Под олимпийкой - сердце

Поезд замедлялся, как будто не хотел отпускать. В окне мелькали знакомые дома, станции, проводники в оранжевых жилетках. Едва состав дёрнулся на остановке, как двери открылись, и с грохотом и весёлым гомоном наружу высыпала целая банда.

— Осторожно, уважаемые, пациенты психиатрического! — орал Вова, волоча свой рюкзак, гитару и коробку печенья.
— Марат, помоги с сумкой!
— Я тебе помогу — морально! — отвечал тот, хромая, но бодро.
— Эй, вы куда? Подождите меня! — кричала Айгуль, запутавшись в шлейке чемодана.

В центре всей этой суматохи шли София и Валера. Он держал её за руку, а она — как будто летела: родной город, родной дом, свои стены, свой воздух. Они поднимались по лестнице к квартире, где раньше жила София с братьями. Дверь открылась — и запах, как из прошлого: кофе, специи, старые книги.

Они расселись по всем комнатам. Кто на подоконнике, кто на полу. Смех, чай, остатки вишни из банки. Родион рассказывал о каком-то новом клубе дебатов, а Алина спорила с ним из принципа. Наташа обняла подушку и вдруг подняла глаза.

— Я беременна, — сказала она, просто.

Повисла тишина.

— Чего? — переспросила Вика.
— Серьёзно? — Айгуль выронила ложку.
— Ты шутишь? — Марат уставился на неё, открыв рот.

А Вова… Вова просто вскочил и, как будто не веря, подошёл ближе:

— Правда?..
Наташа кивнула. Он прижал ладони к её животу и рассмеялся, немного по-детски:

— Это наш? Ну, в смысле… настоящий?
— Да, — тихо, но твёрдо ответила она. — Наш.

Он обнял её так, как будто боялся отпустить.
— Это… это самое лучшее, что со мной случалось, Нат. Я не знаю, как быть, но я буду стараться.

Смех, слёзы, хлопки, обнимашки. Даже Сутулый сдержанно улыбался.

---

К вечеру гости начали расходиться. Кто-то — на такси, кто-то пешком.
София и Валера остались вдвоём. Шли, не спеша, по влажной мостовой. Дождь только-только прошёл, и воздух пах асфальтом и грозой.

Он держал её крепко за плечо, она чуть прижималась к нему.

— Устала?
— Нет. Зато счастлива.
— Серьёзно? После всего этого дня?
— Конечно. Особенно после вишни и "папы" Вовы.
— Ну ты даёшь, Маленькая.

---

Дома. На диване. Ночь.
Он включил тихо какой-то  фильм— что-то спокойное. София лежала, прижавшись к нему, ногами под пледом.

— Валер…
— М?
— А можно… теперь ты расскажешь мне про своих?

Он помолчал. Потом выдохнул.

— Отец был военный. Ушёл на задание — и не вернулся. Мне тогда лет десять было. Я всё ждал его. Письмо. Голос. Шаги в коридоре. Но…
— Прости.
— А потом мы остались с мамой. И Ариной — младшей сестрой. Она всегда была… особенной. Молчит, наблюдает. В неё пошёл весь холод. А ещё брат двоюродный есть, он в с хадишевскими ходит.

— А мама?
— Мама… не простила отца. Ни смерть, ни армию. Она злая, Соф. Жесткая. Надеется, что я найду «нормальную» девушку. Но ты — лучше всех этих её «нормальных». Я не дам тебя в обиду. 
София поднялась, поцеловала его в щёку и прошептала:

— А я никому не позволю отнять тебя у меня.

---

Утро.
София у зеркала. Красится, выбирает серёжки, подвеску, поправляет волосы. Джинсы, белый топ и чёрный пиджак, все идеально.
— Ну, как я выгляжу? — оживлённо спрашивает.
— Как принцесса с универсама, — отвечает Валера, с улыбкой. — Пошли?

---

Квартира матери Валеры — старая, ухоженная, с холодным светом и запахом полировки. Женщина открыла дверь. Высокая, с тонкими чертами и недовольным взглядом.

— Это и есть твоя… спутница?

София улыбнулась, вежливо:

— Здравствуйте.
— Мама… это София.
— Ну, она… конечно… яркая. Только на девушек не очень похожа. Похожа на… ну, ты понял.

София опешила.

Из коридора выглянула Арина — худая, замкнутая, со взглядом будто сквозь.

— Привет, — сказала София.
— Привет, — равнодушно ответила та. И исчезла.

Мать продолжала: — Я никогда не приму её. Ни в этом доме, ни рядом с тобой. Ты мог бы выбрать кого-то потише. Поскромнее. А это — с улицы. Из группировок. Где вы вообще познакомились — на свалке?

София встала. Пальцы дрожали. Валера пытался вмешаться, но мать перекрыла его голос:

— Она тебе не пара. Понял? Убирайтесь. Оба.

София уже не слышала слов. Только звон в ушах, пустота в груди.
Она вышла на улицу, почти бегом. Дождь моросил. Асфальт блестел.

Слёзы катились сами. Слезы злости, боли, обиды.

Она не знала, что делать. Только одно было ясно: это — не дом.
Но где же тогда он?

Позади послышались шаги.
— София!
Она не обернулась. Только сжала кулаки.

---

София шла быстро, почти на бегу. Капли дождя били по лицу, по плечам, по волосам. Асфальт под ногами блестел, будто мокрое зеркало. Двор — тот самый, старый, с полуразваленной площадкой, облезшей каруселью и ржавой горкой, — вдруг стал ей ближе, чем весь остальной мир.

Она встала, обняв себя за плечи. Дрожь прошивала всё тело, будто не только от холода. Слёзы давно смешались с дождём — было не понять, что из этого боль, а что — просто небо.

— Софа! — донеслось сзади.
Она не обернулась.
— София, стой, прошу…

Шаги приближались, быстрые, тяжёлые.
Валера догнал её на середине двора. Мокрый, запыхавшийся, с каплями дождя на ресницах, как будто сам дождь плакал вместе с ними.

— Софа…
— Зачем ты за мной пошёл? — всхлипнула она. — Я хотела понравиться. Я старалась. Я…

— Тише. Тихо, моя. Слышишь?.. — Он обнял её, крепко, как будто хотел удержать от всего зла мира. — Она — это не мы. Её слова — это не правда. Это не про тебя.

София вжалась в его грудь, мокрая, промокшая до нитки, уставшая.

— Я не подхожу тебе, Валер. Я не...
— Не смей. Не говори так, слышишь? — Он чуть отстранился, посмотрел в её глаза. — Ты — лучшая, что было в моей жизни. И есть. И будет. Я тебя люблю, родная. И я не дам тебе уйти. Никогда.

Он порылся в кармане, потом — в другом. Нащупал крошечную коробочку, промокшую, но целую. Открыл.

На ладони — тонкое серебряное кольцо с маленьким камешком. Скромное. Простое. И невероятно тёплое.

— Я носил его с собой. Не знал, когда дать. Хотел красиво, может, на закате или где-нибудь у моря. А сейчас понял — это самое правильное время.
— Валер…
— Это не помолвка. Не формальность. Это — символ. Моя клятва. Что я рядом. Что не предам. Что люблю.

Он взял её руку — дрожащую, холодную — и надел кольцо на безымянный палец.

— Я с тобой. Против всех. Даже если не останется никого — я всё равно буду. Ты — мой дом, Маленькая.

София молчала. Только слёзы скользили по щекам, а в глазах отражалось всё: лужи, старый двор, этот мальчишка с раненой душой и добрым сердцем, который смотрел на неё, как будто она — всё небо разом.

— Я люблю тебя, Валера, — прошептала она.

Он кивнул, прижался лбом к её лбу.
Дождь шёл.
Но им уже было всё равно.

И пусть в жизни ещё будут беды и обиды, страх и холод,
Но этот момент —
Этот дождь —
Это кольцо —
Они останутся.
Навсегда.

-------------------------------------

это глава получилась большая надеюсь вам понравится.)

дорогие читатели, это история не будет совпадать с тем, что было показано в сериале. я очень долго изучала вещи  известные именно в то время. если вы заметите какие то ошибки, то пишите об этом в комментариях, а так же ставьте звёздочки.
в моём тгк вы сможете смотреть видео посвящённые этому фф.

@angellsne