Ты просишь меня

 Подходя ближе к дому, Мишель аккуратно приоткрыла окно и залезла внутрь, а после, также невесомо закрыла за собой. Всю дорогу девушка, прикрыв глаза, блаженно представляла, как снимет с себя всю эту грязную одежду, закутается в одеяло и провалится в царство морфея. Сейчас же, представлять этого не надо. Джонс стаскивает с себя промокшую футболку, джинсы, следом и все остальное, небрежно закидывая вещи на один из стульев в комнате. Оставшись в нижнем белье, девушку обдул прохладный слабый ветерок, тело покрылось мурашками и сейчас, как никогда ранее, Мишель хотелось ощутить тепло чужих рук на себе или же иметь просто что-то, что сможет согреть её. Согреть внутри, скорее. Взгляд невольно остановился на фотографии, что одиноко стояла в рамке на столе. На фото Мишель со своим отцом, маленькая совсем. Вновь нахлынуло чувство разъедающее изнутри и казалось, что дышать стало тяжелее. Мишель не была из тех девочек, которые при каждой неприятности пускали невинные слёзы. Она всегда стояла стойко. Вела себя порой отрешённо, что иногда делало её нелюдимой в глазах других. Но внутри неё всегда горел тот самый огонёк, который появляется когда кто-то, чиркает спички об коробок.Огонь вялый, не особо яркий, но он есть. Близкие люди чувствовали в ней что-то привлекающее, манящее. Мишель была словно раскрытой книгой иногда. Но проблема в том, что страницы этой книги были когда-то безумно вырваны и выброшены на помойку, поэтому всё смешалось и при чтении картинка не складывается воедино. Естественно сравнивать Мишель Джонс с книгой отчасти глупо, хотя слова эти несут глубокий смысл. Мишель окинула фото мрачным взглядом и одним движением руки опрокинула рамку с фото так, чтобы не видеть больше. Ей было неприятно вспоминать своё прошлое. Довольно давно её отец разбился на самолёте. Джонс в это время гостила у своей бабушки вместе с матерью. Когда она узнала о случившемся, её глаза стали стеклянными, а сердце, словно рассыпалось на миллион осколков. Больно. Знаете, это то самое чувство, когда ты понимаешь, что часть тебя словно вырвали. Морально маленькая девочка не была готова к этому. Миссис Джонс стала больше выпивать, заливая алкоголем свою потерю. Эгоистично с её стороны, ведь для Мишель это тоже был огромный удар. За младшей стала ухаживать бабушка, не имея полных прав опекуна, она всё равно оберегала девочку. Шли месяцы, и вроде как, время залечило раны. Мишель старалась отвлечься, не думать. Но это стало невозможным, после того, как она вновь вернулась в школу, после случившегося. Естественно, что это не осталось без огласки. Кто-то просто оглядывался, шептался, соболезновал, но нашлись и те, кто решил шутить над девчонкой. Старая рана, так и не затянувшись, вновь открылась.

Новый день — новая партия пролитых слёз.

Для Мишель это становилось обыденным, но сил терпеть насмешки сверстников просто не осталось. Не сколько у Мишель, а сколько у бабули. Ведь каждый раз, когда младшая возвращалась со школы, на её глазах виднелись застывшие слёзы. Терпеть и вправду не было сил. Поэтому на следующий день, вместо того, чтобы отправляться в школу, Мишель собирала свои вещи. Миссис Джонс всё меньше выпивала, а на момент отъезда и вовсе не пила. Мишель не глупая, она понимала, что больше не увидит это место. Но почему-то радости это не вызывало. Одна мысль о том, что её родной дом, скоро станет чужим, вынуждало сердце неприятно ёкнуть. Не то чтобы «чужим», в нём и дальше будет жить бабушка Джонс, вот только, теперь без Мишель. Место, что считалось домом, со временем пришлось покинуть. ЭмДжей осознавала, что её родные хотят ей только лучшего, но маленькая обида осталась. Наконец, стоя с чемоданами в руках на станции, Мишель и миссис Джонс дожидались поезда, невольно молясь о новой жизни. Время летело быстро в стенах купе. Мишель склонившись к окну, прикрыв глаза, слушала музыку. Утонув в нахлынувших воспоминаниях, Мишель неосознанно швырнула стул в другой угол комнаты, который, в свою очередь, шумно упал на пол. ЭмДжей склонилась над столом и тяжело выдохнула. Сзади послышались шаги, обернувшись, Мишель увидела, что дверь со скрипом приоткрылась.

— Милая? — сонно пробормотала мать, что, скорее всего, пришла на громкие звуки. Её глаза были полузакрыты, а по виду было видно, что она только встала с кровати. Мишель стало немного совестно с того, что она потревожила свою мать.

— Всё в порядке, ЭмДжей? — теплее произнесла миссис Джонс, направляясь к дочери. — Почему ты не спишь?

— Всё хорошо, я просто встала выпить воды. — врала Мишель.

Женщина сонно перебирала босыми ногами по холодному кафелю, подошла к дочери и нежно потрепала вторую по макушке, а после отправилась обратно спать.Какие бы проблемы не окружали этих двоих, мать Мишель всегда будет любить свою дочь.Все люди когда-то совершат ошибки, это прижилось в народе. Лёгкий хлопок закрывающейся двери, привёл Мишель в чувство. Глаза закрылись, а на душе всё ещё было неспокойно.Отбросив мысли, Мишель рухнула на кровать, укутываясь в одеяло так, что оставалось видно только лицо. Под одеялом было так тепло, что по-немногу успокаивало, внутренний ураган стихал, а сама девушка сразу же провалилась в сон, после того, как соприкоснулась с подушкой головой.