Глава 5
— Фрост, какого хрена? — Фитцерберт с грохотом распахнул дверь.
Джек тупо смотрел в стену. Ну да, действительно, какого?
Какого хрена он не смог подойти к Разенграффе?
— Я тебя не понимаю. Ведешь себя, как идиот, честное слово! Мы тебе уже и подстроили все, преподнесли, в буквальном смысле, на блюдечке с голубой каемочкой, а ты что творишь, твою же мать?! — Юджин проорал это ему в лицо.
Джек лишь отмахнулся. Сейчас ему не до Юджина. Пускай орет сколько ему хочется.
Фрост глубоко вздохнул. Ну и зачем он согласился на все это?
Прошло уже целых две недели с того случая.
Поначалу Фрост думал, что пройдет. Но нет.
Каждую гребаную ночь, он видел один и тот же гребаный сон.
Гребаный кошмар, который кажется из сна превратился в реальность. Везде была она.
Разенграффе.
Она захватила его сознание.
Теперь все, даже какая-нибудь побрякушка бирюзового цвета напоминала о ней.
Он превращался в параноика.
Он мог понять все, но то, что Эльза захватила его сны... Этот факт попросту не укладывался в голове.
Фрост еще никогда не был в таком тупике. Что это может все значить?
Джек не позволял себе даже думать об этом.
Нет. Он не мог в нее влюбиться.
Не мог
Она не та, кто заслуживает его чувств. Их никто не заслуживает.
Разенграффе не сказать ведь, что красавица, одним словом — отстой, если сравнивать с теми, кто у него был.
Но... Вашу мать.
Он не мог так жить дальше.
Злость в нем поднялась на следующий же день.
Ночью ему приснилось то, что эту недотепу таки сбили, и что она окровавленная лежит на сыром асфальте.
Он пытается подбежать к ней, а не может. С каждым шагом она все отдаляется от него.
Хочет закричать так, чтобы заложило уши, а звука нет.
Он проснулся в холодном липком поту и долго еще не мог отдышаться.
Наутро, увидев Эльзу на лестнице, он выдохнул. За то время, что он не спал, Джек успел накрутить себя так, что уже поверил в то, что с Разенграффе что-то случилось.
В тот же момент он сказал ей что-то колкое, кажется про то, чтобы смотрела под ноги, ворона эдакая. Эльза одарила его взглядом своих небесного цвета глаз, отчего ему захотелось провалиться под землю. Оказаться сожженым заживо.
Все, что угодно.
Лишь бы не испытывать на себе этот взгляд. Прожигающий его насквозь. Заставляющий внутренности сжаться.
Фрост с того момента пообещал себе, что прекратит всю эту чертовщину.
Плевать он хотел на всякие там уговоры.
Но нет. Едва он решался заговорить об этом с друзьями, как перед глазами появлялся образ испуганной Эльзы. Он сразу вспоминал вкус ее губ. И в итоге откладывал разговор до лучших пор.
Почему? Он не мог объяснить.
Он знал, что ненавидит Разенграффе. Знал даже почему. Джек не мог даже передать словами, как она бесила его порой своим нравоучительным тоном. Как бесила она его своим вечно задранным кверху носом.
В ту же минуту ему хотелось ее унизить. Опустить так, чтобы она уже никогда не смела задирать свой нос.
Но Джек понимал, что не сможет сделать этого. Не сможет больше пытаться как-то задеть Эльзу. Просто не сможет. И злился на себя.
«Какой же ты жалкий».
Костяшки на пальцах были сбиты. Не раз Фрост бил кулаками стену, надеясь отрезвить себя, но это состояние одурманенности не проходило.
Было отвратительно и тошно.
У него началась настоящая паранойя. Ему казалось, что весь университет знает о том, до чего опустился Джек Фрост. Поцеловал Разенграффе.
Ну да, это было частью плана. Да и вроде все шло как нужно. Но на моменте, когда нужно было поцеловать Разенграффе, он просто прижал ее к себе и долго слушал, как она плачет.
Потом, конечно, он поцеловал ее, но...
Но черт возьми! Все должно было быть по-другому. Ведь он никакой не романтик.
А что подумала Разенграффе?
Господи, ему становилось не по себе. Не дай Бог, она додумается, что нравится ему.
Фрост хмыкнул.
А ведь меньше месяца назад она бы его и на пушечный выстрел к себе не подпустила бы. Какой-то прогресс есть.
И, вроде бы, он выполнил условия. Поцеловал Разенграффе. Но нет. Фитцерберт и Хэддок поставили ему новое условие — переспать с Эльзой.
Джек долго отнекивался, говорил, что это будет «самым худшим перепихоном его жизни». А в душе что?
Он убеждал себя, что это так, в моменты, когда пытался выбросить из головы мысли о том, каково это будет? — переспать с Разенграффе.
С той, которую ненавидишь, с той, которая бесит тебя одним своим видом, с той, которая не достойна внимания такого парня, как ты...
Или может это он не достоин такой, как она?
Еще никто не вызывал в нем столько эмоций.
Ее хотелось придушить и в тот же момент просто прижаться к ней, ощутить запах ее духов, зарыться пальцами в ее волосы. И оберегать. От всего мира. Прежде всего от самого себя.
Чем он и решил заняться. Какой способ является самым действенным? Правильно, вернуть все на круги своя. Вот только что-то у него получалось плохо. Эльза лишь злилась, раздражалась, уже даже начала отвечать на его замечания, а сам он не испытывал ровным счетом ничего, кроме раздирающего душу крика боли и отчаянья.
Еще никогда он не оказывался в таком тупике.
Крик Фитцерберта заставил его очнуться.
— Фрост, ты просто слабак!
Джек перекоробило. Он часто задышал. Губы скривились в усмешке, и он зло уставился на Юджина.
— Кто бы говорил. Раз такой умный, пошел бы сам, да попробовал охмурить нашу принцесску.
— Да пожалуйста, — откликнулся Юджин и скрестил руки на груди.
Джек немного опешил, он ожидал немного другой реакции.
— А как же Рап? — хмыкнул Фрост, попытавшись придать голосу как можно больше иронии.
Юджин пожал плечами.
— Ты отстал от жизни. Мы расстались. Так что я могу спокойно завоевать Разенграффе. Ты как, не против?
Джек на секунду завис. Фитцерберт расстался с Рап? Когда? Бедная девушка. Да и Юджин идиот.
— Ты правда дурак? Зачем ты расстался с ней? Она же единственное, что было положительным в тебе, — воскликнул Фрост. Он не понимал, как такое могло случится, а главное когда? И почему он ничего не знает? Или он уже совсем из ума выжил, что не помнит, что говорят ему друзья?
— Плевать я хотел, чем она там была. Это сейчас не суть, — Юджин не отводил своего взгляда. — Я могу поспорить с тобой, Иккинг будет свидетелем. Я получу Разенграффе. Ты даже глазом моргнуть не успеешь, как потеряешь. Все, — рвано сказал он.
Джек зарычал и сжал кулаки так сильно, что ногти впились ему в кожу.
— Не смей, — прохрипел он едва слышно.
Фитцерберт хмыкнул.
— Что? Я не расслышал? Не сметь? И кто это мне говорит?
— Это я тебе говорю! — взорвался Джек. — Она даже говорить с тобой не станет. Ты ее не знаешь! Это мое дело! Не подходи к Эльзе! — сказал он и внезапно заткнулся.
К Эльзе? Что за? ...
Да, Фрост, ты только что назвал эту дуру по имени, да еще и заступаешься за нее.
Сейчас ему самым главным было то, чтобы Юджин не заметил того, как переменился взгляд Фроста, но было поздно.
— А-а, — протянул Фитцерберт, явно наслаждаясь минутой своего торжества. — Кажется наш маленький Джек влюбился! И в кого? Ай, ты что делаешь, придурок? — Джек с разворота засадил ему в челюсть и, не оглянувшись, вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, так, что та чуть не слетела с петель.
Фитцерберт согнулся на полу, облокотившись о край кровати, лелея ушибленную скулу. Голова гудела.
К нему подошел Иккинг и протянул бутылку с минералкой. Юджин приложил ее к лицу.
Иккинг долго рассматривал то и дело охающего Юджина, а затем показал ему большой палец.
— Отлично сыграл.
Юджин посмотрел на него, как на идиота и, тяжело вздохнув, сильнее прижал к лицу бутылку с холодной водой.
— Тебе это дорого обойдется. У меня сегодня свидание с Рап должно было быть.
***
Дура.
ДУРА.
А как еще можно было назвать себя?
Эльза не знала, что ей делать. Чуть ли не в первый раз в своей жизни.
После того, как она очутилась у себя в комнате, в тот злополучный день, она была на седьмом небе от счастья. Но эйфория постепенно проходила, и Эльза поняла, что сделала то, чего делать не следовало.
Ей стало так стыдно, что она готова была кусать себя за локти. Она знала, что рано или поздно поцелуется, но... Но только не с этим человеком. Не с ним должен был быть первый поцелуй, не с ним...
Хотя, Господи... Ведь тогда, когда ее чуть не сбили, она даже не поняла, что совершил Джек.
Лишь сейчас, когда она могла здраво мыслить, Эльза поняла, каких усилий это стоило Фросту.
Ведь он не просто помог ей. Он ее спас. Оказался в нужное время в нужном месте.
Представив, сколько своих вторых «я» ему пришлось заткнуть, когда он целовался с ней, Эльза поняла, что в
принципе, Джек Фрост неплохой человек.
Он может ее понять. Если захочет конечно. Но разве такое бывает? Чтобы враги вдруг становились друзьями? — нет, это же бред.
Вот и Эльзе казалось, что где-нибудь ее ждут подводные камни. И точно! На следующий же день Джек словно нацепил свою старую маску Злого и циничного Фроста.
Но ведь совсем недавно он был нежным и заботливым. Неужели все это было фальшью? Все его слова? Все те громкие слова. А после того, как он назвал ее «моя маленькая девочка», Эльзе стало вообще не по себе.
И, встретив его на следующий день на лестнице, она надеялась на вопрос о том, все ли с ней в порядке ну, или на худой конец, вежливую улыбку. Но нет, видимо она слишком много хотела.
Вместо этого он сделал ей замечание, прозвучавшее совсем ни к месту, и одарил взглядом своих холодных, колючих серых глаз, прожигая в ней дыру, заставляя буквально сгорать от стыда.
Это было ножом в спину. Но Эльза почему-то не удивилась.
Фрост оставался Фростом. И как будто не было ничего.
Все стало на круги своя. Джек вновь превратился в ублюдка, который ее презирает, а она?
А она вновь стала заучкой Эльзой.
И все было бы не так уж и плохо, если бы не тот факт, что он подарил ей первый поцелуй. Ну почему именно этот человек? Эльза больше страдала именно от этого. Она боялась, что Джек расскажет дружкам, какая она растяпа, что ее чуть не сбили. Хотя это не повод, чтобы смеяться, но Эльзе было жутко стыдно. Ведь она тогда столько всего наговорила этому ублюдку.
Она вздохнула и, решив, что прошлого не изменить, а случившееся не исправить, пошла в гостиную.
В гостиной было очень темно. На улице вновь бушевала стихия, октябрь уже набрал обороты, растрепав последнюю листву, какая оставалась на деревьях.
Эльза не сразу заметила, что в кресле кто-то сидит. Подумав, что это Фрост, она поспешила к двери, но голос, который она совсем не ожидала услышать, заставил ее замереть на ходу.
— Эльза, подойди, пожалуйста.
Юджин? Серьезно?
— Разенграффе! — ее позвали настойчивее. Эльза, моля небеса о том, чтобы Фитцерберт не стал ее расспрашивать о Фросте, подошла к нему и села на кресло.
— Что случилось? — обеспокоено спросила она. С Фитцербертом она никогда еще не общалась один на один.
Юджин мялся.
— Слушай, не могла бы ты завтра предупредить преподов, что меня не будет на парах?
Эльза что-то промямлила. Наверное, она сейчас выглядит глупо, ведь она ждала немного другого диалога.
— Ты куда-то уходишь? — спросила она.
Юджин покачал головой и пальцем поманил ее к себе.
— Смотри, — он повернулся к ней другой стороной лица. И Эльза чуть не вскрикнула. Лицо было опухшее, такое ощущение, что его покусали осы.
— Кто тебя так? — спросила она, осторожно дотрагиваясь до щеки Юджина и проводя по ней пальцами.
Юджин хмыкнул.
— Да так, псих один.
— Давай я тебя намажу мазью? Отек должен сойти.
— Ты что, носишь мазь с собой? — фыркнул Юджин.
Эльза пожала плечами и улыбнулась.
— Вообще-то нет, но я ее закидывала в общую аптечку, сейчас принесу.
Девушка подскочила и в потемках принялась искать аптечку.
— Куда же пропала эта чертова аптечка, будь она тысячу раз проклята. Нашла! — Эльза воскликнула так, что Юджин вздрогнул.
Эльза перекинула свой длинные белокурые волосы через плечо и вновь присела на кресло.
— Не бойся, это не больно, — хмыкнула Эльза, осторожно приближаясь к Юджину, дабы намазать того.
Юджин лишь фыркнул. Эльза начала втирать мазь, как послышался звук открывающейся двери, а затем громкий возглас заставил Эльзу выронить тюбик из рук.
— Я же говорил тебе, не смей, тварь ты такая! — зарычал Фрост, и Эльза поняла, что Юджин, сидевший рядом, приподнимается.
— Ты не так понял, послушай, — начал он, но Фрост не стал долго слушать. В этот раз удар пришелся точно в нос.
Эльза громко вскрикнула.
— Ты совсем что ли? — она кинулась к Юджину и принялась помогать тому вставать, но Фрост с силой отдернул ее от него.
— Разенграффе, ты идиотка! — выплюнул он ей это в лицо и, не оглядываясь, потащил ее из блока по путанным коридорам их корпуса.
— Отпусти меня, Фрост! Что ты творишь?! — сквозь слезы кричала Эльза. Ей попросту было страшно. На удивление в коридорах было пусто.
Наконец они остановились, Эльза запыхалась, и когда Фрост отпустил ее запястья, она начала их растирать.
Фрост нагнулся к ней и, дохнув на нее, хрипло спросил:
— Что он тебе предлагал?
— Ни-ничего, — Эльзе было страшно, слезы катились по ее щекам не переставая, как бы она не пыталась их унять.
— Не ври мне, Разенграффе! — зарычал Джек и ударил по стене, Эльза вздрогнула и вновь, едва слышно прошептала:
— Ничего, я просто намазывала ему скулу, он с кем-то подрался.
Джек на секунду даже перестал дышать, а затем, хмыкнув, выплюнул:
— Врешь. М-да, Разенграффе, а я думал, что ты не такая как все, а оказалось, что вы все одинаковые.
Эльза прекратила всхлипывать и уставилась на Фроста.
— Ты спятил?! Почему я должна отчитываться перед тобой? Отпусти меня, — вновь взмолилась она.
Джек вновь ударил кулаком по стене.
— Нет. Чтобы больше тебя я рядом с этим ублюдком не видел, поняла?
Эльза судорожно вздохнула и, медленно цедя слова, произнесла:
— Мне надоел твой жалкий цирк. Проваливай, Фрост, и отстань уже от меня. Ты мне никто, чтобы указывать, — она попыталась отпихнуть его, но ничего не вышло.
Фрост с ухмылкой на лице наблюдал за ее жалкими попытками. Внезапно Эльза прекратила брыкаться и, понурив голову, уставилась в пол. Еще никогда ей не было так стыдно. Еще никогда она так не унижалась перед Фростом. Как же она его ненавидит.
— Посмотри мне в глаза, — сказал Фрост. — ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА!
Эльза вскинула на него свои заплаканные глаза и тихо прошипела:
— Доволен?
Джек не понимал. Что он делает не так? Он спас ее от этого полоумного, мало ли что у него было на уме. А сейчас что? Она плачет из-за него. Из-за Джека. Когда он ее успел обидеть?
— Эльза, — шепотом позвал он.
Разенграффе не ответила.
— Эльза, ты прости меня, — с трудом выдавил он. — Я... Я не умею любить, не умею разбираться в чувствах других. Я — дно.
Эльза не отвечала, лишь устало смотрела на него и слушала.
— Эльза... Ты не поверишь, что этот ублюдок хотел с тобой сделать. Эльза... Знаешь, я ведь не умею любить, — бормотал он.
Сейчас никто, если бы увидел эту картину, не поверил своим глазам. Джек Фрост говорил, что он чего-то не умеет.
Буквально унижался перед Разенграффе. Говорил что-то про «любить»
Эльза поняла, что сейчас Джек был искренен с ней. Неужели этот идиот просто испугался? Испугался своих чувств? Правильно.
Это же... Это же не в его стиле.
Она не знала, правильно ли поступит, если простит его сейчас.
Запястья у нее до сих пор ныли. Да и то, что бедному Юджину досталось по носу было не в плюс Джеку.
Но... Да к черту всю эту демагогию.
Один раз живем, почему бы и нет?
— Я научу тебя, — тихо сказала Эльза, прервав его монолог.
Джек, вскинул на нее затуманенный взгляд. Похоже он даже не понимал, что говорит.
— Что?
— Любить, — с этими словами она буквально рухнула в его объятия, крепко прижав парня к себе.