Глава10
Он
Назойливая прохлада скользит вниз по скуле к подбородку, неумолимо возвращая меня из сна. Я не сопротивляюсь этим прикосновениям и с улыбкой открываю глаза. Валя одернула руку. Легкий румянец, кудрявый локон спустился на лоб, оголенные бледные плечи, терракотовое платье по фигуре, которое я еще не видел, и широкий белый ремень подчеркивает ее тонкую талию.
— Привет, — шепнул я.
— Я не рискнула будить тебя поцелуем, — осторожничает она. Я вспомнил моменты нашей ночи, меня наполнило желание.
А зря, — я резко привстал, хватая ее за талию, и уронил на кровать.
Она замерла от неожиданности, потом засмеялась. Я завис над ней.
— Ты чего делаешь? — она широко открыла глаза, покоряя меня янтарным пленом.
— Я буду тебя пытать. Неужели ты думала, что твоя ночная выходка так просто пройдет? — ехидно улыбнулся я, она застыла, ее смущение граничило с задумчивостью и страхом. — Скажи, ты пойдешь на день рождения моего отца?
— Мммм, — отводя глаза, промурлыкала она. Поджав губы, чтобы скрыть улыбку, игриво подсматривает за моей реакцией.
Я наклонился и поцеловал в ямочку на подбородке. Я хотел бы ей отомстить и поцеловать в шею, как сделала она со мной ночью, но она закрыта драпированной тканью платья, я целую в обнаженное острое плечо. Она волнующе вздохнула.
— Повторяю свой вопрос: ты пойдешь на день рождения?
Она словно специально молчит в ожидании продолжения. А я знаю, что хожу по скользкой грани своего желания и могу легко нарушить все обещания. Я провожу рукой по ее фигуре, представляя, что там под плотной тканью нежная бархатистая кожа. Она выгибается от моих прикосновений, словно изучая новые ощущения.
— Ты знаешь, что будет потом? — дразню ее я, добираясь до молнии ее платья на спине. — Ответь мне.
— Пойду, — произнесла она на выдохе.
Я оставил молнию, на вытянутых руках приподнимаясь над ней. Она коснулась моей щеки, проводя по шее, положила руку на грудь. Второй рукой она нежно провела по волосам и спустилась вниз по моей руке. В ее глазах страх с любопытством, в ее руках осторожность. От этих прикосновений появляются новые волнения, порождающие те чувства, которые я пережил ночью.
— Ты сильный...
— А ты безумно красивая.
— Мы дома одни, — шепнула она и приподняла голову.
Я опустился на локти, чтобы не придавить ее собой. Наши губы соприкоснулись, легкий трепет зажигал искру между нами, которая желала вспыхнуть в нечто большее. С ее мягких губ я спустился по бархатной щеке и верха шеи. Она страстно запустила мне пальцы в волосы, ее тело, подобно настроенному инструменту, отвечало на мои поцелуи. Я снова вернулся к ее сладким губам, мой рассудок затмевает пелена, я с трудом нахожу силы остановиться. Ее щеки раскраснелись, глаза наполнились блеском, дыхание глубокое и прерывистое...
— Ты этого хочешь? — вынужден спросить я, осознавая, что нами обоими руководит страсть, а не любовь.
— Очень... — мягко произнесла она и расслабленно роняет голову на мягкую пружинистую кровать. Закрыв глаза, отвернула лицо в сторону. Из-под густых ресничек сверкнула маленькая слезинка.
— Егор, я законченная эгоистка. Соблазняю тебя и сама соблазняюсь. Боже, как стыдно, — она открыла глаза, посмотрев на меня, по ее красным щекам катились крупные слезы, покусывая губы, от обиды поджимает подбородок. — Зачем я тебе? Зачем тебе все это? Ты не обязан переживать все это со мной, ты прекрасен и умен, безумно горячий и страстный, ты можешь позволить построить отношения с кем угодно, — она закрыла ладошками глаза и зарыдала.
В этот миг мой мир сжался до уровня точки и сконцентрировался на ней, комок подкатил к горлу, а сердце заколотилось от переживания. Опускаясь на кровать, я притягиваю ее в нежные объятия, стараясь избавить ее от глупых тревог. Не убирая руки с лица, она утыкается мне в грудь и продолжает рыдать.
— Шшшш, — утешаю я ее, поглаживая по волосам, — ты мне нужна, потому что я тебя люблю и хочу быть с тобой, — я пытаюсь в голове отыскать правильные слова, чтобы она поняла искренность моих намерений. — Думаю, твой Бог даст нам объяснения, почему мы встретились, может, все не случайно. Может, кому-то во всей Вселенной известен исход нашей любви, нужно время... Мы сильно торопимся. Это не ты виновата, а я. Я сильно рискую, тороплюсь, иногда забываю, что ты особенная, необычная и удивительная...
— Ты правда так думаешь? — произнесла она, шмыгая носом и, выглянув из-под своих ладошек, показала заплаканные глаза.
— Конечно... я готов ждать, я хочу проводить с тобой время, не потому, что ты меня возбуждаешь, а потому, что ты особенная, чудесная, интересная, умная, смелая. Ты мне даешь возможность посмотреть на мир с другой стороны, прикоснуться к тайнам, о которых я раньше не ведал. Я очень хочу, чтобы именно ты была в моей жизни. Согласен, что при наших обстоятельствах будет трудно строить будущее, но, может, в твоем тайном мире предусмотрено место для второй половинки?
— Надо спросить, — улыбнулась она.
— Спроси, пожалуйста, — ответил с надеждой, — мы ничего плохого не делаем, паре свойственно целовать друг друга. А без страсти вообще не бывает любви, она должна подогревать отношения. Без твоего согласия я не перейду границу, если, конечно, ты не будешь приставать ко мне по ночам, — пошутил я.
— Я не хотела, просто ты такой... — осторожно произнесла она.
— Какой? — перебил ее я.
— Со мной ничего подобного раньше не было, ты мне нравишься и притягиваешь к себе, это страшно и в то же время... — она притихла и не нашла слов закончить свою мысль. Я не посмел торопить ее и обострять проблему, которую с таким трудом сгладил.
— Давай подумаем, как мы проведем сегодняшний день. И больше никаких слез, — твердо произнес я, поднялся с постели и за собой потянул Валю.
— Сейчас я в институт, потом до трех я буду свободна и уеду на работу, — произносит она, печально пожимая плечами.
— Отлично, я еду на работу, потом переоденусь и жду тебя у института. Мы пройдемся по магазинам, после я тебя провожу на работу...
— А потом встретишь?
— Ну конечно, а вечером тебя ждет сюрприз, — задел указательным пальцем кончик ее носа, она улыбнулась. После мучительных слез ее улыбка кажется лучезарной и долгожданной. Хочу всегда видеть ее без слез.
— Я приготовила тебе глазунью с беконом, — произнесла она, потянув за собой на кухню, — ты же много ешь?
— Сама приготовила? — изумленно спросил я.
— Да, да...
Я отведал божественный завтрак, который впервые для меня приготовила моя любимая девушка.
Мы вышли из подъезда. Стоя друг напротив друга, я скалился в улыбке, как идиот, не желая покидать ее. Она отвечает мне улыбкой и ненадолго сконцентрировала взгляд куда-то вдаль за меня, ее лицо стало скованным и выражало опасение. Я обернулся и увидел, как черная высокая фигура мелькнула в проулок.
— Валя, кого ты видишь? — с интересом спрашиваю я, осознавая, что видел уже подобное.
— Пустяки, — отмахнулась она от меня, улыбнувшись, будто ничего не произошло.
Не смирясь с таким ответом, быстро направляюсь к проулку меж домов.
— Егор, — тревожно окликнула меня Валя и медленно пошла за мной.
В проулке не было ни единой души. Валя подкралась ко мне и со страхом посмотрела вдаль между домов.
— Кого ты видишь?
— Егор, я же одаренная, и мне свойственно иногда пугаться, — ласково произнесла она, скрывая от меня взгляд.
— А лгать тебе свойственно? — переспросил я, она замерла в молчании. — Считай, что на этот раз я тебе поверил. Валя, твоя жизнь и безопасность для меня дороже всего, — я нежно поцеловал ее в голову и еще долго смотрел вдаль проулка. Ускользающий темный силуэт и дикий страх в Валенном взгляде как назойливая заноза цепляет мои мысли, и я усиленно хочу решить эту задачу.
На прощание я поцеловал ее в обе ямочки на щечках, она томно вздохнула.
— Я буду ждать твоего звонка...
Сев в машину, я застыл в немом оцепенении. Мысли таранили сознание, анализируя настоящее, я пока не могу спланировать будущего, но желал всем сердцем благополучного исхода. Меня пугал ее дар, то, что он делает с ней, но пленила ее красота и начинает сводить с ума страсть, которую мы испытываем друг к другу. Я боюсь, что кто-то, наподобие верзилы в клубе, может причинить ей вред. Я запутался в своих желаниях, страхах и возможностях.
— Если ты на самом деле есть, Творец, энергия... в общем, Бог, как тебя называют, позволь нам быть вместе. Всю жизнь я жил бесцельно, бездарно прожигая свое время на развлечения и пустяки. Сейчас я обрел ее, и, как мне кажется, она единственная, кто удерживает меня в этом мире. Она хрупкая и беззащитная, нуждающаяся в помощи и поддержке. Выбери меня ей в помощь, в ответ я клянусь посвятить всего себя служению ее дара. Не забирай ее у меня... — мои слова уходят в пустоту и пропадают без ответа. — Я просто спятил, — усмехнулся я сам над собой и отправился в путь.
По очень большому везению наши пути с Николаем Петровичем снова разошлись. Забрав остатки писем, я сделал отметку, что присутствовал на работе. Димон, глумясь, оценил мой помятый вид. Его пошлые мысли выходят за рамки моей реальности, но я увернулся от подробностей.
По пути домой я заехал в свою квартиру, где полным ходом идет ремонт. Среди строительного мусора, ободранных стен и вскрытых полов трудно представить, когда будет воплощена моя задумка. Я вспоминал нарисованного на стене человечка под именем «Валя», который подтолкнул меня делать этот грандиозный ремонт, и в голове создавались образы счастливой семьи, где уют и порядок, где царит любовь, гармония и радостный крик детей.
— Моя Валя боится всяческих перемен, и когда мы дойдем до этапа «совместной жизни», надеюсь, ремонт будет закончен, — утешая себя, произнес себе под нос.
Валя скинула мне смс, что мы встречаемся у торгового центра, возможно, причинной тому стала назойливая Рита. Еще не обсохнувший после прохладного душа, я тороплюсь увидеться с ней. Петляя по загруженной парковке, я подумал о том, что мой план дает осечку. Я заметил Валенк машину, к моему стыду, она приехала первая. Припарковавшись неподалеку от ее машины, я с повинным видом иду к ней.
Увидев меня через стекло, она нежно улыбнулась и укоряющее покачала головой. Я уверенно открываю ей дверь.
— Давно ждешь? — подаю ей ладонь, помогая выйти из машины.
— Да как сказать, — пожала она плечами, поджимая губы, усиленно пытается скрыть улыбку. Я сразу, понял ее намек на мою непунктуальность.
— Ай, можно подумать ты живешь без опозданий? — дразню ее я.
— Конечно, — удивилась она, — если только это не связанно с моей работой.
— Я найду, в чем ты неидеальна, малышка.
— И что тебе это даст? — игриво спросила она.
— Безмерную власть над тобой, — громко сказал я, хватая ее за талию и кружа вокруг себя.
— Егор, хватит, — смеется она и пытается встать на ноги, — ты сумасшедший.
Я поставил ее на землю, нежно и бережно, без увлечений целую ее в губы. Смеясь, она обнимает меня, в этот момент нам обоим кажется, что счастливыми быть очень просто.
— Пошли внутрь? — кивнул я в сторону торгового центра. Она недовольно сморщила нос. — Мы просто попробуем, — подбадривал я.
— Только ради тебя, — ворчливо произнесла она.
В торговом центре было просторно и прохладно, один недостаток — люди. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо нас, Валя становилась предельно сосредоточенной, с силой сжимая мне руку. Иногда она просто останавливалась, прижимаясь лицом к моей груди, своими объятиями я чувствовал ее напряжение, ее страдающую дрожь. Я смотрел на этих людей и видел, что кто-то осуждает наши объятия, а кто-то умиляется ими, но никто не знал, что я скрываю девушку, которой очень больно из-за них. Я понял, что совершил ошибку, и беззаботно прогуляться по магазину нам не удастся.
— Валенька, подожди меня здесь, я сейчас приду, — я показал ей на скамейку у небольшого фонтанчика.
— Егор, только недолго, — нехотя она отпустила мою руку.
Я обернулся за пять минут. Валя спокойно сидела и наблюдала, как струйки воды пересекаются в воздухе и пропадают в ровной глади.
— Девушка, можно вас пригласить пообедать, — произнес я, изображая незнакомый высокий голос. Она вздрогнула, но, увидев меня, расслабилась и ласково улыбнулась.
— Пожалуй, я вам откажу, — кокетливо произнесла она и посмотрела в сторону фонтанчика.
Меня насторожил этот шуточный отказ, и я медленно и важно иду к ней. Она боковым зрением поглядывает на меня, подавляя улыбку, встает и идет к фонтану.
Совершенно неожиданно капельки воды оказались у меня на лице, оторопев, я не сразу понял, что это Валя плеснула в меня водой из фонтана. Она заливалась звонким смехом, пряча смущенное лицо.
— Ах, так... — крикнул я, но она шустро оказалась на другой стороне фонтанчика.
Я набрал воды в ладошку и запустил в Валю, она пытается увернуться, но капельки долетают до цели, оставляя маленькие темные точки на платье. Она завизжала, дразня меня, показав язык, набрала полные ладошки воды и запустила в меня. Я с раздражением вытираю воду с лица, и кидаюсь в погоню за ней, она с визгом удирает от меня вокруг фонтана, умудряясь заливать меня водой. Еще секунда, и я схватил маленькую шалунью за талию.
— Вы проиграли мне обед, сударыня, — произнес я и вдруг почувствовал тяжелое постукивание на своем плече. Обернувшись, увидел здорового мужика в форме охранника, лицо серьезное и красное, шея толстая, как будто голова одета прямо на рубашку.
— Молодые люди, здесь запрещено купаться. Покиньте помещение, иначе вы рискуете попасть в черный список клиентов, — монотонно, как робот, произнес он, продолжая расстреливать нас взглядом. Я поставил Валю на ноги, она стыдливо спряталась за моей мокрой спиной.
— Мы уже уходим, — скрывая смех, произнес я, — нам все понятно.
Охранник любезно проводил нас до выхода. Мы с Валей переглядывались друг на друга, пытаясь сдержать смех.
— Егор, ты — псих! — произнесла она, как только мы вышли.
— Ты первая начала...
— Ох... — она пыталась смахнуть остатки воды с платья, но они безвозвратно впитались в ткань, и было все бесполезно.
Я решил отвезти Валю в то самое кафе, где мы провели наше первое свидание. Там было спокойно, малолюдно. На этот раз она была смелее, открыто заказывала себе блюда и дарила мне нежную улыбку, которой я очень дорожил.
— Мы так и не выбрали твоему папе подарок, — расстроенно произнесла она.
— Я выбрал, — спокойно ответил я, положив коричневую коробочку на стол. Она открыла ее и с удивлением посмотрела на меня.
— Часы, — с восторгом произнесла она, — очень красивые...
— Можешь достать их, — ответил я на ее любознательный взгляд.
Она бережно достала из футляра часы, провела острым ногтем по блестящим золотистым звеньям браслета, приложила циферблат к уху, слушая, как они тикают.
— Как много стрелочек, — удивилась она, продолжая их рассматривать.
Она перевернула их, внимательно читая надпить на задней крышке, с болезненной задумчивостью посмотрела на меня. Ее улыбка скрылась, а я растерялся, оценивая ее реакцию.
— Ты хочешь навсегда запечатлеть наши отношения?
— Валя, я тебе уже говорил, что отношусь к нашему союзу очень серьезно и буду совершать действия, каждый раз доказывая, что не играюсь, а люблю тебя.
— «Дорогому отцу от Егора и Вали», — прочитала она гравировку и, поджимая губы, скрыла свои мысли за молчанием...
— Валя?..
— Егор, это чудесный подарок, но я даже не знакома с твоим папой, что, если я ему не понравлюсь, и...
— Это невозможно, — усмехнулся я, — ты очень обаятельная и можешь понравиться кому угодно. Он просто должен принять мой выбор, — настоятельно сказал я.
— В следующий раз посоветуйся со мной, — строго произнесла она. — Тут еще что-то, достала она маленькую открытку из коробочки.
— «Сознание того, что чудесное было рядом с нами, приходит слишком поздно», — прочитала она вслух, и озадаченно свела брови. — Что это?
— Это Блок, — не понимая проблемы, ответил я, — Александр Александрович.
— Я поняла, что это красивая цитата, но что ты ей пытаешься сказать?
— Я пытаюсь примириться с отцом, но каждый из нас гордец, поэтому приходится общаться намеками. Он поймет меня, Валя, — ответил я.
Она еще немного покрутила открытку, обдумывая надпись, и аккуратно положила ее в коробочку к часам.
— Если ты купил часы от нас двоих, зачем все эти прогулки по торговому? — справедливо интересуется она.
Честно, я подумал, что там будет малолюдно, и мы сможем посидеть в кафе, моя задумка провалилась. А еще вот за этим, — произнес я, положив красную бархатную коробочку на стол и со страхом наблюдаю за ее реакцией.
Она смущенно, с тусклым задумчивым взглядом, смотрит на коробочку, не решаясь взять ее, потом на меня.
— Егор, это что?
— Подарок, — пожал я плечами. Я сбит с толку, ее совершенно нестандартной реакцией на простой подарок, обычно девушки радуются и прыгают от счастья при таких вещах, а Валя за миг отстранилась от меня, и между нами выросла бетонная стена. — Валя, что не так?
— Я боюсь тебя... боюсь нас... зачем все это? — она закрыла глаза, и я точно знаю, что за пушистыми ресницами, подкрались слезы.
— Мой подарок ни к чему тебя не обязывает, просто я хочу... — сделав паузу, я взял коробочку в руки, крепко сжимая. — Если хочешь, я просто выброшу его, словно ничего этого не было.
— Егор, нет, — она открыла глаза и удержала мою руку, чтобы я не выкинул подарок в окно. — Прости меня, ты старался, а я все порчу. Ты очень торопишься, и я не успеваю реагировать на все перемены, и мне нечем ответить тебе взамен.
— Ты мне сказала да, мне большего не надо, — подавляя злобу внутри себя. Опять слезы в ее глазах, меня они раздражают, делая меня бессильным и неполноценным. Она поочередно отгибает каждый мой палец, раскрывая ладонь, и берет коробочку. Мое недовольство рассеивается, но осадок остается тенью в сердце.
Она неуверенно открывает коробочку, на губах появляется расслабленная улыбка, наполняющая печальные глаза живительным блеском.
— Егор, он чудесный, — вытягивает она золотой браслет из коробочки, в воздухе рассматривая ажурное легкое плетение цепочки, в середине табличка, с надписью «Ты мой Ангел». Она прикладывает браслет к тонкому запястью. — Помоги...
Я помогаю с застежкой, браслет смотрится массивно, но приходится впору и гармонично смотрится со священным кольцом на пальце. Валя водит пальцем по надписи.
— Мне нравится, — робко произнесла она, я наконец-то почувствовал, что напряжение между нами спадает, и расслабился.
— В те минуты, когда тебе будет очень плохо, я хочу, чтобы ты помнила, что живешь не только ради них, а еще ради меня, — произнес я.
— Так и есть, ты мне дорог, как моя жизнь...
Я рассказывал яркие моменты своего детства и описал своих родителей, чтобы ей завтра не было страшно предстать перед ними. Она делилась со мной своим волнением и водила указательным пальцем, перебирая звенья. Я старался увести ее от темы будущего и поговорить о литературе, мировых взглядах и разных историях из моего прошлого и далекого детства, и к ней вернулась лучезарная улыбка, теплый янтарный взгляд, все то, что ее не отличает от нормального человека.
Когда мы рядом, время проходит скоротечно. Мы вернулись домой. Стоя в узком проходе между нашими машинами, готовимся к моменту расставания. Я держу ее в своих объятиях и мирюсь с мыслью, что она сейчас уедет на свою безжалостную работу.
— Егор, ты рядом со мной всегда, здесь, — прикладывает она ладонь к золотому медальону, который скрыт под платьем, — и здесь, — поднимает она руку, браслет скатывается по руке, пуская цветные лучики солнечного света, — и здесь, — берет мою ладонь, прикладывая к груди, там, где трепет сердца.
Я опускаю голову до ее губ, до ее еле слышного теплого дыхания...
— Валентина! — прозвучал высокий мужской голос.
Она вздрогнула и отшатнулась от меня. Прежняя улыбка сменилась диким ужасом в лице.
У подъезда стоит мрачный мужчина в черном одеянии: черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и черные брюки. По острому взгляду черных глаз я узнаю того мужчину, что ошивался вчера у подъезда, и догадываюсь, что скрывала от меня Валя.
— Это мой наставник, — она задрожала и виновато смотрела на меня, потом на него, — я должна с ним объясниться, должна рассказать о нас, — с болью шепчет она, сводя брови в месте, и отступает от меня.
— Может, мне... — хватаю ее за руку.
— Нет, — обрывает она, — я должна справиться сама, — она с грустью посмотрит на меня, а я со злостью освобождаю ее руку.
Они говорят тихо, но без слов было понятно, что он ей дает назидания. Его взгляд суров. Валя скромно молчит, опустив глаза в землю. Во мне растет злоба, перемешанная с возмущением. Он убрал руки за спину, приподняв высокомерно голову, и продолжает что-то говорить. Валя отвечает, но он тут же перебивает ее, подавляя взглядом. Я внимательно наблюдаю, поняв, что моя девочка морально раздавлена, кидаюсь ей на выручку.
— Что тут происходит? — начал я на повышенных тонах.
Растерянная Валя делает шаг назад.
— Кто тебе дал право вмешиваться в наш разговор? — пафосно спросил он, прожигая меня своими черными глазами.
— А кто тебе дал право отчитывать мою девушку? — на слове «моя» я сделал акцент.
— Она не может быть твоей девушкой, и мы все трое это понимаем, — произносит он спокойно, я же еле сдерживаю себя от мордобоя.
— Это не тебе решать! — прорычал я сквозь зубы, закрывая Валю своей спиной.
— Егор, прошу, — жалобно простонала Валя, вставая между нами.
— Валентина не вмешивайся, — приказал он ей, что меня приводит в абсолютное бешенство.
— Ты кто такой, чтобы ей указывать? — вспыхиваю в ярости, сжимая кулаки.
— Вы оба глупцы. Ты понимаешь, что можешь лишить людей помощи? А ты... — тычет он пальцем в Валю, она зажмуривается, прижимая голову к плечам, словно ее вот-вот ударят, — ты понимаешь, что ценой твоей страсти будет твой дар? Как ты, умная, талантливая девушка, могла согласиться на такую низость, — показывает он на меня с презрением.
Терпение мое кончилось, разум, затуманенный злостью, снял с меня все оковы, и я кидаюсь на него, хватая за грудки.
— Ты понимаешь, что она — человек, она — живая, а не инструмент, который можно использовать, она имеет право любить и быть любимой.
Мужик, не сопротивляясь, повис на моих руках, хитро улыбаясь. Валя подскочила, тянет меня за руки и умоляюще что-то кричит, но я так опьянен своей яростью, что не слышу ее. Только когда я увидел ее залитое слезами лицо, я ослабил хватку.
Она с силой толкнула меня в грудь, я виновато посмотрел на нее, отпуская мужика.
— Уходи! — крикнула она мне, серьезно посмотрев на своего наставника, и побежала в дом.
Мужик спокойно стоит и наблюдает, как катятся к черту все наши отношения. Не мешкая я бегу за ней и за доли секунды забегаю в закрывающуюся дверь. Скрежет лифта уходит вверх, я делаю широкий шаг, догоняя Валю по лестницам. Дверь квартиры открыта.
Валя в отчаянии мечется по большой гостиной, ее лицо полно боли и тревоги, закусив губу, она молчит и анализирует. Я подхожу к ней, чтобы успокоить, но получаю ненавидящий взгляд и сильный удар кулаками в грудь. Такого я не ожидал от маленькой хрупкой беззащитной девушки.
— Как ты посмел так поступить с моим духовным наставником? — надрывая голос, кричит она.
— А что мне оставалось делать? Ждать, когда он в землю загонит тебя своей моралью? — резко отвечаю я и снова делаю попытку подойти к ней, она ловко уклоняется. Хватаясь руками за голову, я вижу, что в ее мыслях разгорается настоящая драма.
— Он имел на это право, он — мой наставник... — жалобно проскулила она.
— Кто дал ему это право? Он говорит тебе это все только потому, что сам не хочет терять тебя, — с раздражением рявкнул я.
Она застыла с широко открытыми глазами, даже слезы на миг застыли от возмущения.
— Как ты можешь? — жалобно спросила она. — Он священник...
— От этого он не перестает быть мужчиной, — добавил я.
— Ты — глупый ревнивец, ты совершенно не понимаешь, в каком мире я живу! — закричала она и замерла с открытым ртом. Она смотрела на меня холодным отдаляющимся взглядом и в этот момент, я почувствовал, что я теряю ее. Я пренебрег самым дорогим, что у нее есть, — верой. Она ценит слово своего наставника, потому что он ее единомышленник, а я далек от всего этого.
— Я тебе говорил, что за тебя буду драться с кем угодно, потому что ты мне дорога. Я прекрасно вижу, как ты мучаешься в выборе и боишься за свой дар и любовь, но никто не смеет тебя унижать, ты — сокровище... — я медленно подхожу к ней.
Она ловит взглядом каждый мой шаг и пятится назад.
— Я всю жизнь жила под руководством наставников, и сейчас мне страшно ошибиться, — шепнула она и, сделав еще один шаг, уперлась спиной в стену. Я подошел к ней очень близко, прижавшись локтями к стене, заблокировал своим телом. Она, выставив кулаки вперед, оказывает легкое сопротивление.
— Прости меня, малышка, за то, что напугал тебя, — произнес я.
Она, разжав кулаки, заплакала и прижалась к моей груди. Наши отношения полны страдания, слез и ее страха.
— Что теперь будет, что мне делать? — причитает она.
— Наши чувства касаются только нас, нам нельзя иметь физические отношения, но любить друг друга нам никто не запретит, — я взял в ладони ее нежное страдающее и заплаканное личико, большими пальцами стираю надоевшие мне слезы. — Только ты и я.
— Да... — кивнула она. Я отчетливо чувствую, как мелкая дрожь, словно судорога, идет сквозь ее тело, переходя на меня.
— Ты вся дрожишь! — воскликнул я.
— Это из-за нашей ссоры. Сильные потрясения вызывают сбой в нервной системе, поэтому в моей семье избегают скандалов, — она прерывисто дышит, делая сильные выдохи и цепляясь за мою футболку, пытается устоять на ногах.
— Валя... что мне делать?
— Просто будь рядом... все пройдет, — вялым, слабеющим голосом пробормотала она.
Я подхватил ее за талию, прижал к себе, пытаясь согреть теплом своего тела и впитать не унимающуюся дрожь в себя. Валя медленно начала расслабляться, но дрожь блуждающе еще проходила сквозь тело. Дыхание стало ровным, безмятежным. Она расслабила руки, раскрывая ладони из сжатых кулаков.
— Мне с тобой очень хорошо, и одновременно невыносимо больно, — прошептала она. — Я не смогу без тебя.
— Валя, я же твой, — отвечаю я ей, чувствуя за собой вину.
— Сегодня я не смогу работать, я слишком потрясена, но ты не уходи...
— У тебя есть купальник? — спросил я.
— Где-то далеко в пыльных коробках, — ответила она, в ее голосе проскальзывало удивление.
— Сможешь достать?
Она хотела о чем-то спросить, но я положил ей палец на пухлые губки, заставив молчать.
— Просто сделай так, как я прошу, без вопросов.
Одобрительно кивнув головой, она улыбнулась, в глазах блеснул огонек. Ей понадобилась какое-то время, чтобы собраться. Я сделал пару важных звонков.
Мы ехали в машине, она потягивала свой коктейль и была молчалива и задумчива, как впервые дни нашего знакомства. Мы остановились на пустой парковке, Валя вопросительно на меня посмотрела. Всем известно, что «Аквамарин» в июне закрыт на профилактику.
— Подожди в машине, — улыбаясь произнес я и вышел. Около служебного входа в большое стеклянное здание меня ждал друг Ромка. Мы крепко жмем друг другу руки
— Привет, старик, — радуюсь я..
— Привет, братан, давно не виделись, — ворчит он. — Похорошел, сукин сын.
— Да ты сам ничего, семья тебе на пользу...
— ...и спорт, — добавил он.
— Ну, как твои пловцы? — вежливо интересуюсь я.
— Ребята хорошие, послушные, больше мороки с их родителями, в основном детки мажоров, сам понимаешь, — сказал Рома и дружески толкает меня в плечо: — А у меня сыну уже два года, тоже плавает, — гордо произнес он
— Я этого мальца видел в пеленках, — удивился я тому, как быстро идет время. — А я не один...
— Егор, ты, как всегда, в своей манере... Когда ты мне позвонил, я реально подумал, что ты в спорт ударился, а ты все дам таскаешь, — несмотря на характерную для Ромы иронию, мне стало неприятно от того, что он так сказал про мою Валю
— Ром, для многих дам я бассейн просил? — спросил я, и ухмылка расплылась по моему лицу. Рома задумался.
— Наконец-то, а то мы с парнями ставки начали делать, когда ты определишься? — задорно захохотал он.
— По любому, идея Димона, — я сердито покачал головой.
— Да ладно, у нас Дэн еще холостой бегает, бедный, в двух бабах запутался, — усмехнулся Ромка.
Я кивнул Вале. Она вышла из машины в своей осторожной манере, кутаясь в синюю кофточку от прохладного ветра, и подошла к нам. Рома любопытно оценивал мой выбор.
— Знакомься, это — Рома, мой друг, одноклассник, — представил я его, как только Валя подошла ко мне. — А это моя девушка Валя, — ласково произнес я, обнимая Валю со спины.
— Очень-очень приятно, — вежливо произнес Рома, протягивая ей руку.
— Мне тоже, — ответила она, сосредоточенно посмотрев на его руку, но своей не подала. Ромка в недоумении слегка пожал плечами и опустил руку. Валя бросила на меня взгляд, как будто пытаясь, что-то объяснить, но я все понял без слов.
Я забрал сумки из машины, и мы пошли за Ромой. Он вел нас по лабиринту служебных коридоров, в которых ориентировался только он.
Рома привел нас в большую светлую комнату, где рядами висели зеркала, под которыми стояли тумбочки и встроенные фены. С другой стороны уместно стоял красный кожаный диван, и кофе-автомат. Перед нами две стеклянные матовые двери со значками «Мужчины» и «Женщины».
— Итак, мальчики направо, девочки налево, — указывая на двери, сказал Рома, — но в вашем случае можно вместе.
Валя, смущаясь, опустила взгляд, а щеки залились румянцем. Шутки друга оценил только я, похлопав его по плечу.
— Большое спасибо! — произношу я.
— Здесь вы одни, как закончите, ключ мне завезешь, адрес помнишь... — произнес он и пошел к выходу. — Развлекайтесь! — добавил он с лукавой улыбкой, перед тем как скрыться за дверью.
Мы стоим друг напротив друга в большом помещении, в отражении многих зеркал. Я поднял за подбородок ее смущенное личико.
— Мальчики направо, девочки налево, обещаю, приставать не буду, не бойся меня, — ласково произнес я, целуя в кончик прохладного носа.
— Спасибо, — шепнула она.
Я дождался, когда Валю скроется за стеклянной дверью женской раздевалки, и пошел в мужскую. Странно было осознавать, что, кроме нас, в этом здании больше никого нет. Я представляю, какие необычные чувства переживает она, учитывая, что мы будем полуголые. Пока я стоял под душем, мою голову посещали разные мысли. Я хотел порадовать Валю, возможно, в погоне за романтикой я перегнул палку, но дело было сделано. Отгоняя дурные мысли, я через узкий коридор вышел к бассейну.
Стандартное высокое прохладное помещение в голубом цвете и небольшой бассейн в четыре дорожки. Вали еще не было, и я с разбегу нырнул, рассекая водную гладь. Провожу ладонью по лицу, чтобы смахнуть остатки воды и вижу перед собой Валю. Длинная футболка, стройные худые ноги, растрепанные волосы, стыдливый опущенный взгляд
— Ты вот в этом собираешься плавать? — удивился я. — У тебя нет купальника?
— Есть, он там, — показывает смущенно она под футболку и медленно идет по краю бассейна. Я плыву около нее.
— Валя, ты моя девушка, ты не должна меня стесняться, — уговариваю я ее, и мы проследовали по периметру полбассейна, — тем более я тебя видел раздетой.
— Когда? — удивилась она, округляя глаза и заливаясь еще большей краской.
— Конечно не глазами, а руками, тогда ночью... Я знаю все изгибы твоего тела, — улыбнулся я. Она надула губы. — Валя, если ты не зайдешь в бассейн, я тебя насильно скину в него, ты меня знаешь.
Робко, неуверенно она снимает футболку, на какое-то время я теряю дар речи. У нее тонкая талия, которая придает пышность бедрам. Лиф купальника подчеркивает ее грудь, но она старается прикрыть ее ладошкой, другой закрывает плавки в виде коротких шортиков.
Я набрал в ладони воды, умываясь, пытаюсь прийти в себя от ее красоты и подавить свое возбуждение.
— Малышка, я тебя жду, — игриво произношу я, создавая волны руками.
— Егор, — сморщила она нос, — я не умею плавать...
— Почему-то я не удивлен, — сочувственно произношу я. — Валя, видишь лестницу у борта, — показывая, произношу я и направляюсь к ней.
Она кивнула мне и скромно начала погружаться в воду, каждый раз замирая.
— Вода холодная, — испуганно произносит она.
— Это тебе так кажется. Смелее, ты же смелая девочка, — подбадриваю я.
Она резко отпустила руки и плюхнулась в воду, от страха судорожно хватаясь за меня. Я поддержал ее, она крепко сжала меня за шею, лишая меня воздуха.
— Тихо, тихо, — хриплю я. Очень жаль, что именно страх приблизил наши тела. — Валя, ты не утонешь. Я ногами стою на дне.
Она опомнилась, ослабляя хватку, виновато посмотрела на меня. Я, разминая шею, избавляюсь от боли в мышцах.
— Попробуй достать ногами до дна, — настойчиво произношу я. Она держит меня за плечи. — Ты чувствуешь?..
— Да, — с восторгом произнесла она.
— Вода чувствует страх, и если ты не обуздаешь его, то она тебя поглотит, — я потихоньку убираю ее руки, и она самостоятельно остается стоять в воде. — Я тебе не дам утонуть. — Смотри, — смеясь, произнес я, лег на воду и поплыл вокруг нее, — я тебя научу...
Я учил ее плавать. Забыв про стеснение, мы касались друг друга. Она часто задумывалась, пытаясь логикой понять технику плавания. Я отталкивал ее от себя, чтобы она попыталась побороть свой страх. В ответ она хмурилась и сердилась, но не отступала. Я по-доброму дразнил ее, плескаясь вокруг нее как рыба, хватая ее за ноги и руки.
— Егор... вот научусь плавать и отомщу тебе! — визжала она.
— Прижмись ко мне, — притягивая ее к себе, сказал я.
— Что? — возмутилась она.
— Ты мне веришь? — шепнул я ей на ушко.
— Да...
— Когда я скажу, набери воздух в легкие и, главное, не отпускай меня. — Она кивнула головой. — Раз, два... три!
Я услышал, как она громко втянула воздух, от страха вонзая пальцы мне в спину. Резко оттолкнулся назад, увлекая Валю за собой, на глубине мы крутанулись, и я вытолкнул ее наверх. Она смеется, пытаясь отдышаться. Я подхватываю ее, чтобы она не поняла, что мы на глубине. По ее счастливому лицу катились капельки воды, синеватые губы дрожали в беззаботной улыбке.
— Ты замерзла? — спросил я, двигаясь к краю бассейна.
— Нет, мне хорошо, — противилась она, — я не хочу выходить...
— Выходи, — настаиваю я. Ее сопротивление и игривое настроение меня жутко заводит. Подпирая ее к борту, я положил ее ноги себе на бедра, слегка выталкивая ее из воды. Она ахнула от неожиданности, замирая в ожидании. Я вытираю капельки воды с ее милого лица, которые тонкой змейкой стекают с мокрых волос.
— Ты меня очень волнуешь, — шепнул я, касаясь ее нижней губы.
— А ты свел меня с ума за несколько дней, — ответила она с сожалением.
— Пусть это безумие продолжается, — ухмыльнулся я, — в этом есть своя прелесть.
Я коснулся ее губ, но не целовал, она тянулась ко мне, но я отвергаю ее, уворачиваясь от ее поцелуев, и снова дразню ее. Ее тело отвечает дрожью, то ли от холода, то ли от желания.
— Выходи из воды, ты замерзла, — произнес я, освобождая ей проход.
— Ты классный, — улыбнулась она, выходя из воды.
Я еще раз оценил ее фигуру сзади, попытался подавить свое возбуждение и пошлые мысли, которые не покидали меня с самого прихода в бассейн. Она быстро надела футболку, спрятав свое мокрое обнаженное тело, я подал ей большое белое полотенце.
— Егор, спасибо! Я никогда не была в бассейне, — кокетливо улыбалась она, любопытно рассматривая меня. Я перехватил ее взгляд, она прикрыла глаза ладошкой. Мне забавна и необычна вся эта застенчивость и робость.
— В следующий раз я приглашу тебя прогуляться в парке на велосипедах, там больше одежды и меньше соблазна, — щелкнул я пальцем по кончику ее носа, вызвав в ней восторг, и нацепил полотенце на бедра, — пойдем в душ.
— А мне понравилось, теперь я почти умею плавать, — бурчит она, и вдруг останавливается в задумчивости: — Мы ведь идем в разный душ?
— Если ты хочешь в один, — лукаво улыбнулся я, — то я буду против, ты наглая и беспринципная, воспользуешься моей слабостью, — расхохотался в голос я.
— Его-рр, — смеялась она, оценивая шутку, — я к себе... — и она скрылась в дверях женского душа.
Я немного постоял, провожая ее взглядом. Конечно, она бесподобна, сексуальна, и чем ближе я ее узнаю, тем труднее мне становится удержать свое возбуждение.
Я давно помылся в душе и ждал ее. Мои ожидания длились очень долго, но вот она показалась из женской раздевалки. Мокрые волосы были собраны кверху и закреплены заколкой, на плече она несла небольшую сумку с вещами. Подойдя к ней, я снял заколку с волос, они тяжелыми сосульками упали на плечи. Она растерянно посмотрела на меня.
— Нельзя идти с мокрой головой, простудишься, — объяснил я. Она взяла фен у зеркала, тот свирепо зажужжал, Ваял вздрогнула от неожиданности.
— Можно мне? — я взял фен в руки, решив спасти свою красавицу от техномонстра. Я направил струю теплого воздуха ей на волосы. Валя через зеркало наблюдала за мной, слегка смущаясь и опуская глаза. Ее локоны превращались в каштановые кудряшки прямо в моих руках, и это меня забавляло.
— Что? — спросила растерянно Валя, замечая мою улыбку.
— Все очень хорошо, просто мне приятно, что ты со мною рядом...
На улице было уже темно, очевидно, в бассейне мы провели гораздо больше времени, чем планировали. Нас обдувал прохладный ветер, пахло сладкими цветами, а в траве пели сверчки. Валя остановилась и подняла голову в небо. Я увидел россыпь звезд, которые миллионами уходили в бесконечность, казалось, сама космическая гладь лежала у нас над головой. Валя внимательно рассматривала звезды, указательным пальцем соединяла светящиеся точки, рисуя в воздухе разнообразные символы.
— Егор, ты видишь как красиво? — воскликнула она. — Сама магия природы каждую ночь расстилается над нашими головами, в каждой звезде целая история жизни, как в нашей планете.
— Ты любишь звезды? — спросил я, смотря на нее, в этот момент меня пленяла лишь ее красота, и я с наслаждением ловил нотки ее позитивного настроения и видел отражения алмазного неба в ее газах.
— Очень люблю, под них можно мечтать или с ними разговаривать о прошлом или о будущем, потому что им издалека все видно, что было и будет, только они не умеют говорить человеческим голосом, просто оставляют знаки.
— И что они сказали про нас?
— А я не спрашивала, — вздохнула она, — я боюсь знать, — она оживилась, любопытно посмотрев на меня. — Смотри туда...
Она подняла голову вверх, вытянула руку, показывая указательным пальцем в бесконечность.
— Видишь яркую белую звезду с голубым свечением прямо над нами?
Я подошел ближе со спины, бережно обнимая за талию, положил ладонь на живот, прижался к ее прохладной щеке, и вытянул руку, как она, чтобы понять, какую из миллиардов сияющих звезд она имеет в виду.
— Нашел?
— Примерно, — в сомнениях ответил я.
— Это Вега, самая яркая звезда из созвездия Лиры, вот как бы арфа, ну четырехугольник, — Валя водит пальцем, как по большому экрану, рисуя непонятные мне символы, я чувствовал себя полным профаном, — но сейчас ее плохо видно, только если в телескоп или хотя бы бинокль. Очень жаль, что мы не увидели Венеру, она сразу показывается на западе, после захода Солнца. Венера — богиня любви, — улыбнулась она, оборачиваясь ко мне, неожиданно поцеловала в щеку. Мне начинает нравиться эта экскурсия по космическим гигантам.
— Что еще ты знаешь?
— Смотри влево от Веги, яркая звезда, чуть поменьше — это Денеб, главная звезда в созвездии Лебедя. Денеб — это голова, три звезды вниз, — тело лебедя, и шесть звезд поперек образуют крылья, получается как бы крест, — она ловко рисует очертание лебедя. — Но это не главное, от Денеба вниз такая же яркая звезда — Альтаир, главная звезда в созвездии Орла. Эти три ярких звезды образуют летний треугольник.
Она из трех пульсирующих, казалось, живых звезд нарисовала треугольник. Все гениально просто, удивился я.
— Зимой мы могли бы рассмотреть красивейшее созвездие Ориона, чуть ниже от него ярчайшая и самая большая звезда Сириус в созвездии Большого Пса, а над Орионом еще одна большая звезда — Альдебаран. Они составляют самую яркую и самую красивую семью на всем небе.
— Ты прочитала мне целый курс астрономии, — ухмыльнулся я, опуская ее руку и крепко обнимая.
— Нужно быть настоящим художником или поэтом, чтобы рассмотреть в этих светящихся разноцветных точках образы, картины, сложить из них легенды и заставить целые эпохи в них верить, — загадочно говорила она.
Мы стояли посреди огромной асфальтированной площади, подняв голову вверх, смотрели на отдаленную жизнь.
— Валенька, я обещаю, что мы в скором времени посвятим целую ночь твоим сказочным друзьям. Я принесу телескоп, и ты подробно объяснишь, какая звезда главнее какой и чьи звездные семьи где находятся, но сейчас ты замерзла и уже поздно.
Она недовольно надула губы и игриво сморщила нос.
— Тебе не интересно?
— Очень, очень интересно, особенно из твоих уст, — я легонько поцеловал ее в шею, обнимая за талию, мы пошли в машину. — Ты не перестаешь меня удивлять, — произнес я, невольно глядя на звездный горизонт.
По дороге домой Валя притихла. Сквозь свет проезжающих фонарей я увидел, как она уютно свернулась на сидении и уснула, подложив ладошки под голову.
Мне нравится, когда она спит рядом со мной, тогда я уверен, что ей ничего не угрожает, она расслабленная и непринужденная, не думает о своем даре и уж тем более не боится меня, именно во сне она полностью моя... Моя Валя.
Она
Мне тепло и комфортно, но ноги сковало тяжестью, я не могу вытянуться в полный рост, и это смущает меня. Сквозь сон я пытаюсь найти удобную позу и подавить вибрацию в руке. Я сжимаю крепче ладонь, чтобы устранить жужжание, и отдаленные мысли, блуждающие в сонном тумане, говорят мне, что это звонит телефон.
Открываю глаза, вдыхаю запах кожи, перемешанный с древесным ароматом Егорова одеколона, ощущаю спокойствие. Егор спит, положив голову на ладонь, которая локтем уперлась в стекло двери. Вторая рука расслабленно лежит на колене, сразу под рулем. Искусственный желтый свет уличного фонаря падает прямо в машину, придавая романтику нашему положению. Егор кажется спокойным, я ловлю его очертания, понимая, что он для меня родной и близкий, возможно, даже ближе родителей, хотя я раньше считала, что это невозможно. При этой мысли я улыбнулась, а Егор сквозь сон невольно конфузился, словно отгоняя дурной кошмар.
Телефон по-прежнему жужжит, а я не хочу отвечать, потому что он нарушит нашу хрупкую идеальную гармонию и заставит вернуться в жестокую реальность.
«Ах, блин. Эгоистично заставлять родителей волноваться», — подумала я про себя и отвечаю на звонок:
— Мама, алло...
— Валя-я-я-я! — кричит она, не дав мне слово вставить. — Слава Богу, ты где? — в голосе большая тревога.
— Мам, что за паника, что случилось? — шепотом спрашиваю я, чтобы не разбудить Егора.
— Время три ночи, а тебя до сих пор нет! — продолжает кричать она. — Я с ума просто схожу!..
— Шшш, мы внизу в машине у подъезда, скоро будем, — спокойным голосом произношу я и отключаюсь.
Как я ни старалась, Егор все же проснулся. Он громко зевнул, поворачивая голову из стороны в сторону, и, приподнимая плечи, разминается, чтобы окончательно проснуться. Еще раз зевнув, он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Я тебя провожу, — хриплым голосом произносит он и выходит из машины. — Знаешь, спать с тобой у меня входит в привычку, — с ухмылкой произносит он, принимая меня в объятия, когда я вышла из машины.
Я передразнила его ухмылку, что придало ему больше веселья. Но чем ближе мы приближались к моей квартире, тем грустнее мне становилось. Мама на пороге встретила нас жутко гневным взглядом. Егор первый начал оправдываться за нашу позднюю прогулку. Она в ярости и одновременно внимательным взором осматривала меня. Я прекрасно понимаю, что ее волнения заключаются в одном — сохранила я дар или потеряла голову в безрассудной страсти.
— Мам, все хорошо, — сказала я спокойно, она остановила взгляд на мне и прекратила ругать Егора. — Все хорошо, мама, — повторила твердо я.
— Ну что ж, пора по домам, — в холодной форме произнесла она, но не теряя официального лица.
— Дай нам минуточку... — попросила я. Она фыркнула, но не отказала. — Спасибо, — тихо произнесла я, когда мы проходили мимо нее. Она недовольно провожала нас взглядом, воздерживаясь от комментариев.
Мы остались одни, больше всего на свете я хочу, чтобы в целом мире мы остались с ним вдвоем наедине. Он склонился, проводя горячей ладонью по моей щеке.
Он внимательно рассматривает меня. Кажется, что взглядом поглощает меня полностью, он везде и всюду наблюдает за моим настроением, ловит мое выражение лица и делает выводы, желая стать моей тенью и угождать мне во всем.
— Ты грустная, — произнес он, я ощутила приятную тяжесть его головы у себя на лбу.
Он прав, я грущу потому что знаю, что после его ухода буду терзать себя размышлениями о нашем будущем. Закрыв глаза, прячу свое скверное настроение.
— Просто мне не хочется с тобой расставаться, — тихо призналась я.
Он прижал к себе, оказавшись в родных руках, я забыла про смятение и сомнительные раздумья.
— Мы уже совсем скоро увидимся, — по-доброму засмеялся он, поцеловав меня в голову. — Была бы моя воля, я никогда тебя не покидал, буду ждать с нетерпением, когда мы разделим с тобой единый дом.
Эти слова тронули меня, и я незаметно от него смахнула слезинку со щеки и посмотрела на него. Он сердито нахмурился, складочки между бровей выдают его большое недовольство.
— Валя... ты снова за свое, к чему слезы? — возмутился он, я сразу же улыбнулась, чтобы побороть его тихий гнев. — Малышка, ты на сто процентов состоишь из слез, — ухмыльнулся он.
— Егор, тебе пора, — холодно произнесла мама, которая появилась внезапно.
Егор продолжал держать меня в объятиях, совершенно игнорируя мамину просьбу.
— Кораблин на выход, — строго прошипела мама, морально подавляя Егора недовольным взглядом.
— Пообещай мне, что ты не будешь плакать. Иначе я никуда не уйду. Мне невыносимо знать, что тебе больно, также нестерпимо мучительно знать, что ты плачешь из-за меня, — шептал он мне, продолжая нервировать маму. Из-за его плеча я вижу, как она выходит из себя от гнева, громко притопывая ногой.
— Хорошо, хорошо, — безоговорочно обещаю я и украдкой целую его.
— Отлично, — вздохнул он, еще раз, прижимая к себе, резко отпускает. Я провожаю его, жадно цепляясь взглядом.
— Я заберу тебя в три, — произнес он на пороге, не стесняясь мамы, которая с удовольствием открывала ему дверь, желая побыстрее выгнать его. — Не грусти, малышка, — подмигнул он и скрылся за дверью. Я только успела послать ему воздушный поцелуй и, сделав пару шагов назад, спряталась в своей темной одинокой комнате.
В комнату вошла мама. Скрестив руки на груди, она смотрела на меня угнетающе, с укором. Под ее тяжелым взглядом я медленно села на кровать. Моя суровая действительность вернулась ко мне раньше, чем я предполагала, и мама в этом главный помощник.
— Не смотри на меня так, — выпалила я с досадой, — я проклинаю небо за то, что встретила его, но я очень люблю его...
Мама, не сказав ни слова, вышла. Я расслабленно рухнула на кровать и уставилась в белый потолок.Егор не такой, как говорит отец Александр, у него была масса возможностей воспользоваться мной, но он терпеливо устоял, в отличие от меня. Я стою на краю пропасти и сама хочу шагнуть в нее, чтобы узнать полечу я или камнем упаду вниз.
— Господи, — начала я молитву, чувствую, как меня слушает все небо, — почему у меня такая доля? Ты мне показал, что такое любовь, но не даешь ею насладиться. Я хочу быть нормальным человеком, радоваться жизни, быту, семье. Какие глупые люди. Они могут жить, любить, строить семьи, рожать детей, делить радость взросления своего ребенка, видеть своих внуков, но все это порастает ложью, завистью, изменой, корыстью, интригами. И когда они на грани, должна появиться я, та — которая имеет гораздо меньше, чем они, но должна дать им второй шанс.
В моем сердце появилась давящая боль, а глаза наполнились слезами. Чем дольше я с ним провожу время, тем больше привязываю его к себе.
— Помоги мне, Господи, избавиться от боли. Раз ты меня наградил этим даром, так одари силой справиться с этой болью.
Я свернулась в комочек на кровати, перебирая каждое звено своего браслета, откровенно рыдаю. Как неприятно нарушать обещание, но вся моя жизнь с появлением его превратилась в большую неприятность.
— Я люблю тебя, Егор! — говорю я в никуда.