Проводи меня до счастья.

– Доб­ро по­жало­вать, гос­по­дин! Я – Оку­да Ма­нами, и я бу­ду ва­шим хос­том на се­год­няшний ве­чер или ночь, ес­ли вы то­го по­жела­ете, – звон­ким го­лосом про­из­но­сит де­вуш­ка, так не­вин­но улы­ба­ясь, буд­то пред­ла­га­ет ку­пить у нее яб­лок, а не про­дать свое те­ло на вре­мя.

– Мож­но прос­то Ака­банэ. Я ус­тал быть для всех гос­по­дином, – вя­ло от­ве­ча­ет Кар­ма, прик­ры­вая гла­за и от­ки­дыва­ясь на спин­ку крас­но­го ди­вана.

– Хо­рошо. Доб­ро по­жало­вать, Ака­банэ-са­ма!

«Ни­чего не по­меня­лось», – удив­ля­ясь, ду­ма­ет про се­бя Кар­ма, но мяг­ко про­из­но­сит лишь:

– Мне не ну­жен хост.

– Тог­да я не­мед­ленно поп­ро­шу офи­ци­ан­та об­слу­жить вас, Ака­банэ-са­ма.

– Да, это бы­ло бы очень кста­ти. У ме­ня се­год­ня праз­дник, зна­ете, а я еще ни­чего не вы­пил. Чувс­тву­ете нес­пра­вед­ли­вость?

– О вас сов­сем ско­ро по­забо­тят­ся, Ака­банэ-са­ма, не вол­нуй­тесь, – и Оку­да, улыб­нувшись, спе­шит уда­лить­ся, ос­та­вив пос­ле се­бя лишь лег­кий шлейф виш­не­вых ду­хов.

Кар­ма рас­сте­гива­ет пу­гови­цы тем­ной джин­со­вой ру­баш­ки с ко­рот­ки­ми ру­кава­ми, и из рас­пахну­того во­рот­ни­ка еле вид­не­ет­ся си­рене­вая коф­та в по­лос­ку. Кар­ма не по­нима­ет, ка­кого хе­ра он одел­ся так теп­ло, ког­да шел в бар. В за­веде­нии шпа­рят кон­ди­ци­оне­ры, и па­рень мед­ленно вы­дыха­ет, по кус­кам из­бавля­ясь от воз­ду­ха и кра­ем гла­за за­мечая, как к не­му роб­ким ша­гом нап­равля­ет­ся оче­ред­ная ми­ловид­ная де­вуш­ка, сжи­ма­ющая ру­ки в ку­лаки на уров­не юб­ки. Здесь од­на сим­па­тич­нее дру­гой, и Кар­ме нра­вит­ся это. Жаль толь­ко, что к не­му не прис­та­вили ка­кого-ни­будь соб­лазни­тель­но­го маль­чи­ка.

– Здравс­твуй­те! Я Ши­ота На­гиса, и се­год­ня я бу­ду об­слу­живать вас! По­жалуй­ста, из­ви­ните, ес­ли что-то вас не ус­тро­ит, я здесь но­вень­кая, но все же пос­та­ра­юсь сде­лать все так, что­бы вы ос­та­лись до­воль­ны! – от­ре­пети­рован­ной речью по­дошед­шая к сто­лику де­вуш­ка об­ру­шива­ет по­ток не­нуж­но­го при­ветс­твия, ко­торое от­че­го-то не раз­дра­жа­ет, а лишь за­бав­ля­ет Ака­банэ. 

Его что-то нас­то­ражи­ва­ет в го­лосе и не­ук­лю­жей по­ход­ке офи­ци­ан­тки и, всмат­ри­ва­ясь в нее, он сра­зу пы­та­ет­ся по­нять, что имен­но. Де­вуш­ка бо­рет­ся со сму­щени­ем и вол­не­ни­ем – грудь то и де­ло взды­ма­ет­ся вверх и тут же опус­ка­ет­ся, а ру­ки все ни­как не хо­тят раз­жи­мать­ся из ку­лаков. Су­тулые пле­чи, го­воря­щие о за­битос­ти, ого­лен­ные клю­чицы, неп­ристой­но кра­сиво вы­пира­ющие, и… Кар­ма ло­вит се­бя на мыс­ли, что ду­ма­ет уже не о тай­нах этой осо­бы, а о ее кра­соте, что нес­вой­ствен­но ему. Это нас­то­ражи­ва­ет Ака­банэ еще боль­ше.

– У вас есть ме­ню на­пит­ков? Хо­чу гля­нуть на ваш вы­бор кок­тей­лей.

– Ко­неч­но! – офи­ци­ан­тка су­етит­ся, но дос­та­ет из-за спи­ны ал­ко­голь­ную кар­ту, про­тяги­вая ее Ака­банэ.

Кар­ма не упус­ка­ет шан­са про­вес­ти паль­ца­ми по блед­ной ла­дони де­вуш­ки, зас­тавляя ту пис­кнуть что-то ис­пу­ган­ное и сму­тить­ся еще боль­ше.

«Ин­те­рес­но, она всег­да бу­дет на ме­ня так ре­аги­ровать?» – и это за­бав­ля­ет пар­ня все силь­ней и силь­ней.

Ак­ва­мари­новые во­лосы де­вуш­ки соб­ра­ны в два ми­лей­ших хвос­ти­ка в тем­но-си­них бан­ти­ках по бо­кам, де­лая ее ли­цо бо­лее уз­ким и утон­ченным. Боль­шие го­лубые гла­за, ни на от­те­нок не ус­ту­па­ющие во­лосам, сму­щен­но смот­рят ку­да-то вниз, под но­ги, где чер­ные ту­фель­ки на не­боль­шом каб­лу­ке нос­ком ты­ка­ют­ся в пол от нер­вов. Тем­ные чул­ки, под­черки­ва­ющие плав­ные из­ги­бы ху­дых ног, ве­дут до об­ласти чуть вы­ше ко­лена, ос­тавляя ого­лен­ной лишь ма­лую часть бе­дер ров­но до то­го мо­мен­та, где на­чина­ет­ся раз­врат­но-крас­ная юбоч­ка с ко­жаны­ми по­лос­ка­ми-встав­ка­ми спе­реди. Она кон­ча­ет­ся на чуть ши­рокой для де­вуш­ки та­лии, от­ку­да вплоть до гру­ди тем­но-си­няя май­ка с рва­ными ру­кава­ми прик­ры­ва­ет те­ло На­гисы. На гру­ди вмес­то пу­говиц или зас­тежки – де­кора­тив­ная вы­шив­ка, нед­линная, и ви­сящий би­рюзо­вый бан­тик. На тон­кой шее у Ши­оты – ко­жаный чо­кер с зак­лепка­ми, ко­торый Кар­ма про се­бя обоз­вал BDSM-ошей­ни­ком, ну, а вы­ше – то са­мое ми­лей­шее ли­чико, ко­торое Ака­банэ наз­вал бы ан­гель­ским, будь он по­этом, а не ус­тавшим от жиз­ни уб­людком с тя­гой к убий­ствам. Тем не ме­нее, чуть пух­лые гу­бы На­гисы ма­нят, буд­то на­шеп­ты­вая Кар­ме на уш­ко сказ­ки об их слас­ти, и хо­чет­ся сра­зу же приль­нуть к ним, на­давить сво­ими, прос­коль­знуть язы­ком внутрь, по-хо­зяй­ски уку­сить…

Да, Ака­банэ оп­ре­делен­но нап­ря­га­ет собс­твен­ный ин­те­рес по­доб­но­го ро­да к пред­ста­вите­лю жен­ско­го по­ла, да так нап­ря­га­ет, что аж в джин­сах ста­новит­ся тес­но. Кар­ма сгла­тыва­ет, не­охот­но пе­рево­дя взгляд со сму­щен­ной осо­бы на ис­пи­сан­ные кур­си­вом стра­ницы ме­ню. Раз­но­об­ра­зие вся­кой ал­ко­голь­ной ере­си в этом ба­ре мо­жет впе­чат­лить да­же са­мого за­яд­ло­го ал­ко­голи­ка, но па­рень ре­ша­ет не эк­спе­римен­ти­ровать на этот раз, что­бы ве­черин­ка в собс­твен­ной ком­па­нии все же ос­та­лась сдер­жанной и при­ят­но-рас­слаб­ля­ющей, а не от­рывка­ми за­печат­ленной в па­мяти ка­лей­дос­ко­пом со­бытий. 

– Два «Эк­ва­тора» и од­но «Ши­пение аб­сента», по­жалуй­ста.

– Я по­няла, гос­по­дин, по­верь­те, я не зас­тавлю дол­го ждать! – и ан­ге­лок с го­лубы­ми во­лоса­ми убе­га­ет преж­де, чем Ака­банэ ус­пе­ва­ет поп­ро­сить ее не на­зывать его «гос­по­дином».

Па­рень хмы­ка­ет, опять об­ло­качи­ва­ет­ся на мяг­кую спин­ку, об­ни­мая ее обе­ими ру­ками, и с улыб­кой под­ме­ча­ет про се­бя, что ре­ак­ция у этой дев­чонки что на­до. А так­же, что ни­хуя она не де­воч­ка. Как бы На­гиса не ста­рал­ся де­лать го­лос вы­ше, он его все рав­но вы­давал – Кар­ма на­учен мно­гим язы­кам, ак­центам и ди­алек­там, Кар­ма, че­го та­ить, ши­кар­но по­ет, и уж Кар­ма-то мо­жет от­ли­чить пар­ня от де­вуш­ки. Грудь у Ши­оты еще пло­ще, чем у плос­ких дев­чо­нок, чо­кер, пусть и скры­ва­ет нем­но­го шею, но все рав­но вы­пира­ет под ка­дыком, да и че­го сто­ит од­но толь­ко не­уме­ние хо­дить на каб­лу­ках? Нет, На­гисе сто­ит от­дать дол­жное – он ста­ра­ет­ся и ста­ра­ет­ся на твер­дую чет­верку с плю­сом, од­на­ко ви­ля­ет сво­ей зад­ни­цей ис­кусно, но все же по-па­цан­ски, а Кар­ма за свою не­дол­гую жизнь уж слиш­ком мно­го кра­сивых муж­ских зад­ниц по­видал. Ака­банэ ух­мы­ля­ет­ся все силь­нее, и в го­лове его уже во всю вы­рисо­выва­ют­ся пес­трые кар­тинки то­го, как его хо­лод­ная ру­ка сколь­зит по ого­лён­но­му бед­ру На­гисы, за­бира­ет­ся под юб­ку, от­тя­гивая тон­кую ре­зин­ку на­вер­ня­ка дев­чачь­их тру­сиков, сжи­ма­ет паль­цы коль­цом у ос­но­вания чле­на Ши­оты, а тот, сму­ща­ясь чуть ли не до пла­ча, пре­рывис­то шеп­чет: «Ак-ка­банэ-са­ма~»…

– Ваш за­каз, гос­по­дин, прос­ти­те за ожи­дание! – улыб­чи­вый На­гиса ста­вит де­ревян­ный под­нос на стол, сте­лет под­ста­кан­ни­ки и по­дод­ви­га­ет к Кар­ме три на­пит­ка – ста­кан для мар­ти­ни, за­пол­ненный крас­ным у до­ныш­ка и жел­тым свер­ху, ук­ра­шен­ный доль­кой грей­пфру­та, и два шо­та с проз­рачно-оран­же­вым со­дер­жи­мым. Кар­ма лю­бит яр­кие, на­сыщен­ные цве­та, но боль­ше Кар­ма лю­бит спа­ивать ма­лень­ких ми­лень­ких маль­чи­ков.

– Не на­зывай ме­ня «гос­по­дином», лад­но? «Ака­банэ-са­ма» ме­ня впол­не ус­тро­ит, – на этот раз па­рень спе­ци­аль­но до­бав­ля­ет «-са­ма», по­тому что, черт, ну раз­ве не раз­врат­но бу­дет зву­чать по­доб­ное из уст ми­лей­ше­го На­гисы?

– Хо­рошо, Ака­банэ-са­ма, – Ши­ота улы­ба­ет­ся, нак­ло­няя го­лову на бок и сжи­мая под­нос на уров­не юб­ки. – Я бу­ду око­ло бар­ной стой­ки, про­шу, по­зови­те ме­ня, ес­ли что-ли­бо вам по­надо­бит­ся.

Он раз­во­рачи­ва­ет­ся впо­лобо­рота, де­ла­ет пер­вый шаг, но Кар­ма креп­ким зах­ва­том ру­ки ло­вит его за­пястье, зас­тавляя то­го обер­нуть­ся в удив­ле­нии.

Ши­оте На­гисе сем­надцать, и он с лег­костью выр­вался бы, но по­ложе­ние не поз­во­ля­ет. Он дол­жен быть ми­лым и дру­желюб­ным со все­ми, дол­жен вы­пол­нять лю­бые при­хоти кли­ен­тов, но­ся дев­чачью одеж­ду и уб­ла­жая всех всем, чем толь­ко мож­но. Па­рень не­нави­дит это за­веде­ние всей сво­ей сущ­ностью, но в то же вре­мя рад хо­тя бы то­му, что его пер­вым кли­ен­том ока­зал­ся мо­лодой и прив­ле­катель­ный «принц», пусть и из­ба­лован­ный слиш­ком сво­им по­ложе­ни­ем, а не ка­кой-ни­будь ста­рикаш­ка-из­вра­щенец, как бед­ной Ка­яно. Ка­эдэ пос­ле то­го слу­чая аж це­лую не­делю пу­гала всех сот­рудни­ков тем, что кли­ент зас­та­вил ее на­ряжать­ся в кош­ку, а бу­бен­чи­ки за­совы­вал ей в мес­та не по наз­на­чению.

– За­дер­жишь­ся? Я хо­чу, что­бы ты сос­та­вил мне ком­па­нию, – Кар­ма – ис­ку­ситель и чер­тов ма­нипу­лятор. Он хоть и за­да­ет воп­рос, но так­же в ин­то­нации чет­ко слы­шит­ся не ут­вер­жде­ние, а при­нуж­де­ние, ко­торое соп­ро­вож­да­ет­ся спе­ци­аль­но сде­лан­ным ак­центом на муж­ском ро­де.

– Н-но я не хост, а офи­ци­ант…ка, – На­гиса те­ря­ет­ся не на шут­ку, ведь, сколь­ко он не убеж­да­ет се­бя, что на­дева­ет мас­ки, прит­во­ря­ясь ми­лым и доб­рым, на са­мом де­ле он дей­стви­тель­но яв­ля­ет­ся та­ким, прос­то не хо­чет ве­рить в по­доб­ные про­яв­ле­ния прос­то­душия и сла­бос­ти.

– Ты дей­стви­тель­но счи­та­ешь, что мне сто­ит пов­то­рять дваж­ды? – Ака­банэ сжи­ма­ет паль­цы на за­пястье Ши­оты силь­нее, и На­гиса дер­га­ет ру­кой, пы­та­ясь выр­вать­ся, но все же тщет­но. Цы­ка­ет про се­бя, но уже сда­ет­ся, под­чи­ня­ясь. – Или, быть мо­жет, об­ра­тить­ся к тво­им хо­зя­евам? Они ведь оп­ре­делен­но на­пом­нят те­бе, ко­го здесь на­до слу­шать­ся. Раз­ве мое же­лание для те­бя не за­кон?

Ши­оте На­гисе сем­надцать, и его сер­дце про­бива­ет удар, а но­ги опять в стра­хе под­ка­шива­ют­ся. Буд­то его пос­та­вили на ко­лени лишь ми­молет­ным дав­ле­ни­ем на пле­чо, ко­торое на де­ле по­хуже вся­кой гра­вита­ции зас­та­вило пар­ня при­рас­ти к по­лу. На­гиса сгла­тыва­ет, оша­рашен­но смот­ря в го­рящие ма­ни­акаль­ным блес­ком гла­за Ака­банэ, и к сво­ему ужа­су по­нима­ет, что это его не пу­га­ет, а, блять, за­водит. Этот блеск он ви­дел до это­го лишь еди­нож­ды – в собс­твен­ном от­ра­жении. Этот блеск его ра­ду­ет так же, как и тот факт, что Кар­ма, черт возь­ми, силь­ный су­кин сын, и с ним на­вер­ня­ка клас­сно бы­ло бы под­рать­ся.

– За­кон, гос­по­дин, – на­конец-то вслух сог­ла­ша­ет­ся Ши­ота и по­кор­но са­дит­ся ря­дом, чувс­твуя, как рас­слаб­ля­ет­ся хват­ка на его за­пястье, и убий­ствен­но ле­дяные паль­цы бе­рут его ла­донь в свои объ­ятия уже по-неж­но­му бе­реж­но, за­бот­ли­во.

– Ох, ты, по­хоже, не­ис­пра­вим. Тог­да Кар­ма. Прос­то Кар­ма, – и па­рень улы­ба­ет­ся угол­ком губ по-фир­менно­му влас­тно, под­но­сит ру­ку На­гисы к сво­ему рту и ми­молет­но це­лу­ет лег­ким при­кос­но­вени­ем губ, не зак­ры­вая глаз и не­от­рывно сле­дя за удив­ленным пу­ще преж­не­го маль­чиш­кой. 

Ши­оте На­гисе сем­надцать, и он на этот раз не хо­чет за­давать воп­ро­сы «по­чему?» и «за­чем?». Не хо­чет от­ри­цать свою при­над­лежность к муж­ско­му по­лу, по­тому что, черт, у не­го под юб­кой все-та­ки есть сюр­приз про­дол­го­ватой фор­мы, не хо­чет пе­речить это­му стран­но­му, но за­ин­те­ресо­вав­ше­му его пар­ню. Ска­зано – сде­лано. А по­сидеть один на один с ним На­гисе ка­жет­ся го­раз­до бо­лее при­ят­ным и лег­ким ва­ри­ан­том, не­жели ожи­дание но­вого за­каза у бар­ной стой­ки, как у па­нели, сго­рая под на­тис­ком по­хот­ли­вых глаз пос­то­яль­цев. Прав­да, Ши­ота сом­не­ва­ет­ся, что Кар­ме нуж­но от не­го од­но лишь «по­сидеть ря­дом», од­на­ко он вов­се не про­тив по­доб­но­го вы­бора у не­го нет.

– И не ежь­ся так. Я не бу­ду те­бя тра­хать. По край­ней ме­ре, не здесь и не сей­час, – от­пустив ру­ку На­гисы на­мерен­но рез­ко, Кар­ма от­ки­дыва­ет­ся на­зад, под­жи­га­ет аб­сент в од­ном из шо­тов и од­ним глот­ком опус­то­ша­ет рюм­ку из­люблен­но­го «Эк­ва­тора». Шу­теры всег­да дей­ство­вали на не­го бе­зот­казно, по­дог­ре­вая и без то­го воз­бужден­ный нас­трой.

Ши­оте На­гисе сем­надцать, и ему нуж­ны бы­ли лег­кие день­ги. В под­поль­ных бо­ях его всег­да при­нима­ли за дев­чонку, за что На­гиса с лег­кой ру­ки вы­бивал выс­кочкам зу­бы один за дру­гим, с ан­гель­ской улыб­кой раз­ма­зывая го­ловы по сте­нам. Од­на­ко, это был тот слу­чай, ког­да впол­не обос­но­ван­ное за­меча­ние гро­мил под­тол­кну­ло Ши­оту на идею. Глу­пую, не­оп­равдан­ную идею по­дать­ся в со­сед­ний бар, про­ще го­воря, под­пи­сать окон­ча­тель­ный при­говор сво­ему по­тас­канно­му те­лу. На­гиса не мог прос­тить се­бе мо­мент сла­бос­ти в че­тыр­надцать, ког­да его – ху­дого, щуп­ло­го и без­за­щит­но­го – при­жали к гряз­ной сте­не об­шарпан­но­го тем­но­го квар­та­ла два уб­людка, при­няв­шие его за дев­чонку, но не ос­та­новив­ши­еся, уз­нав, что это вов­се не так. При­дя в се­бя пос­ле той но­чи, Ши­ота ре­шил нав­сегда сох­ра­нить свою женс­твен­ность, но дать во­лю ско­пив­ше­муся в его ду­ше сгус­тку зло­бы и не­навис­ти. По­гас­нувшее внут­ри па­лящее сол­нце, сго­рев­шее дот­ла, да­ло но­вую жизнь маль­чи­ку, жи­вуще­му на­сили­ем и из­де­ватель­ства­ми над те­ми, кто при­вык из­де­вать­ся над сла­быми. Ко­неч­но, На­гисе при­лета­ло так­же час­то, од­на­ко ад­ре­налин бу­шевал в кро­ви мо­лодо­го пар­ня, и но­вые си­няки, ра­ны и кро­вопод­те­ки его лишь вос­хи­щали вплоть до бе­зум­ной ис­те­рики.

Под­ру­га еще со школь­ной пар­ты, Ка­яно Ка­эдэ, уха­жива­ла за ним и не­ус­танно де­лала ком­пли­мен­ты его жал­ко­му внеш­не­му ви­ду. А На­гиса прос­то был приз­на­телен ей. Ка­эдэ бы­ла пер­вой, рас­ска­зав­шей ему о боль­ших день­гах, что бы­ли в обо­ротах на­шумев­ше­го ба­ра не­пода­леку с зак­рывшим­ся, к нес­частью Ши­оты, бой­цов­ским клу­бом. Де­вуш­ка ра­бота­ла там и рас­ска­зыва­ла о за­веде­нии так, буд­то в нем про­дава­ли мо­роже­ное в ро­зовень­ких фар­тучках, а не бе­зот­казно вы­пол­ня­ли лю­бые при­хоти кли­ен­тов. И На­гиса сог­ла­сил­ся на это без­вкус­ное ла­комс­тво.

***
Слов 1823