4
Дома порой так безопасно, спокойно и мирно, в этом месте ты ощущаешь себя нужным, частью близких, частичкой их самих.
Но, если им не важна эта частичка?
Ёжик, уже в домашнем красном свитере и тёмных утеплённых штанах, сидел за столом и пил чай, дабы хоть как-то согреться после прихода с мёрзлой улицы в такой же холодный дом.
Чай грел ладони, а свитер грудь и немного душу.
За окном метель начала немного стихать.
В доме, кроме шагов сверху, тихо.
Опять отчим. Спустя несколько минут раздались приглушённые шорканья по деревянной лестнице и скрип дощечек. Он идёт.
Он знает, что я уже дома.
Соник напрягся, смотря в свою кружку, не обращая внимания на исходящий от горячего напитка пар и не смея повернуться в сторону шума.
Напряжение в нём накалялось, но он просто не мог сдвинуться с места. Инстинкт притупился.
Хотелось убежать и спрятаться, но его всё равно найдут.
Со временем уже сзади него послышались тяжёлые вздохи.
Мурашки пробежали по спине.
Не оборачивайся, ударит, не смей смотреть, не дыши, он видит.
Но Рей пришёл не за этим.
Прочистив горло кашлем, он произнёс басом:
– Покорми мать, я ухожу на ночную смену. –
И всё. Он развернулся и ушёл в прихожую одеваться.
Ёжик убрал ладони от кружки, успокаиваясь и потирая свою морду дрожащими ладонями.
Рей работал грузоперевозчиком, в основном на специальной грузоподъёмной машине, перевозил со склада товар в фуры, которые после уезжали в другой город или даже страну.
Товары были обычные, например, фрукты и овощи, так и разные запчасти от судов или машин, собственно для их строения.
Работа занимала целую ночь, график два через два.
Приходя домой рано утром, мастиф сразу же ложился спать, чтобы уже к вечеру сменить другого рабочего.
Хлопок двери и щелчок. Закрылась.
Напряжение ушло полностью.
Допив чай, он снова глянул в окно.
Как обычно, нет изменений. Сейчас у ежа на уме только одно – покормить маму.
Положив овощное рагу в глубокую белую тарелку, он поставил её в старенькую микроволновку.
Гудение прибора.
Кобальтовый немного подождал, затем достал из верхней полки пакет с покупным белым хлебом и, положив на стол, вздрогнул от резкого звона. Еда разогрелась.
Приоткрыв дверь комнаты, зрение окутала тьма. Ёж, включив свет локтем, сразу же подошёл к лежащей маме.
Её глаза были закрыты, скорее всего, она спала или же просто лежала.
– Мам – позвал он её.
Ежиха открыла глаза, смотря на лазурного, и улыбнулась.
– Сынок. Не стоило так делать, я и сама как-никак могу ходить – Алина приподнялась, и парень, сев на край рядом, сразу же дал ей тарелку и хлеб.
Благодарный взгляд матери заставил сердце в его груди сжаться. Уж очень сильно он любил её и ею дорожил, было страшно думать, что он будет делать, когда её не станет.
Смотря, как она медленно кушает, он отвернулся, поднялся и подошёл к окну, отдёргивая шторы.
Погода не самая лучшая, холодная, благо в её комнате тепло из-за старого обогревателя, и он может спокойно заниматься своими делами не терзая себя мыслями о ее состоянии.
Он закрыл шторы, чтобы не тревожить её сон резким светом.
Когда она закончила, он забрал её тарелку, и уже подходя к двери остановился, услышав её мягкий голос за спиной.
– Соник, ты сам-то поел хоть? –
Он обернулся, смотря на неё, и сразу же отвёл взгляд.
Вид был болезненным: мешки под глазами, бледная кожа, сероватые пурпурные иглы, тусклые глаза, смотрящие прямо в душу.
Больно смотреть, рак медленно убивает её.
– Да, мам, я поел, поспи, пожалуйста, я пойду делать уроки. – с комом в горле ответил ёж.
Она улыбнулась, кивая и снова ложась. Он вышел, включая свет.
Вид мамы бил по сознанию.
Раньше она была радостной, энергичной, в её глазах был свет нежности и тепла, но со временем она будто бы вся выцвела, не осталось той яркости, а всего-то чёртова болезнь, виновница всех бед.
Прошёл час. Он сидел за столом, дописывая очередную строку: пример, задачку. Бесполезно.
Ты считаешь это нужным?
Ты тратишь своё время на эту хрень, не щадя себя? А взамен?
Они смотрят лишь на итоговый ответ, полный, развёрнутый, точный.
Они увидят не старания, а просто исписанный чернилами лист, за который даже тройки не поставят.
И вот вопрос, на кой чёрт я это делаю?
Мне так сказали, я послушный и не хочу проблем.
Раб не станет бороться, когда его судьба давно предрешена.
Но я хочу противостоять системе, я не до конца сдался. Я не сдался?
Трудно ответить на этот вопрос.
Жаль, нельзя просто заткнуться и молчать, стать бесчувственным роботом.
Это будет считаться предательством, изменой своих суждений. Но что сделать?
Ответ ясен: терпеть, ощущение забитости будет тебя ранить, как и всё вокруг. Борись, не сдавайся!
Ты не потерян и отстоишь свою позицию, никому не нужны нытики, как ты, и поэтому возьми себя в руки.
Соник застыл, думая, как ему поступить.
Домашнее задание совсем не хотелось делать, только от бессмысленности и глупых приказов учителей.
Взгляд в окно, на сугробы, дальние пустоты.
Хотелось бросить всё и сбежать от проблем, бежать, пока не сотрёшь стопы в кровь, пока не отморозишь себе конечности, пока не заплачешь навзрыд, лишь бы не быть под контролем власти.
Не мечта ли?
Желанно, но тебя найдут рано или поздно, ты не сбежишь от них.
Все эти проблемы с виду такой пустяк, тебе всего лишь нужно поплакать, и всё пройдёт, наплевать на крики в себе, парень не должен плакать, это слабость.
Держать в себе кажется более разумным, ведь так?
Ахах, может быть, но никто потом не захочет истерично задыхаться среди окружающих их людей, реветь, кричать, что ненавидит и лучше бы он умер.
Глупость, какая же глупость.
Это отвратительно, понимаешь?
Так ничтожно, всем на тебя плевать, на твои слёзы, печаль, грусть.
Снова пустое место, но ты обязан жить, самоубийство не выход, и так поступают только те, кто слабы морально, но им, тем, кто покончил с собой, глубоко наплевать на это, их уже нет, они не страдают в этой грязной дыре, мечтая поскорее уехать или уйти навсегда.
Ручка упала на стол со звонким стуком. Перед глазами снова тетрадь с работами. Нет, не стану. Пусть ставит два, я уже привык, и так отдаю им все свои тревоги полностью, но время не стану.
•985. спасибо за прочение😘