∆
Ну наконец-то!
Этот день настал.
Он выпускает своих учеников.
Сынмин стоит перед зеркалом, внимательно рассматривая себя в элегантном костюме. Костюм, тщательно подобранный по размеру, подчеркивает его тонкую талию и создает впечатление строгости и утонченности. Он выбрал классический темный цвет, который легко сочетается с различными галстуками и аксессуарами.
Сынмин аккуратно заправляет рубашку, идеально сочетающуюся с костюмом. Он поправляет лацканы пиджака и слегка взъерошивает волосы, чтобы придать им аккуратный, но непринужденный вид. В руках у него красивый галстук, который он тщательно завязывает - это завершающий штрих его образа.
Сынмин останавливается на мгновение, чтобы полюбоваться собой в зеркале. Он проверяет, правильно ли сидит пиджак, и с удовлетворением отмечает, что всё выглядит идеально.
И у него только одна мысль в голове.
Какой же он пиздатый.
Сынмин уверен, что с таким костюмом Чан точно где-нибудь стащит его в какую-нибудь каморку и выебет.
Хотя он точно пока не готов к такому. От одной такой мысли он покрывается ро́ем мурашек.
Сынмин встряхивает голову, отгоняя лишние мысли. Сначала выпускной, а потом Чан.
Он делает глубокий вдох, настраиваясь только на выпускной. Только на выпускной, не на Чана.
Не на Чана.
__________________________________
Яркие световые лампы освещают весь актовый зал, что придает бурлящую атмосферу. Разговоры, шепот, благодарности учителям от родителей за то, что они выучили их балбесов, и многое другое. Отчего Сынмин сейчас упадет в обморок. Слишком много людей, да ещё язык скоро отвалится, если он продолжит разговаривать.
Сынмин выслушивает комплименты насчёт наряда, отчего он становится красным как помидор.
- Ким Сынмин! Вы так шикарно выглядите в этом костюме, надевайте такое почаще, - восхваляет чей-то родитель из его учеников.
- Спасибо, спасибо, - отвечает он, смущённо улыбаясь.
Ему нравится, когда делают комплименты, но ему хочется услышать такие слова от другого человека.
От Чана. При одной мысли у него всё внутри полыхает.
Сынмин возвращается в реальный мир, когда его толкают плечом.
И это Джисон.
- Ну и где твой бойфренд? - нагло ухмыляется Джисон, зная, что Сынмин не любит, когда он так делает.
Сразу пожалев, что рассказал всё, Сынмин только щипает его в ответ. Хоть как-нибудь заткнуть лишнюю болтовню.
- Айщ! Что это!? - громко взвизгнул тот.
- Тебе лучше заткнуться, если хочешь остаться моим другом.
- А что, боишься, что тебя с ним спалят? - подмигивая, снова начинает дразнить Сынмина.
- Я же сказал тебе молчать! А вдруг кто-то может услышать нас? - злясь немного, ответил Сынмин. Он и так боится, что разрушит будущее Чана, а тут этот ещё на него давит. Не надо было рассказывать. Идиот.
- Шучу я. Ну, а если серьёзно, где он?
- Он будет позже, сказал, что надо кое-что решить, - ответил Сынмин, разглядывая вход, будто Чан вдруг появится.
- Смотрите, какой деловой. Хотя, знаешь, он мне нравится, - вдруг Джисон с шутливого голоса перешёл в серьёзный тон. - Не знаю, как тебе это объяснить, но я прямо чувствую, что он в тебя сильно втюрился, и вряд ли это просто какая-то интрижка на несколько недель.
Сынмин отрывается от разглядывания своих учеников, переводя взгляд на своего удивительно серьезного друга. Он таким бывает редко, но всегда метко.
- Взгляд прямо выдает его. Они слишком влюблены. Только идиот может не заметить. Так что, мой друг, тебе нужно быть осторожным, смотри мне не попадись, - прекращая свой серьезный тон, толкает его в плечо.
- Вот же собака, - только и проворчав в ответ, но всё равно улыбается.
- Эй, пойду-ка я твой класс доставать, а то они больно счастливые все.
- Хорошо, и кстати, спасибо, - немного смущаясь под внимательным взглядом друга.
- За что?
- За всё, придурок.
- Твой голубчик, оказывается, прав, ты и вправду как ребенок, - в ответ говорит, мгновенно убегая, когда заметил, как у другого покосилось лицо от недовольства.
Вот же придурок.
- Учитель Ким.
От знакомого голоса у Сынмина пошёл ряд мурашек и тепло разлилось по груди.
Поворачиваясь, ожидал увидеть его одного, но нет, возле Чана стоит улыбающаяся женщина лет сорока и немного ниже ростом Сынмина.
И очень суровый мужчина, от которого прямо чувствуется тяжёлое напряжение.
Это родители Чана.
- Здравствуйте, я очень рад вас видеть, - Сынмин низко кланяется и улыбается во все щели.
- Господи, а мы как рады! Я так хотела с вами познакомиться из-за своего сынули, он мне все уши прожужжал про вас! - радостно говоря, игнорируя шиканье от Чана.
- Мама, - тихо шепчет Чан, чтобы хоть как-нибудь угомонить эту женщину. Если она не угомонится, то всё, что он говорил, выйдет наружу, к Сынмину.
А ему лучше не знать.
- Ой, да что вы, - смущаясь, Сынмин пытается успокоить свои уши под тяжёлым взглядом отца Чана, который почему-то молчит.
- Чан, ну чего ты стоишь как вкопанный, дари этот свой букет! Ну что за ребенок, - недовольно цокает женщина.
Чан даже не вслушивался в разговор, он был затуманен элегантным костюмом Сынмина, жадно впиваясь взглядом в каждое местечко.
Слишком красивый, слишком божественный, слишком... для него уж слишком. Что он вообще несёт?
Голова включается, только когда мама упоминает букет.
Чан взглядом показывает Сынмину, чтобы тот проводил его родителей в место ожидания.
Сынмин незаметно кивает, понимая намёк.
- Давайте, я вас провожу в место ожидания, наверно, вы устали, - показывая на дальнее место зала.
- Не переживай, мы ещё...
- Сколько тебе лет? - резкий басовый голос прерывает её.
Судя по внешности, мужчина был статным и властным. Это можно заметить по тому, как он складывает руки за спиной, и его взгляд означал, что он чем-то недоволен и зол.
- Отец, - резкое обращение Чана заставляет Сынмина замолчать и сделать вывод, что у них явно нехорошие отношения.
- Мне двадцать четыре, - спокойно отвечает Ким, игнорируя резкий тон.
- Так, не начинай! - злобно глянула она на него.
- Простите, мы пойдем, - переходя на более мягкий голос, произнесла женщина. - Нам нужно серьезно поговорить, - говоря своему мужу, который явно недоволен тем, что его заткнули.
Сынмин только и видит, как отец Чана кидает на него неодобрительный последний взгляд. Это явно не конец.
- Ученик Бан, - поворачиваясь к застывшему ученику, который явно раздел его до гола в своих мыслях, - будешь так пялиться, получишь, - шепчет тихо, чтобы никто не услышал.
- Простите, я... просто... вы очень красивый, - запинается Чан.
- Давай отойдем, - хватает легонько за руку и тащит Сынмина в самый тихий угол.
- Спасибо, - смущенно говорит Сынмин, не решаясь посмотреть в жадный чужой взгляд.
- Вы снова смущаетесь, - только и говорит Чан, явно наслаждаясь этим.
- Немного, - переводя взгляд на букет, - Это мне?
- А! Да, точно, держите. Это ваши любимые, - подмигивает Чан.
Сынмин незаметно толкает его за подмигивание. Этот мальчишка снова так себя ведёт! Раздражает и смущает.
- Красивые, - только и остаётся сказать.
Пальцы Чана нежно гладят его воротник, и он шепчет в ухо:
- Вы красивее. Настолько красив, что мне хочется взять вас тут.
- Эй, Чан, - краснеет и отталкивает парня назад, - А если кто-нибудь услышит?
- Не переживайте, мы будем тихо, - ухмылка появляется сразу.
- Айщ! Я не про это, нас могут подслушать, - нервно оглядываясь по сторонам.
- Снова вы себя так ведёте, это ранит меня, - обиженно говорит Чан.
- Прости, - виноватым голосом заговорил Сынмин.
- Не надо. Это я должен извиняться из-за отца. Он резкий человек и пытается всё держать под контролем, - смотря прямо в глаза Сынмина, - И не оставайтесь с...
- Сынмин-а, - мягкий голос прерывает Чана, затем подбегает розовенькая макушка, от чего Чан сразу недовольно фыркает.
- Я вам, надеюсь, не сильно помешал, - улыбаясь во все зубы, одновременно разглядывает нового для него человека.
- Конечно, нет, что-то случилось? - переключая внимание на Чонина, сразу ловя боковым зрением ревнивый взгляд.
- Нет, просто соскучился, а мы с тобой не знакомились, я - Чонин, а ты? - поднимает руку для пожатия.
- А тебе кака... ай! За что? - протирает свой болящий бок от сынминова удара.
Шептание в ухо сразу всё меняет.
- Хватит ревновать, он по девушкам.
Серьёзное лицо Чана превращается в довольное улыбающееся лицо. Мгновенно протягивает в ответ руку для пожатия.
- Так бы сразу, я Чан, а ещё его будущ... - удар в бок повторился, - Ай! Снова! Ладно, ладно, я его ученик.
Чонин сразу улыбается, показывая свои милые ямочки.
- Будем знакомы, - крепче сжимает руку, - Кстати, Учитель Ким, там вас попросили принести кое-что из вашего класса, - переключая внимание на учителя Чонин.
- Ладно, сейчас пойду заберу. Стоять, я один пойду, оставайся с Чонином, - угрожает пальцем, как только увидев, что тот планирует с ним.
- Но стойте...
- Нет, - кидая на него сердитый взгляд, - А ты проследи за ним.
- Так точно, Учитель Ким. Я буду держать его под прицелом, - хватает за локоть ошарашенного Чана, которому только и остаётся открывать и закрывать рот, как рыба.
Милый. Только и думает Сынмин, скрываясь за коридором.
Сынмин идёт по коридору школы, слыша только тишину. На стенах висят плакаты с учебной информацией и расписанием уроков. Он обращает внимание на звуки своих шагов и приглашенной музыки в актовом зале, а также вдыхает запах родной школы.
Дверь немного скрипит, Сынмин проходит к своему столу, как вдруг слышит какие-то шаги в сторону его класса. Неужели Чан? Этот кудряшка никогда не угомонится. Он только тяжело вздыхает, хотя внутри у него всё щекочет.
- Чан, я же сказал не иди за мной, нас могут заметить, - не поворачиваясь к нему и собирая нужные грамоты.
- Вы со всеми так общаетесь или мой сын исключение? Сколько он вам платит?
Сынмина передёрнуло от грубого тона, с которым был задан вопрос. Отец Чана стоял напротив и буквально сверлил его своим прожигающе холодным взглядом.
- Что плохого, если я его называю по имени? И что значит, сколько мне он платит? - уверенно провозгласил он. Он не будет отступать. Он не будет терпеть такое отношение к себе, даже если это отец Чана.
- Ну, по крайней мере, вы учитель, а он ученик, у вас должны быть границы.
- У меня доверительные отношения с моими учениками, в этом нет необходимости.
- Доверительные отношения? - усмехнулся он в ответ. - И насколько у вас должны быть доверительные отношения с моим сыном, что трахаетесь с ним?
У Сынмина всё замерло. Он перестал даже дышать от этих слов. Тихо пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями, он не мог найти слов.
- Значит, я был прав, - подходя медленными шагами к застывшему парню.
- Что вы несёте? - только и хватило сил на ответ.
- Что я несу? - с рычанием произнёс он. - Это я должен вас спрашивать, что вы делаете с моим сыном! - переходя на крик.
- Это вы портите будущее моему сыну! Задурманили ему голову и трахаетесь взамен на деньги!
- Может, ему самому надо решить, что делать? И нет, я не трахаюсь с ним, - злясь на него, отвечает Сынмин, который и так пытается не сорваться, но ему надо придерживаться фактов. Он учитель, а он - родитель ученика.
- Да какая разница? Думаешь, не вижу, как он на тебя смотрит?!
- Хватит, успокойтесь, - возразил он хриплым голосом.
- Успокоиться, успокоиться?! Ты мелкий ублюдок, портишь будущее моего сына! - взбесившись, отец подходит ближе и хватает Сынмина за воротник рубашки, притягивая к своему лицу.
- Он хочет остаться здесь с тобой, но я не позволю этому! Ты хоть знаешь, что он теряет? Он - моё будущее, он возглавит мою компанию в Сеуле, а ты даже не смей думать о нём. Думаешь, он тебя обеспечивать будет!? Это всего лишь детская влюбленность, он бросит тебя, как только ты ему надоешь, - уже красный от злости, кричал отец Чана, глядя на Сынмина, который забыл, как дышать.
- Я надеюсь, ты понял меня, Ким Сынмин, - привычным спокойным тоном говорит отец Чана и обращает внимание на помятую одежду Сынмина, поправляя его галстук.
Сынмин молчит, очень долго молчит. В голове только одна мысль: что он наделал?
Не ожидая ответа, отец Чана уходит в сторону двери и, не поворачиваясь, говорит:
- Мы взрослые люди, Ким Сынмин. Не делайте глупых вещей, - и уходит, не ожидая ответа.
В классе стало тихо после ухода мистера Бана. Застывший парень стоял не двигаясь, пытаясь привести мысли в порядок. Глаза бегают в разные стороны, надеясь найти выход. Сынмин упирается ладонями в стол, тихий вздох вырывается из его рта.
О чём он думал, когда согласился на это? О чём он думал, когда представлял будущее с Чаном? О чём он думал, когда смотрел на него влюблёнными глазами? О чём он думал, когда целовался с ним? О чём он вообще думает?
Слёзы тихо стекали по его щекам. Сынмин никогда не чувствовал себя таким опустошённым, как сейчас.
Он не должен был так поступать. Не надо было с ним связываться, привязываться, целоваться и любить.
Мистер Бан был прав. Чан должен строить будущее в Сеуле, а не с ним. Он не должен разрушать его будущее. Ему будет лучше там, чем с ним. Сынмин надеется, что тот забудет его через месяц. Как сказал отец Чана, это детская влюбленность, и он прав. Ему очень хочется в это верить.
Звук сообщения прерывает его маленькие страдания.
Неизвестный номер
(кудряшка - дурашка)
Учитель Ким, вы где??
Я скучаю по вам. Мне скучно. Хочу увидеть вас. Безумно.
Почему вы не отвечаете!?
Все в порядке?
Учитель Ким.
Если вы прямо сейчас не ответите, я сам к вам поднимусь.
Сынмин. Я иду к тебе.
Только этого не хватило. Сынмин мгновенно платком вытирает с лица высохшие слёзы. Если Чан заметит, то он не отстанет, так что лучше быстрее это сделать, пока тот не пришел.
Сынмин пытается игнорировать внутренние взрывы из-за предстоящего.
Снова сделать больно Кудряшке.
Сказать, что это было ошибкой.
Холодок проходится по всему телу, и в животе завязывается узел. Сынмин поворачивается к окну, чтобы не видеть своего ученика. Прислушиваясь, он слышит, как кто-то быстрыми шагами подходит к двери.
- Сынмин! Ой, то есть Учитель Ким. Почему вы не отвечаете на сообщения!? Я думал, ты сбежал. Что ты так долго делал? Сладкий, тебе лучше отвечать на мои сообщения, - обеспокоенный голос врывается в класс, не замечая пока что тяжёлого напряжения.
Сынмин не отвечает, не поворачивается и почти не дышит.
- Сынмин, что-то случилось? Почему ты молчишь? - Чан, заметив странное поведение своего учителя, медленно подходит к его спине.
В классе царила тишина. Сынмин, задумчиво глядя в окно, остановился как вкопанный, словно застыл во времени.
Чан чувствовал, что сейчас случится что-то плохое.
Он был прав.
- Ученик Бан.
Чан остановился на полушаге, как только услышал строгий и холодный голос.
- Сынмин, - произнес он в ответ, глядя ему в спину.
- Хватит, ученик Бан.
- Что хватит? Что происходит? - не выдержав напряжения, спросил Чан, не сдвигаясь с места.
Сынмин повернулся. Его серьёзный взгляд встретился с испуганными глазами Чана, будто тот понимал, что сейчас произойдет.
- Давай закончим это, - сказал Сынмин, глядя Чану прямо в глаза.
- Что это? - спросил Чан, не отводя взгляда.
- Эту интрижку.
Сынмин не получил ответа, но увидел, как у Чана сжалась челюсть.
Чан ощутил, как в груди вспыхнула злость, неприятная, жгучая. Она разлилась по телу, вынуждая сжимать руки в кулаки и скрипеть зубами в бессилии.
Что происходит? Неужели Сынмин и вправду думал, что это всего лишь интрижка? Или он специально выгораживает его от чего-то? У него столько вопросов, которые хочется задать, но вместо этого он молчит. Слова не выходят изо рта.
- Ты снова свои границы выставляешь?! - Чан сам не ожидал, что произнесет так громко, но его сейчас ничего не останавливало, злость поглотила всё тело.
- Это было ошибкой, - привычным тоном говорит Сынмин, игнорируя слова Чана.
- Почему, почему?! Все же было хорошо, так почему... - Чан с каждым словом говорит тише и тише.
- Просто не подходим друг другу. Ты ученик, я учитель. Так не принято, Чан, - идя к своему столу и делая вид, что ему всё равно. Хотя внутри всё горит от боли и любви. - Поигрались, и хватит, - говорит он намного тише.
Чану явно не понравились последние слова, отчего тот рывком подошел к нему вплотную, заставляя прижаться сильнее к столу, чтобы не чувствовать дыхание другого.
- Поигрались, и хватит?! Сынмин, с кем ты тут был?! Кто тебе эту глупость сказал, Сынмин, ответь?! - сильнее прижимается, специально бедрами касается как можно ближе.
- Ученик Бан... Отойди от меня, - злясь на него, Сынмин делает шаг вперёд, чтобы их дыхание начало смешиваться.
- С кем ты тут был! - голос Чана ломается, игнорируя произнесенные недавние слова.
- Я был один, - произнес он серьезно. - И хватит орать, нас из-за твоих криков могут услышать.
- Плевать мне на них, - успокоившись, Чан закрывает глаза, прислоняясь ко лбу Сынмина. - Недавно всё было хорошо, так что случилось? Почему хочешь всё закончить? Мы же любим друг друга, - переходит на шепот, как будто боясь напугать его.
- Так будет правильно, - произносит он с притворным безразличием, смотря в закрытые глаза Чана.
- Нет, - прижимая как можно ближе, как только почувствовав, что тот хочет сбежать.
Ему следовало отпустить Чана.
Сынмин тихо вздохнул, пытаясь скрыть тревогу, и произнес:
- Разговор окончен. Прощай.
Руки Чана ослабли от услышанных слов.
Чан повернулся к ушедшему человеку. Внутри все разрывалось от желания остановить его, поцеловать, никогда не отпускать.
Но он ничего не сделал. Ноги будто стали ватными, он не мог вымолвить ни слова.
Как только Сынмин был на пороге, он услышал тихий шепот с дрожью:
- Прости меня. - и ушел, не оглядываясь.
Злость охватила с новой силой.
Он так просто не сдастся.
__________________________________
Шуршание чьих-то шагов прерывает его раздумья, отчего он тяжело вздыхает. Ему хотелось побыть одному.
Он только что разбил сердце Чану, но и себе тоже.
- Ух ты, не ожидал тебя тут увидеть, - раздается рядом
больно-знакомый голос.
Тихо выругавшись про себя, он поднимает голову на неприятную личность.
Ли Минхо. А если быть конкретнее, бывший Джисона.
- Пошёл ты, я занят, - отворачиваясь от него, не собираясь слушать его болтовню.
- Чем? Разглядыванием стены?, - небрежно садится рядом на пол.
- Вы снова сошлись? - меняет тему Сынмин.
- Ну, типо того. Пока это не официально, но можно считать, что да, - хмыкает Минхо, разглядывая пустую белую стену в кладовке.
- И вообще, я сюда не за этим пришел, - переводит взгляд на Сынмина Минхо, пока тот играет пальцами.
- Я думал, ты сюда пришел, чтобы похвастаться, как всегда.
- Сынмин, - голос Минхо стал серьезным.
- Хм, - мычит в ответ.
- Ты выглядишь грустным, - смотрит в упор в лицо.
Сынмин лишь мотает головой в знак согласия. Минхо абсолютно прав.
Минхо шмыгает носом, испуская лёгкий смешок из-за этого жеста, и произносит:
– Знаешь, Сынмин, не буду спрашивать, что у тебя случилось, почему ты такой, но я скажу тебе лишь одно, – он тяжело сглатывает, и продолжает, – Просто делай всё, что желает твоё сердце.
Сынмин смотрит на него краем глаза, вопросительно вздёрнув бровь.
– Ты сюда ко мне пришёл, чтобы красивые словечки говорить? – поворачивается он к нему.
– Нет. Я пришёл тебя спасти.
– Ты меня пугаешь, Минхо, – саркастически говорит он, – раньше ты мне голову хотел оторвать, а сейчас что случилось?
– Господи, и как с тобой дружит мой Джисон, – отворачивается от него Минхо, прикрывая ладонями лицо.
– Сам удивляюсь, – продолжая пялиться на стену, говорит Сынмин.
Резко поднимается Минхо с пола, испугав этим внезапным
действием Сынмина.
- Чего ты?
- Бегом встаём! Почему учитель сидит на полу? А вдруг кто-то зайдет сюда из учеников?! Какой пример ты им подашь, а? Ну-ка, вставай, - поднимая за локоть всё ещё ошарашенного учителя.
- Встаю, встаю! Что орёшь...
- А ещё твои ученики тебя ждут. Они скоро уедут в этот клуб, а ты тут возишься, - не собираясь слушать его, он толкает его к двери, одновременно отряхивая от пыли из кладовки.
Сынмина чувствует себя бездомным щенком, которого только что выставили за дверь за непослушание.
Минхо только шепчет на ухо, что он долбаёб, но всё равно желает ему удачи, перед тем как ускакать.
Ну что за человек!
__________________________________
- Учитель Ким, мы вас никогда не забудем! - рыдает Наен, крепко обнимая учителя. Сынмин в шоке: откуда у неё столько сил?
- Эй, не надо слезы лить, тушь потечёт, - ласково говорит он, обнимая её в ответ.
- Точно, мне ещё ехать надо, - она отстраняется.
- Наен, ну как так можно! Испачкала своего же любимого учителя слезами, - подходит Ин-Хек к ней.
Сынмину только и остаётся слабо улыбнуться.
Эти двое всегда друг друга упрекали.
- Ага, на себя посмотри: сам минут десять назад чуть ли не умолял поехать с нами, - криво улыбается она, одновременно поправляя макияж.
- Ребят, вы хоть когда-нибудь успокоитесь? - смотрит на них Ким, - Или так до конца жизни будет, а? - ухмыляется Сынмин, зная что у них явно что-то есть.
- Ни за что! Я с этой женщиной даже дышать не могу рядом.
- Козел!
- Курица безбашенная!
Ругань прерывает Джисон, которому явно не нравится, что кто-то ругается без него.
- Прекращаем оба!, - Джисон подходит к ним уже совершенно в другом виде, явно не педагогическом .
- В автобус, шагом марш! - даёт подзатыльники обоим.
Сынмин всё ещё улыбается, даже не смотря на боль внутри. Смотрит на своих грызунов, которые стали взрослыми.
Не то чтобы он будет сильно скучать (он будет).
Просто за эти полгода Сынмин слишком прилип к ним, что отлипать совсем не хочется.
Ну, что делать, такова жизнь.
- Чан там?, - совсем тихо спрашивает Джисона.
– Не знаю, но вроде голос я слышал, - Джисон, как дурак, заглядывал в окно.
– Спасибо, что согласился их проводить, - он сглатывает, чтобы не звучать таким жалким, - и извини за неудобства, которые я принёс.
– Джисон устало вздохнул, хлопает по плечу и произносит:
–Не извиняйся, а просто иди купи пива и отдохни. Я справлюсь. И не переживай за него, - уже шепчет, успокаивая его.
Сынмин слабо кивает и улыбается слабой улыбкой.
__________________________________
Лучшее решение, которое он сегодня предпринял, — это купить пиво и прогуляться пешком до дома. Джисон был прав, ему нужно отдохнуть.
Сынмин гуляет вечером, в руках у него холодная банка пива, его шаги легки и уверены. Он движется вдоль дороги, где лишь изредка проезжают машины, оставляя за собой шлейф звука, который вскоре растворяется в тишине. Ветер нежно ласкает его лицо, принося с собой свежесть, обнимая его, как старого друга.
Солнце уже скрылось за горизонтом, бросая последние лучи на землю, создавая мягкое свечение. Он останавливается на мгновение, чтобы насладиться этой красотой: небо расцвечено оттенками розового и оранжевого, напоминая о прошедшем дне.
Как же здесь красиво.
Вокруг — лишь шорох листвы и звонкие трели вечерних птиц. Сынмин делает глоток, ощущая густоту вкуса, которая пробегает по его горлу, и чувствует лёгкую расслабленность, навеянную атмосферой спокойствия.
Чан.
Его поглощают мысли, они съедают его целиком и полностью, не давая и возможности вырваться. Сейчас в его мыслях нет места ничему и никому, кроме него.
"Он надеется, что у Чана всё будет хорошо", – проносится в голове учителя.
Зря надеется.
Сынмин прищуривается и замечает очень знакомую машину, которая приближается к нему со скоростью света. Явно водитель был зол на кого-то.
Сынмин отходит в сторону, когда машина подъехала к нему, потому что мало ли что тот сделает. Он не хочет быть сбитым ещё в такой день!
Дверь резко открывается, сильно ударяясь о бордюр. Водителя это, похоже, не особо волнует, и он кричит Сынмину:
– Чан…? – дрожь проходит по коже.
– Сядь, Сынмин, – не церемонится ученик с учителем.
Вместо этого Ким отходит на несколько шагов назад.
– Нет. Разве мы не решили, что нам пора остановиться? – смотрит в это время на руки, которые со всей силой сжимают руль.
Злится, но ему всё равно. Он уже всё решил за них. Это неправильно. Ну что делать, никто не идеален.
– Сынмин, черт возьми, – цедит сквозь стиснутые зубы, – просто садись в машину, – устало потирает руками лицо и шипит.
– Езжай домой, и вообще, почему ты здесь? Ты же долж…
– Учитель Ким, не заставляйте меня вас насильно сюда затаскивать! – крикнув железным тоном, – считаю до трех, если не сядете, я за себя не ручаюсь, – грубым рывком говорит Чан, продолжая протирать лицо.
Сынмин стоит как вкопанный.
Он никогда подобного от Чана не слышал. Ким не боится его, потому что знает, что Чан ему ничего плохого не сделает.
Но все равно немного руки дрожат.
– Раз, – слышит он тихий, но уверенный голос.
– Два.
Он стоит на месте.
– Три.
Чан, тяжело вздыхая, положил голову на руль, отчего раздался звук бибикания, и тихо-тихо говорит:
– Пожалуйста.
Он дергается от этих слов, подходит к двери, замечая, что тот отвернулся к окну, как будто пытается что-то скрыть.
– Чан, повернись, – теперь настала его очередь командовать.
Сынмин, не собираясь церемониться, резко хватает его за подбородок.
– Что с тобой случилось?! – громкий голос сразу разносится по всей машине, отчего Чан усмехнулся.
– Просто царапина, – убирает руки с лица и переплетает их.
– Царапина!? Да по тебе камаз будто проехался, – возвращая обратно руки, поворачивая лицо в разные стороны, чтобы повнимательнее рассмотреть.
– Я правда в порядке, – тихо пробормотал Чан, убирая руки со своей пухлой щеки, чтобы потом нежно переплести их.
– Как так получилось? – смотрит на него обеспокоенно, пока тот улыбается, умиляясь с Сынмина.
– С отцом поссорился, – при упоминании Сынмин вздрагивает и отпускает его руку.
Чану это не понравилось, мгновенно крепко хватает руку учителя и ласковым голосом говорит:
– Эй, он больше ничего нам не сделает, – нежно хватая за щеку Кима, поворачивая к себе, чтобы видеть глаза, блестящие от слез.
– Мне так жаль, – сквозь слезы вымолвил Сынмин.
Скатившуюся слезу он вытирает большим пальцем, притягивает к себе своего маленького учителя, крепко прижимает к себе, как будто тот собирался от него бежать. Руки нежно скользят по спине, успокаивая: губы касаются виска, там и мочки, совсем тихо шепчут:
– Теперь всё хорошо. Я обещаю, что всё будет хорошо.
– Обещаешь…? – чувствуя сладость слов, Сынмин тихонько заплакал ещё немного.
– Конечно, – целуя его, пока не оставляет последнее прикосновение своих губ возле шеи, заставив Сынмина вздрогнуть всем телом, и легко положил голову на ароматную грудь Чана.
– Хватит, а то смущает, – пытается укрыться в груди Чана, пряча своё красное лицо и уши.
– Люблю тебя смущать, – мгновенно ловит удар в грудь.
– Ай! За что!? – удивлённым и глупым голосом говорит Чан, заставляя Сынмина смеяться.
– За всё хорошее, – перестав прятаться, он приблизился к лицу, Сынмин вглядывается в счастливые глаза Чана.
Сынмин посмотрел на него с ожиданием в глазах, ожидая действий Чана.
Чан придвинулся ещё ближе и заправил прядь волос за ухо, большим пальцем дотронулся до нижней губы Сынмина.
– Сынмин? – не отрывая безумного взгляда от губ, произносит.
– Мм?
– Можно?
– Можно.
А затем целует.
__________________________________( Мои хорошие 😭. Спустя несколько месяцев я наконец то дописала его. Надеюсь, что этот фф вы запомните и будете помнить всегда. Ладно, шучу. Мне они уже стали родными жаль их будет отпускать. Ну, что поделать, такова жизнь. Это моя самая длинная глава более 4000 слов
Сама в шоке. Хочу ещё сказать, что я немного отдохну и снова буду начну писать новые истории.
А так всё пишите отзывы по этой работе и ставьте звёздочки!!!!❤️ Всех люблю кто поддерживал эту работу ❤️🥺)