Глава 73
В шесть лет Лиза хотела стать капитаном морского флота, командовать моряками, носить красивую форму и спасать людей. До сих пор вижу перед глазами, как она весной пускает по лужам бумажные кораблики и бежит за ними, пугая стаю голубей на пути. Я поддерживал её и говорил, что она обязательно станет смелой капитаншой, но уже тогда знал, что этого не будет.
На экране я увидел, как дверь в комнату Лизы открывается и входит Ира. Мне с первой минуты её пребывания в нашем доме стало понятно, что эти двое не разделимы.
Главное сейчас не сделай ещё одну ошибку, - вслух проговорил я и, выключив телевизор, тоже стал готовиться ко сну
.Ира.
Выбрав книгу, которой собиралась прочитать этой ночью, ей оказался роман о любви, вполне подходящий к моему теперешнему настроению, я вышла из библиотеки, погасив свет и тихо прикрыв дверь.
Проходя мимо гостевой комнаты, где мы сегодня были с Андрияненко, я в нерешительности остановилась. Она не спит, это я знала точно, скорее всего, она сейчас даже не в комнате, но мне нужно хотя бы попытаться с ней поговорить. Я решила подождать её там, тогда она не сможет не впустить меня или отправить в спать в свою комнату прямо с порога, тем самым избежав разговора. Я открыла дверь и вошла, полоска света, падающая из коридора, осветила фигуру девушки , стоящую спиной ко входу. Я испугалась и отступила назад. Она меня заметила и чуть повернула голову влево.
Ты что-то хотела? - немного надменно спросила девушка , засовывая руки в карманы джинс.
Помявшись, я решила, что отступать поздно и, войдя в комнату, закрыла дверь. Сразу стало хуже видно, комнату освещал только падающий свет от луны, и профиль Лизы не выглядел жутко и одновременно завораживающе.
Я хотела поговорить...
Тебе не надоело разговаривать? - скептически поинтересовалась Лиза , и я испугалась, что та, вчерашняя, девушка возвращается.
О Кирилле, - я продолжила тихим голосом, заставить себя говорить громче, я не могла. - я не думаю, что он мог...
Он мог, - резко перебила меня Андрияненко, наполовину разворачиваясь. Голос из спокойного превратился в напряженный и строгий. - Он был на пленке.
Но... - я, не найдя подходящих слов, замолчала. Подойдя к кровати, я медленно села и сложила руки на коленях. - Я хотела бы попросить тебя не писать заявление.
С какой это стати? Я удивлена, что ты просишь меня об этом после всего. То, что он сделал, считается преступлением, и он понесет заслуженное наказание.
Я прошу тебя потому что... - я запнулась, пытаясь подобрать нужное слово. Раньше я бы не осмелилась говорить о чем-то подобном, но после того, что я недавно услышала и узнала, мне показалось, что она сможет понять меня. - Потому что он мне очень дорог, я не хочу, чтобы он пострадал. Пожалуйста, Лиз, я...
Нет, - он разбил все мои надежды одним коротким словом, как умеет только он.
Нет, ты не можешь так поступить! - Я вскочила с кровати, собираясь доказать ей, что она на самом деле не такая сволочь, какой хочет казаться. Напомнить, как она вела себя со мной последние дни, какой хорошей она была. Если понадобится, я даже была готова рассказать о том, что слышала разговор в гостиной и знаю, что она может любить, а значит способна меня понять. Но она снова перечеркнула все мои хорошие представления о ней.
Я могу.
Услышав это, я задохнулась от обиды и возмущения, хоть и понимала, что Лиза права и справедливость на её стороне. Но за Кирилла я переживала, как за себя. Неужели ему не поможешь, и Лиза его посадит?! От переживаний и страха у меня начало щипать глаза. Я, чтобы Андрияненко не заметила подступающих слез, бросила на неё последний взгляд и пошла к двери.
Стой, - остановил меня спокойный, властный голос, когда до двери оставалась пара шагов. - Насколько он тебе дорог?
Очень, - тихо прошептала я, стараясь, чтобы голосом не выдать своих чувств и стекающих по щекам слез. Кирилл действительно мне дорог, но не как парень, а как друг. Я поняла это давно, возможно, ещё в день нашего с ним первого поцелуя. Я почти не почувствовала ничего особенного, ничего не екнуло и бабочки в животе не летали, хотя это и было приятно.
На что ты готова пойти, чтобы спасти этого щенка?
Я сделаю что угодно! - Тихо, но уверенно прошептала я. - Чего ты хочешь?
От её ответа у меня застыла кровь, перехватило дыхание, пересохло и запершило в горле, вспотели ладони, а мысли лихорадочно заметались в голове. Её ответ был резок, холоден и расчетлив, как удар кнута. Всего одно короткое, но такое весомое слово:
Тебя.
Я медленно обернулась, не веря своим ушам. Мне послышалось, она не могла этого сказать. Но весь её уверенный вид, хоть она и стояла ко мне спиной, говорила, что я всё услышала и поняла правильно. Я так же медленно пошла обратно и остановилась в метре от Андрияненко .
Я даю тебе выбор: хочешь - оставайся, хочешь - уходи. Принуждать не в моих правилах, - за все время она ни разу не обернулась и почти не двинулась.
Я заметила, что для неё это вошло в привычку, но в какие моменты Лиза так делает, я понять не могла. Она сказала, что дает мне выбор, но что здесь выбирать? Если я откажу, Кирилла посадят, если соглашусь, он, возможно, будет свободен, в чем я не очень уверена. Но эта ночь станет для меня самой отвратительной и запомнится на всю жизнь. Моя первая ночь...
Я согласна, - последнее слово далось мне с трудом. Оно никак не хотело сходить с губ, будто ему мешал ком в горле.
Андрияненко обернулась. Только сейчас я заметила, что ее рубашка расстегнута до середины. Я ожидала, что она по обыкновению будет нагло ухмыляться, понимая, что одержала победу, но её лицо выражало лишь тень удивления. Подойдя ко мне, она встала напротив и молча впилась в меня пристальным испытующим взглядом, будто проверяя, не сбегу ли я, и оценивая серьёзность моих слов. Я бежать не собиралась, и она, видимо, поняла это.
Я почувствовала легкое, невесомое прикосновение её пальцев к своей щеке и поежилась. Она тем временем медленно и с несвойственной ей нежностью, следя за передвижениями своих пальцев, спускалась по шее к плечу. Костяшки на руке были сбиты в кровь. Хотя я точно помню, что в гостиной с её руками было всё в порядке.Что здесь могло произойти за пол часа?
Я как завороженная стояла и смотрела на её руку, мышцы во всем теле были напряжены. Я боялась поднять на неё глаза и боялась пошевелиться. Я волновалась и чувствовала себя неуютно в этой комнате, а ведь ещё утром всё было по-другому. Андрияненко переместила руку с моего плеча на резинку, сдерживающую небрежный пучок у меня на голове, и медленно стянула её. Волосы рассыпались, мазнув кончиками по шее и ключицам, и наполовину скрыли выражение моего лица, отбросив тень. Почему-то от этого я почувствовала себя ещё более неуютно, и, наконец, отведя взгляд, уставилась куда-то в пол.
Она нежно, но настойчиво заставила повернуться обратно и посмотреть на неё . В её глазах светилось что-то мне не понятное, что-то, что я не видела в них раньше. Она посмотрела в мои глаза, затем перевела взгляд на губы, на глаза и снова на губы, казалось всё ещё ожидая, что я убегу, а затем начала медленно ко мне наклоняться.
Я знала, что сейчас произойдет, и боялась. Она меня уже целовала, но раньше это была игра на публику, и она заботилась лишь о том, чтобы это было правдоподобно, не думая о том, что в этот момент чувствую я.
Сразу же вспомнились слова Инги: "Она была почти груба и думала только о себе, но мне это понравилось".
Будет ли она и сейчас такой же грубым?" - задумавшись, я не заметила, что она остановилась буквально в двух сантиметрах от моего лица и выжидательно смотрит на меня. Я не сразу поняла, что ей от меня нужно, но, когда она взяла мою похолодевшую ладонь в свою и провела ей по своей щеке, до меня дошло, что все это время я стояла неподвижно, будто окаменевшая. Я, не убирая руки и закрыв глаза, чуть подалась вперед и тут же почувствовала легкий, невесомый поцелуй на своих губах. Она снова разрушила мои ожидания.
Я думала, на этом всё закончится, и собралась открыть глаза, но за первым поцелуем последовал второй, более жаркий и настойчивый. Я почувствовала, как она кончиком языка проводит по моим губам, и, пересилив свой ступор, приоткрыла их. Тут же её язык нашел мой и стал аккуратно, не спеша ласкать его. Я лихорадочно начала соображать, что же мне сделать в ответ, но тело не желало меня слушаться. Казалось, что мы разделены: тело, разум и я сама