами модели. Тоненькая и бледная. Имела прямоугольный тип фигуры. Я сразу это поняла, по её серым брюкам и голубой рубашки.

Почти не имела форм. Казалось, она была слишком худой из-за роста.

Зеленые глаза были каким-то тусклыми и не живыми. А её пухлые губы всегда были поджаты в тоненькую полоску, словно нервничала. Всегда когда видела со стороны, она хмурая и немного грубая.

По словам Тома «мама редко улыбается» и по её идеальному лицу без морщин это было заметно. Но мне она улыбалась почти всегда.

– они непослушные, – Мелисса постукивала пальцами правой руки по ручке сплетенного дивана.

– это же дети. Это нормально, – я улыбнулась, а она лишь хмуро посмотрела на меня.

– это не мои дети. Своих детей я люблю, – она смотрела на меня своими холодными глазами.

Почувствовав этот обжигающий и неприятный взгляд, я отвернулась и посмотрела на мальчиков. Но она продолжала ворошить меня изнутри.

Что она имела ввиду?

От её слов стало неспокойно. Даже какая-то тревога поднялась.

– мама! – пятилетний мальчик подбежал к Мелиссе и протянул ей цветочек.

Я невольно улыбнулась этому жесту. Он сиял от радости, протягивая этот цветочек. Такой кроха, а уже радует маму.

Мелисса без слов и каких-либо эмоций взяла цветочек и положила его к себе на колени.

– иди играй и не мешай мне. – монотонный голос ударил в уши.

С удивлении посмотрела на неё, словно искала ответ на свой вопрос просто глядя на её профиль. Только теперь я заметила маленькую горбинку на её носике.

Она и вправду модель.

Но... её отношения к детям меня удивляет.

– я не люблю этих детей, – резко сказала она, – они меня раздражают. Почему Пелей так похож на меня?

Даже не обернувшись ко мне говорила она. Я была этому рада. Не хочу видеть её безразличный взгляд. Мне и самой больно смотреть на то, как она глядит на детей.

– Том и вовсе похож на мужа, – продолжила она, – это только больше вызывает отвращение.

Удивление... нет! Я была ошарашена её словам. Мелисса не просто не любит своих детей, она их ненавидит.

Да! Я чувствую это. В её голосе, что-то резкое. Она словно смотрит не на ребенка, а на какое-то насекомое. Такой же высокомерный взгляд, когда смотрит на своего мужа.

От её заявляет даже слова вымолвить не могу. Это так поразило, что кажется всё сном.

Холодный пот стекает по моему лбу. Я вскочила с кровати, тяжело дышать. Мелисса! Мелисса жена Вильгельма Мартина!

Осознание так ударило в голову.

Так это значит... она была подослана ко мне, чтобы..? Чтобы убить?

Голова разболелась ещё больше. Принимать это как факт не хотелось.

Она мать. Она не могла поступить так.

На душе было отвратительно. Мне было не только жалко этих детей, но и также саму себя. Повелась на внешность девушки, что была моего возраста. От этих мыслей, стала злиться на себя.

Державшись рукой за голову, ели как поднялась с кровати. Порывшись в ящика комода и своего туалетного столика, нашла обезболивающие.

Может так голова перестанет болеть.

Только через час я окончательно оклемалась. Что даже успела уехать к Сано и попросить нужную информацию.

***

Вся ночь у меня была впереди. Братья всё также спали в гостиной, никак не отходя от пьянки. Мне это на руку. Никто не будет крутить как муха и жужжать под ухом: «зачем это тебе?», «оставь. Тебя не касается», «я сам займусь» и так далее.

И да, я была права. Не успела я и папку открыть с досье об Вильгельме, как в кабинет, подкашиваясь и покачиваясь, влетает Риндо.

– мне написал Сано... – начал он вздыхая, – зачем тебе это, Ая? Его уже нет..

От него несло перегаром. От этого в горле стал ком. Дышать было больно, ибо нос покалывал от этого неприятного алкогольного запаха.

Он подошел ко мне ближе.

– Ая, пожалуйста, оставь это мне, – он протянул руку к папке, – я сам разберусь с этим.

Но не успел он забрать её, как я схватила его за запястье.

Кто он такой? Почему запрещает мне?

От этих мыслей, я нахмурилась. Раздражение стало нарасть, но я старалась сдерживать себя.

– Рин, я справлюсь сама, – спокойный голос, был немного грубоват.

– Ая, не надо. Я сделаю всё сам, не напрягайся. – он был тихим, таким нежным и... мягким.

Это еще больше выбесило меня. Сжав одной рукой ручку, я сквозь зубы улыбнулась ему.

Ая, держи себя в руках. Он же просто волнуется.

Успокаивая себя, понимала, что мне только хуже от этого. Даже стала покусывать внутреннюю сторону щеки.

А гнев не унимался. Казалось ещё чуть-чуть и платина разрушится.

– Аяка, ты не справишься с этим...

В этот момент я перестала слушать его дальше.

– и почему это? – церемониться не стала и в открытую показала свое недовольство.

– ты слишком хрупкая, милая. Тебе незачем это знать.

Я хмыкнула на его слова. Это очень злит.

Я хрупкая? Хрупка?! Я даже не могу узнать информацию о своем обидчики? Информация о том, кто покушался на мою жизнь. Бред! Я имею права знать.

– Риндо, я не ребенок, – нахмурившись, сказала.

Он выпрямился. Мужчина убрал свои руки со стола и резко изменился в лице. Его беспокойство, резко сменилось каким-то безразличием.

От резкой тишины стало некомфортно. Напряжение росло во мне, от чего сердце бешено колотилось.

– Аяка, – голос был пугающим. Глаза потемнели, – я же сказал, не вмешивайся. Я все сделаю сам.

Я сглотнула. Не потерпела такого отношения к себе.

– Я сама хочу узнать про этого человека. – повторила спокойно и аккуратно, но четкость в голосе не сбавила.

– Нет, милая, – он забрал папку, – ты и нос свой не сунешь в это дело. Тебе не место.

– Теперь ты решаешь, что мне делать?

– Да, – он сверлил меня свои взглядом, – поэтому прошу тебя, милая, не не лезь на рожон, – он ухмыльнулся.

Раздражение смешалось с безысходностью.

– Иначе, что? – задрав подбородок и прищурилась. Нельзя давать слабину.

– Солнце моё, ты очень сильно пожалеешь об этом. – его ухмылка расширилась.

Он протянул к моему лицу руку и нежно коснулся щеки. Но тревога поднимается. Ощущая на своем лбу его горячее дыхание, я сама стала тяжело дышать.

Он слишком близко. Так, что я слышу его сердцебиение.

Но он не заставил себя долго ждать и резко схватил меня за челюсть, заставив поднять на него свои удивление и скорее даже напуганные глаза.

– Не играй с огнем, Аяка, – он зол. В глаза пылает огонь, а пальцы больно впились в щеки, – Я знаю тебя как никто другой. Ты не бросишь эту затею, но... – его взгляд опустился на мои губы. От этого стала некомфортно, что поджала их, – и у меня есть способ переубедить тебя, – его нос коснулся моего, – Акиро все ещё в Лондоне... – его шепот ударил в уши, – Но привести его тело сюда, мне не трудно.

Дрожь пробежался по телу. Ком в горле царапал шею, а его отвратительная улыбка вызывала тошноту.

– Ты... – прикусив губы от некого страха , разозлить его ещё сильнее, – какая же ты мразь.