Выходи за меня

Солнце поднялось уже высоко, всем своим видом напоминая, что пора просыпаться. Только в комнате Тэхёна всё ещё царили тишина и покой, пока их не нарушил осторожный звук.

В дверь негромко постучали.

— Молодой господин, пора вставать, завтрак остывает, — пролепетала горничная, бесшумно проскальзывая в комнату и приоткрывая тяжелые шторы.

Она бесшумно приблизилась к постели и замерла, любуясь безмятежным лицом спящего омеги.

— Господин? — её голос негромким эхом расплылся по просторной комнате.

Тэхён лишь сильнее зажмурился и уткнулся носом в подушку, отворачиваясь от источника звука. Он отчаянно надеялся урвать ещё хотя бы несколько минут сна.

— Луиза, кто тебе разрешил входить? — сонно пробормотал Тэхён, пытаясь посильнее закутаться в одеяло, словно в кокон.

— Ваш отец, господин. Он лично просил разбудить вас к завтраку, — продолжала лепетать она, не обращая внимания на протесты.

Горничная решительно подошла к окну и одним движением распахнула тяжёлые шторы. Яркие солнечные лучи мгновенно залили комнату, горячо коснувшись лица Тэ. Омега невольно зажмурился, прячась от бесцеремонного света.

— Вставайте, господин, вас ожидают внизу, — бросив последнюю фразу, женщина буквально испарилась из комнаты.

Тэхён медленно открыл глаза, погружаясь в раздумья. Его искренне удивило, что отец так внезапно захотел увидеть его с самого утра. Нехотя поднявшись с кровати, омега побрёл в душ, надеясь, что вода поможет смыть остатки сна.

С первого этажа уже доносились крики и звон битого стекла. Тэхён до боли в пальцах сжал край полотенца, стараясь игнорировать то, с каким садистским удовольствием отец издевался над горничными и охраной.

Завершив все водные процедуры и приведя себя в порядок, Тэхён спустился вниз. Шаги по мраморной лестнице отдавались гулким эхом.

— Отец, ты хотел меня видеть? — прямо спросил омега, едва коснувшись последней ступеньки.

— Тэхён, присаживайся, поешь для начала, — невозмутимо произнёс отец, будто и не он только что бил посуду и кричал на слуг. — Нам нужно серьёзно поговорить.

— Хорошо, — омега послушно занял своё привычное место, стараясь не смотреть на осколки, которые горничные уже торопливо сметали с пола. — А где папа?

— Он немного не в духе, пусть пока посидит у себя, — небрежно отмахнулся альфа, давая понять, что тема закрыта.
Горничные, стараясь быть незаметными, принялись накрывать на стол. Тихий звон приборов казался оглушительным в этой напряжённой атмосфере.

— Так о чём ты хотел поговорить? — нарушил тишину Тэхён спустя несколько минут. Он так и не притронулся к еде, лишь внимательно наблюдал за отцом, чьё лицо по-прежнему напоминало непроницаемую маску.

— Ты уже довольно взрослый и должен понять нас, — всё так же невозмутимо начал старший альфа.

Внезапно в столовую буквально ворвался папа, нарушая гнетущую тишину. Вид у него был решительный и сердитый.

— Ага, только вот меня к «нам» не приписывай! — буркнул он, отодвигая стул с громким скрипом. — Я всегда был против твоих идей и сейчас своего мнения не изменю.

Тэхён перевёл взгляд с одного родителя на другого. Внутри нарастало нехорошее предчувствие, он начал подозревать, что затевается нечто, что полностью изменит его жизнь.

— Не томите, говорите прямо! — потребовал Тэхён, чувствуя, как от напряжения начинают дрожать пальцы.

— Ладно, сам скажу, раз ты не решаешься, — папа с вызовом посмотрел на мужа. — Твой отец решил выдать тебя замуж.

После этих слов Тэхён застыл. В голове всё ещё гулким эхом проносились фраза, сказанная всего несколько секунд назад, но смысл её никак не желал укладываться в сознании.

— Что?.. — растерянно переспросил омега, отказываясь верить в услышанное.

Может, для кого-то замужество и было открытием ворот в новую, взрослую жизнь, но Тэхёну уже исполнилось двадцать, и он считал, что вправе сам распоряжаться своей судьбой.

По крайней мере, он так думал до этой самой секунды.

— Я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, выходить мне замуж или нет! — не выдержав, выпалил Тэхён. Его голос дрожал от негодования.

Он всегда был уверен, что волен выбирать себе мужа по любви, но, видимо, суровая реальность этого дома решила иначе.

— Это даже не обсуждается, — слишком спокойно отрезал отец и с сухим стуком поставил стакан на стол.

Тэхён не мог поверить, что родные люди способны вот так, за его спиной, продать его жизнь совершенно незнакомому человеку.

Омега резко вскочил. Стул с грохотом повалился на пол за его спиной, разрезая гнетущую тишину. Горничные, словно тени, поспешно выскользнули из столовой, боясь попасться на глаза разъярённому молодому господину.

— Тэхён, успокойся. Всё было решено ещё вчера… — начал было отец, но сын не дал ему закончить.

— Вчера?! — воскликнул парень. — И вы даже не удосужились спросить моё мнение?
Его голос дрожал — не от страха или обиды, а от жгучего гнева и ледяного непонимания.