7
По приходу домой стало ясно, что Рей дома. Он говорил о чём-то с Алиной на втором этаже, что заинтересовало ежа, но он подумал, что эта информация не столь важна. Может, они говорили о погоде… работе Рея…
Но ни в коем случае не о лечащем врачей мамы. Ёж не вытерпит плохих новостей по поводу ее здоровья.
Поднявшись по лестнице и зайдя к себе в комнату, он скинул тяжёлый портфель и сел на кровать, слушая их непонятные разговоры. Разобрать ничего не получится, но это и не нужно, он не хочет грустить снова.
Никто ему ничего не сказал, как обычно. Отчиму плевать на пасынка, а мама не хотела тревожить сына, она понимала, ей осталось недолго.
Не хотела говорить, но нужно.
Она хотела, чтобы он не зацикливался на её уходе и продолжил жить с Реем.
Тот был хорошим, она так думала помня былые дни.
Тогда он выглядел адекватно и дружелюбно, был хорошим отцом и очень хотел совместного ребёнка.
Алина была не против.
У них долгое время не получалось, но, с попытками, наконец добились результата.
Они так радовались, много чего планировали. Соник, когда узнал о малыше в чреве мамы, был рад за неё. Мысль о сестре или брате не покидала его.
Он представлял внешность малютки, цвет глаз, первые шаги, как он держит маленькую лапку. Все мысли разбились ночью с первыми криками матери и кровью на покрывале.
Эмбрион прожил месяц, не выжил. В ту ночь они оба уехали в больницу. Тогда тишина ела лазурного медленно, как опарыши разъедали внутренности трупа.
Он понял, что произошло, и по приходу родителей не стал расспрашивать.
А дальше она заболела.
Рей не бросил её, как бы поступило множество мужчин, а остался с любимой, несмотря на всё это.
Она плакала несколько дней в объятьях мужа.
Соника слёзы почему-то не коснулись.
После ухода Рея Соник направился в комнату к маме.
Приоткрыв дверь, он вошёл внутрь и заметил, как та лежит с закрытыми глазами.
– Мам? Всё хорошо? – конечно, хорошо. Он говорит так, ведь не хочет переживать и замечать, как её состояние ухудшилось и всё идёт к неизбежному.
Она приоткрыла глаза.
– Ну конечно, дорогой. – она легонько улыбнулась и приподнялась.
– Знаешь, у врачей хорошие новости, они говорят, что анализы стали лучше, чем прошлые, я медленно иду на поправку – из её уст вырвался едва уловимый хмык. Он расслабился её словам и присел с краю, неотрывно смотря в её глаза с переживанием.
– Тебе правда лучше? –
– Да, Соник, честно-пречестно, не переживай так сильно, всё будет хорошо, обещаю – она нежно погладила его по щеке, и он положил свою ладонь на её, еле тёплую.
Зрительный контакт вызвал тепло в груди, нежное действие, которое показывает множество чувств, которых словами передать не получится.
Резко возникший кашель заставил ежиху вздрогнуть и оторвать руку от щеки сына.
Шумные хрипы боли разнеслись по всей комнате, она согнулась, кривясь и прикрывая рот ладонью.
Соник напрягся и поспешил положить руку на её спину, он начал быстро гладить и придерживать её за плечо.
Было больно смотреть на это, он не мог принять, что его единственное родное существо в этом мире медленно умирает, его же собственная мама, которая всегда души в нём не чаяла, любила, оберегала.
Кровь, оказавшаяся на её руке, ударила по больному сильнее прежнего, это не впервые, она кашляла и до этого, но теперь алой влаги стало больше.
Дни, они не имеют никакого смысла. Каждый день что-то новое, разные разговоры в школе, дома, они бессмысленны, всё это бессмысленно…
Но почему-то так травмирует, зачем страдать, сидя каждый день вокруг хищных улыбок и думать о смысле, которого нет?
Уже конец января, но кажется, будто бы год назад тот же день, то же время, тот же момент.
Вновь шум с парт сзади, вновь шелест бумаги.
Остин сбоку что-то рисует?
Или, может, пишет? Вздохнув и отбрасывая тягостные мысли в сторону, Соник повернулся, но никого не заметил.
Он нахмурился, замечая лишь копошение Терезы с другой первой парты, видимо, ему показалось, из-за недосыпа и не такое привидится, но где же ретривер может быть?
Опять прогуливает, небось.
В этот момент в класс зашёл классный руководитель, и, как назло, прозвенел звонок.
Все со временем замолкли и поднялись для приветствия.
Садясь, учитель начал рассказывать о планах на начало этой недели и ближайшие возможные поездки, и опять взгляд в окно.
Промозглая вьюга, рассвет без солнца, серость неба, улица больше не интересует, она стала чужой, не той, которую привычно видеть.
Ёж отвёл взгляд на свои пальцы.
Вскоре речь зашла об отсутствующих. Из слов классного руководителя Соник понял, что Остин заболел. В такое время все болеют, и, видимо, он не исключение.
Мне придётся, как по старинке, сидеть одному.
Урок прошёл так же, как и всегда, тянулся медленно, точно смола. После второй, третий, и, наконец, 15 минут на столовую.
Это время Соник не хотел терять на раздумья и осмотр заднего двора через окно, попросту наскучило. Выйдя из класса под некоторые взгляды, он слонялся по коридорам, где иногда пробегали и проходили подростки.
Идя мимо очередного кабинета, он, как обычно, заглянул внутрь без явной цели.
Внутри сидело от силы три ученика, которые не питаются школьной едой, те молчали.
Взгляд зацепился за парня с последней парты у окна, тот самый тёмно-алый ёж, который одолжил телефон Сонику для звонка.
И правда, он.
Соник почему-то не стал уходить, хотя хотелось, он просто смотрел на парня, думая о чём-то своём.
В груди возникло странное ощущение привязанности…
Или благодарности… Как-никак, он был обязан ему за помощь, такую простую.
Многие бы плюнули и не думали об этом подолгу, но Соник так не может, не сможет забыть такой обычный, но добрый, жест к себе, хоть он и сам попросил одолжить мобильник. Пока он думал об этом странном новом чувстве, на него уже как минуту смотрели алые глаза, и как же не стыдно синему так открыто пялиться на парня, явно старше его?
Соник пришёл в себя совсем скоро и замер заметив парня смотрящего на него, он почувствовал себя как какой-то идиот, неприятно.
Вот так вот впервые встречаться взглядом было для него чем-то новым и странным, особенно с тем, кто ему помог.
Он быстро развернулся и стыдливо ушёл по коридору, стараясь выбросить из мыслей эти алые глаза, в которых он видел похожее осознание.
Сзади внезапно донеслось:
"Стой же!" Соник вздрогнул и замер, боясь даже дышать.
Шаги начали приближаться, сердце колотилось как бешеное.
Синий обернулся, перед ним стоял высокий парень с холодным, хмурым видом, от которого по спине пробежали мурашки и повторно холодок.
– Следишь за мной? – презрительный тон напугал ёжика.
– Н-нет.. – кобальтовый от шока слегка запнулся, с удивлением и ноткой страха глядел в алые глаза, почему-то ожидая лишь худшего, возможных насмешек, удара.
Он хотел произвести лучшее впечатление о себе, внутри что-то сломалось, и он, криво улыбнувшись, выставил ладонь для рукопожатия. – Соник! – он подумал, если уж позориться, то до конца.
Тёмно-алый вопросительно выгнул бровь, но после хмыкнул, приняв жест: "Шэдоу".
Улыбка как-то сама появилась на лице Соника, тяжесть в груди, кажется, стала легче, тепло быстро разлилось по венам, а кровь прилила к щекам.
Он понял, что слишком долго держит руку парня и уж слишком пристально смотрит в его глаза, от них невозможно оторваться, глубокие, словно чёрная дыра, бездонная до растерзания, они гипнотизируют, посмотрев один раз, уже невозможно спастись. Шэдоу вынул свою ладонь из хватки синего ежа и как-то странно на него поглядел.
– Всё хорошо? Твои щёки красные. –
– А… Да. Наверное, всё хорошо… Просто… Тут же… Батареи…
Жарко и всё такое… – ёж отвёл взгляд и потёр сзади шею, не смея посмотреть в глаза парню, за свои запинки снова стало стыдно.
– Хорошая отмазка, Соник. – слегка холодновато выдал тень, после добавил – Ты заболел. – не понятно, было ли это вопросом или утверждением. Соник замер и глянул на него исподлобья.
– Я не… Кхм. Может, ты и прав.– ёж не решился сказать, что просто смутился, для него легче согласиться, чем конфликтовать и заявлять обратное, не то чтобы он боится, ему просто не хочется тратить время и силы на объяснения обратного.
Шум из старенького коробчатого телевизора нарушал тишину, по окнам неслышно бились снежинки, пытаясь пробраться внутрь в тёплый дом, сверху еле еле скрипели половицы из-за сильной метели.
По прогнозу, такая погода пробудет до конца февраля, а что уж дальше, все знают, настанет тепло.
На кухне, сидя в окружении Рея и мамы, Соник так же молча ел суп, состоящий лишь из нескольких порезанных картофелин, ранее вялой моркови и засохшего лука, большое количество воды, но минимум гущи.
В бедных семьях такое не редкость.
Всё, что было в холодильнике и в хорошем состоянии, ушло на суп.
Алина, на удивление, сегодня встала сама, без помощи, успела даже полы помыть и протереть пыль.
Обед она попросила сделать сына, совместно с ней, всё же нельзя ему постоянно бездельничать и быть одному, они вместе, говоря о чём-то совсем отстранённом, непринуждённом, попутно резали ингредиенты на суп, не думая ни о каких бедах.
После обеда Рей помог ежихе уйти на второй этаж, Соник остался внизу, стоя у раковины тёр тарелку красной губкой, моющим средством служил порошок для стирки вещей, а для посуды давно закончился, его постоянно забывают купить, плюсом на улице холодно, и выходить только из-за одной мыльной ёмкости нет смысла.
За окном погода ухудшилась сильнее, на улице что-то ударилось, и программа на телевизоре внезапно заглючила и выключилась, свет в доме погас, вырубило пробки.
Соник остался стоять с тарелкой в руках и губкой, осматривая кухню и думая, что скоро придёт Рей, потащит его на улицу для ношения его тяжёлого ящика с гаечными ключами, и оба на холоде будут чинить этот старый щиток.
Решив не подвергаться таким пыткам, скоростной быстро обтёр руки полотенцем, схватил куртку, горсть монет и выбежал из дома, аккуратно закрыв дверь.
Снежинки и морозный ветер били в лицо, пока он пытался надеть куртку и при этом не рассыпать монетки.
Когда у него получилось, он сложил эту горсть в карман и прибавил ходу, хруст снега под ногами добавлял странное удовольствие.
Местами на сельской дороге был лёд и застывшие лужи, на которые он с улыбкой легонечко наступал, и те с хрустом ломались.
Голые деревья и горы в этой пурге совсем не видны, а так же и даль, в которую он целеустремлённо бежал.
Его путь кончился на пороге магазина. Он топнул ногами, сбрасывая снег, и отряхнулся от возможных снежинок, после вошел и снял капюшон.
Блуждая между рядов, взгляд цеплялся за яркие упаковки снеков, газировок, леденцов, но он пришёл не за этим, сладостей как-то не хотелось.
В итоге, остановившись возле бытовой химии, глазами он нашёл недорогое средство для мытья посуды.
Он достал мелочь из кармана и начал её считать, вроде достаточно.
Купив, вышел на улицу и резко поежился от холода, в помещении слишком уж тепло и к этому можно привыкнуть.
Засунув покупку под руку, он поплелся домой.
Конечности медленно замерзали, и по приходу домой он готовился к ругани Рея.
Наказание страшило, но ёжик надеялся, что предлог покупки моющего средства утихомирит пыл отчима. С такими мыслями он шёл по заснеженной дороге домой, стараясь не подскользнуться.
1776 слов, дальше - интереснее 🫶🏻