Меня зовут Лейла

Марко

Я проснулся затемно. Только начинало светать, и Лейла ещё спала, её дыхание было ровным и спокойным. Сегодня был День Х. День, когда я должен был разорвать цепи прошлого и начать всё заново - с Лейлой, с Али - с моей семьей.
Тихо приподнялся, стараясь не шелохнуться. Матрас слегка пружинил подо мной, но Лейла лишь перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Я замер, наблюдая за ней. Её прекрасные волосы растрепались по простыне, ресницы чуть вздрагивали во сне. Казалось, даже сейчас, в полусне, она чувствовала моё присутствие - её пальцы сжали край одеяла, будто пытаясь удержать меня рядом. «Не сейчас», - мысленно ответил я её безмолвному зову. Босыми ногами ступил на прохладный пол и бесшумно двинулся к двери. Ванная встретила меня слепящим белизной кафелем. Закрыл дверь, повернул кран. Вода хлынула резко, обжигающе горячая, но я не стал убавлять температуру. Пусть печёт. Пусть смоет всё, что было до этого утра. 
Горячий пар еще витал в воздухе, когда я вышел из душа. Лейла стояла у двери, прислонившись к косяку. Она уже не спала, и в полумраке ее глаза казались особенно большими и печальными. Я знал, что она ждет. Ждет слов, объяснений, хоть чего-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Но я молчал. Слова застревали в горле, превращаясь в ком растерянности. Вместо слов я просто подошел к ней. Прикоснулся к ее щеке, провел пальцем по контуру губ. И поцеловал. Долго, жадно, пытаясь в этом поцелуе выразить все, что не мог сказать. Насытившись ее губами, ее теплом, я отстранился. И вышел из квартиры. Честно, я не знал, чем все это закончится сегодня.
Я проследил за местоположением Эдуардо и быстро оказался там, где было нужно. Он, конечно, пришел со своими солдатами, как и ожидалось.
Темнота коридора сжалась вокруг нас, как капкан. Они даже не успели понять, что попались. Два выстрела - коротких, хлопающих - и двое солдат рухнули на пол, оставив после себя только запах пороха и тихий стон. Передо мной остался только Эдуардо. Его рот был открыт, глаза - круглые, влажные от страха.
- Марко, не надо... успокойся..., - голос Эдуардо дрожал, как у затравленного зверя. 
- Закрой свой рот! - рыкнул я, делая шаг вперёд. 
Он отпрянул, прижавшись спиной к стене. 
- Марко, только скажи... за что?
- Месть.
- Месть? - он будто не понял. 
- Именно, - пистолет в моей руке был холодным и тяжёлым. - Ты прикоснулся к моему сыну. Украл его будущее.
Я видел, как его горло сжалось, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в стену. 
- Не надо, Марко..., - его голос превратился в шёпот. 
И тут - резкий окрик за спиной:
- Марко!
Это был Джованни...
Я развернулся на звук, инстинктивно подняв ствол. 
- Брось пистолет! - он стоял в пяти шагах, его собственная пушка была направлена мне в грудь. - Я серьёзно, буду стрелять! Парень, всё кончено! Мы их поймали! - он выстрелил в потолок, и грохот на секунду оглушил меня. Эдуардо рванул в сторону. 
- Чёрт! - выругался я и кинулся за ним.
Адреналин гнал кровь по жилам, ноги сами несли меня вперёд. За поворотом - коридор, тупик. Эдуардо запнулся, обернулся... и я настиг его, прижав ствол к его лбу. 
- Марко... сынок..., - задыхался он. - Я прошу... не делай этого...
- Это конец твоего пути, босс. Конец эпохи. 
Его губы дёрнулись в истерической усмешке. 
- Ты не сможешь убить меня. Я вырастил тебя. Я поставил тебя на ноги. Мы же семья... разве так можно?
- Становись на колени.
Почему я медлил? Почему не спустил курок сразу? В голове мелькали лица: Лейла, Али...
Эдуардо опустился передо мной, дрожа. 
- Если бы ты сделал что-то мне: отрезал руку, палец, ухо - я бы забыл. Но ты тронул ребёнка. Моего сына. И этому нет прощения.
Я сжал пистолет, палец на спусковом крючке дрожал. Но выстрела так и не последовало. 
- Я знаю, что ты Белый Кролик, - мои губы растянулись в холодной усмешке. 
Эдуардо замер, его глаза расширились - он не ожидал этих слов. 
- Я не хочу пачкать руки твоей гнилой кровью, а потом обнимать ими сына. Последовала тишина. Только тяжёлое дыхание Эдуардо.
- Я сотрудничаю с полицией. Как ты мог заметить.
Его лицо исказилось. 
- Прямо сейчас Джованни Бальдини охотится за Черным Кроликом. И он доберётся до правды.
Я опустил пистолет. 
- Беги. Пока я даю тебе шанс. Беги, куда глаза глядят.
- Ты... отпускаешь меня? - он не верил своим ушам. 
- Если поймает полиция - это уже твои проблемы. Может, в будущем ты и сам прикончишь себя. Потому что твоя жизнь больше не будет прежней.
Я видел, как в его глазах медленно угасала надежда. 
- Больше нет власти. Нет семьи. Ты будешь жить в бегах. В постоянном страхе.
- Лучше убей меня..., - прошептал он, всё ещё стоя на коленях. 
- Мужик, да пойми - я уже убил тебя.
Мои слова ударили, как пуля. 
- Больше нет никакого Эдуардо Руссо. Вали.
Он медленно поднялся, не сводя с меня глаз. Шаг назад. Ещё шаг. Он не поворачивался спиной, будто боялся, что я выстрелю ему вслед. А потом развернулся и побежал. Я смотрел, как его фигура растворяется в темноте. Глупость? Возможно. Но теперь всё было кончено. Я опустился на колени, вдруг ощутив всю тяжесть прожитых лет. Слабак? Тряпка? Может быть. Но впервые за долгое время я почувствовал... свободу. Теперь я мог вернуться к своей семье, навсегда покончив с прошлым. 
Взяв себя в руки, я решил позвонить жене. Гудки в трубке сливались с ритмом моего бешеного пульса. Лейла не отвечала. Я резко оборвал хреновые мысли, не давая страху разъесть рассудок. Затем позвонил Джованни. Он тоже не брал трубку. Но когда я уже хотел отключиться, где-то рядом раздался знакомый рингтон - глухой, будто из-под земли. Я замер. Тишина. Затем снова: вибрирующий звон где-то за углом. Пистолет сам прыгнул в руку, палец уже был на спуске. Шаг. Еще шаг. И тогда я увидел Джованни... Он лежал на мраморном полу, лужа крови растекалась из-под его головы, медленно заполняя прожилки в камне. Я начал осматриваться, приближаясь к нему. Вокруг никого. Пусто. Я бросился к Джованни, чтобы проверить, жив ли он, есть ли пульс, или это уже конец.
Пульс был, но такой слабый, что я не понимал, был ли он или мне казалось. Я быстро вызвал скорую, они приехали в считанные минуты. Через пол часа мы уже были в больнице. Гулкие шаги по больничному коридору. Мерцающий свет ламп. Запах антисептика, въевшийся в стены. 
- Скажите, вы родственник Джованни Бальдини?
Медсестра выскочила из операционной, её лицо было бледным под маской. Я молчал, не в силах выдавить слова. 
- Ему срочно нужна кровь. Первая отрицательная.
- У меня такая, - судорожно ответил я. Мои слова прозвучали резко, почти грубо. 
Мы направились в процедурный кабинет. Медсестра сначала провела необходимые тесты, чтобы убедиться, что моя кровь совместима, а затем, быстро наложив жгут и начала брать кровь для Джованни.
- Вам повезло, что группа совпала, - заметила медсестра. 
Я горько усмехнулся. Повезло? Если бы это было везение, Джованни не лежал бы сейчас с дырой в голове. 
Как только медсестра взяла нужное количество крови, я позвонил Джулии и рассказал ей о произошедшем. Вскоре и она прибыла в больницу, вся взбудораженная и тревожащаяся за жизнь Джованни.
- Он умер?! - ее голос сорвался на визг. 
Я схватил ее за плечи, пытаясь остановить эту истерику. 
- Он жив, Джул. Пока еще в операционной. 
Ее пальцы впились мне в предплечья. 
- Как он выживет?! - она била меня кулаками в грудь, и я терпел, зная, что ей нужно выплеснуть эту боль. - Ему стреляли в голову! В голову, Марко!
Я притянул ее ближе, чувствуя, как ее тело дрожит. 
- Он будет жить. Я сдал для него кровь. 
Джулия обмякла в моих руках, ее слезы текли по моей шее. 
- Марко, не дай ему умереть... 
- Он не умрет, - повторял я, автоматически похлопывая ее по спине. Но мысли уже бежали вперед: «Лейла. Али. Где они сейчас?»
- Я не могу его потерять! - ее вопль эхом разнесся по коридору. 
Я осторожно отстранил ее, заглянув в глаза: 
- Джул, нам надо поговорить. Слезами мы ему не поможем. 
Она всхлипнула, вытирая лицо. 
- Сейчас начнут искать того, кто стрелял. Будет куча полиции. Надо решить, что им сказать. 
- Разве не ясно?! - ее голос снова зазвенел. - Это сделал мой дядя! Ублюдок! Я расскажу им все! 
Я резко сжал ее запястье. 
- Стоп. У него свои люди в полиции. Не надо.
«Хотя это был не он», - промелькнуло у меня в голове. Но сейчас важнее было успокоить Джулию. 
- Нам надо сохранять спокойствие. Потому что мы не знаем, на чьей стороне окажется полицейский, который будет брать показания. 
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. 
- Понимаешь, я не могу остаться здесь, - продолжал я шепотом. - Как я объясню, что делал в том месте? Они спишут на меня покушение и закроют дело. 
- Но ты же... помогал ему. Дал свою кровь..., - ее голос дрожал. 
- Да. Но мне никто не поверит, пока Джованни не очнется. 
Я оглянулся - в конце коридора мелькнул белый халат. 
- Мне пора.
Она кивнула, наконец взяв себя в руки. 
- Я могу позвонить Валерио? - спросила она.
- Конечно, позвони брату. Пусть он будет рядом с тобой. Будь спокойна, Джул, - бросил я на прощание, уже отступая к выходу. За спиной оставались больничные огни, запах смерти и рыдания Джулии. 
Телефон Лейлы был выключен. Я не понимал, что за чертовщина. Попытался связаться с Андреа и Бруно, но в ответ - лишь длинные, пустые гудки. Никто не отвечал, и я почувствовал, как внутри всё сжимается от беспокойства. Но времени на эти переживания не было. Я тут же сел в машину и помчался к дому.
Дверь распахнулась с такой силой, что ручка оставила вмятину в стене. Внутри - тишина, прерываемая приглушенными стонами. Я ринулся на звук. Андреа и Бруно - мои лучшие ребята, те, кому я доверял самое ценное - сидели спиной к спине, с перекошенными от боли лицами. Кровь сочилась из-под кляпа во рту Бруно. Нож в моей руке разрезал веревки за секунды. 
- Кто?!
Бруно, отплевываясь, выдохнул: 
- Тамаз... Их было человек десять. Все со стволами. 
Андреа добавил, сжимая руку: 
- Мы могли устроить перестрелку... Но они угрожали ребенком.
Мир вокруг замер. В ушах был только белый шум нарастающей паники. Я метнулся по квартире, снося все на своем пути: 
- Лейла! Али!
Детская - пустая кровать, сброшенные игрушки. Наша спальня - развороченный шкаф, валяющиеся вещи. Кухня - остывающий чай на столе. Никого. И тогда страх переродился во что-то другое. Что-то горячее, ядовитое, разъедающее изнутри. 
- Я доверил вам жену и ребенка! - мой голос сорвался на животный рык. 
Андреа потупил взгляд. Бруно сжал кулаки. Но я злился не на них. Я ненавидел себя. Если бы я не искал Тамаза, этого всего бы не произошло.
- Марко..., - тихо сказал Бруно. - Может посмотрим записи с камер?
Он был прав.
Глаза слипались от усталости, но схватил ноутбук и впивался в экран, прокручивая запись с камер. Каждый шаг, каждое движение - я ловил детали, как голодный зверь след. Перед выходом из квартиры она посмотрела в камеру и сказала Али, что нашла его самолетик за шкафом. Я вырубил запись и рванул в детскую. Шкаф отодвинул с таким треском, что сверху посыпались игрушки. И там был бумажный самолетик. Аккуратно сложенный, с едва заметной дрожью в линиях сгиба, было ясно, что Лейла торопилась: «Тамаз не знает, что Али его сын. Пока не увезет нас в Иран. Прошу, найди нас. Поторопись».
Кулак сам ударил по стене. 
- Бруно, срочно! - крикнул я. - Нужно проверить все аэропорты. Особенно те, где летают в Турцию или Дубай. 
- Думаешь, он повезет их не напрямую? 
- Он не дурак. Знает, что в Иран их не пустят без документов. 
Бруно и Андреа были все время на телефонах, мы пытались пробить их через все наши связи. Получилось найти одну зацепку: Тамаз привез из Ирана их врача, сдавал кровь сам и кровь Али. Похоже он решил проверить, не его ли Али сын. И мы смогли найти данные этого врача. Больничный коридор встретил нас резким запахом антисептика. Бруно шёл первым.
- Это моя жена и мой сын, - швырнул я фотографию на стол. Врач - щуплый мужчина в очках - вздрогнул. 
- Нет, я никогда не видел их. Простите, а вы кто? 
Он встал, поправляя халат. Глаза бегали. 
- Вы разве не иранец?
- Нет, мой коллега иранец, - ткнул он пальцем в пустой стол рядом, где стояла рамка с фото мужчины в чалме. - А в чём, собственно, дело? 
- Нам нужен ваш иранский коллега. Это вопрос жизни и смерти. 
Врач резко побледнел. 
- Я не знаю, где он сейчас. Уходите! Или я вызову охрану. 
Его рука потянулась к кнопке под столом. 
- Не надо.
Я написал свой номер телефона на бумаге и положил на стол.
- Меня зовут Марко Моранди. 
Мы вышли из больницы, оставив его с трясущимися руками. 
- Где же они, чёрт возьми?!
Мой кулак со всей силы врезался в руль. Машина вздрогнула, сигнализация взвыла на секунду и замолкла. Бруно положил руку мне на плечо: 
- Марко, гнев - плохой советчик. Ты же сам знаешь. 
Я резко выдохнул, чувствуя, как адреналин сводит челюсть. 
- Посиди в машине. Я разберусь. 
Он ушёл звонить по своим каналам, а я набрал Джулию. 
- Джул, бывший Лейлы нашёл её... 
- Чёрт! - её голос стал резким. - Как это произошло?! 
- Тамаз приехал из Ирана. Мне нужна твоя помощь. 
Я завёл двигатель, уже забыв про Бруно. 
- Хорошо, я поищу по своим связям. Жди звонка. 
Часы ожидания растянулись в вечность. Я метался по городу, проверяя каждый намёк на зацепку. И вот - звонок. 
- Марко, дядя Тамаза - дипломат. У него дом в Кампании, за городом. Высылаю адрес. 
Я уже разворачивался на шоссе. 
- Но ничего не предпринимай незаконного! Повторяю, его дядя - дипломат, я тебя потом даже будучи адвокатом не вытащу!
Я сбросил. Адрес уже горел на экране.
Через сорок минут я стоял перед трёхметровым забором с колючей проволокой. Получилось перелезть. Территория была огромной: главный дом, несколько пристроек, гараж. Я прижался к стене, доставая пистолет. Царила тишина. Только ветер шевелил листья. Моим первым шагом было зайти к охране. Я предполагал, что там должны быть видеокамеры, которые могли бы прояснить ситуацию. Для этого мне пришлось сначала разобраться с одним охранником, который меня заметил, а затем и с другим. Однако до камер дело не дошло - в итоге мне пришлось столкнуться с целой группой охраны. Я, конечно, привлек внимание и создал некоторую суматоху, но в целом ситуация оставалась под моим контролем.
С основной частью охраны было покончено. Я проник в дом и поднялся на второй этаж, где, не выбирая, распахнул дверь первой попавшейся комнаты. Каково же было мое удивление, когда я увидел там молодую девушку в коротком платье и с кричащим макияжем. Она застыла с открытым ртом, когда я направил на нее пистолет.
- Только не кричи, - шепнул я.
- Ты... ты кто такой? - дрожащим голосом спросила она.
- Тихо.
- Ты кто?! - крикнула она и мне пришлось заткнуть ее, приставив пистолет к виску.
- Я же сказал, тихо! - шепотом рыкнул я. - Просто замолчи.
Я вытащил ее из комнаты и повел вниз. Там, как раз внизу, сидел мужчина. Я сразу понял, что это тот самый дипломат, о котором говорила Джулия.
- Руки вверх! - пригрозил я ему.
- Папа... сделай что-нибудь, - скулила девушка.
- Никаких глупостей! - предупредил я их.
Тяжелый занавес пахнул старым деревом и пылью, когда я втолкнул дипломата в гостиную. Его дочь - хрупкая девушка в шелковом платье - прижалась к роялю, глаза округлились от ужаса. 
- Спокойно, спокойно..., - бормотал мужчина, дрожащими руками расстегивая пиджак. - Можешь взять машину, деньги... В доме есть сейф... 
Я всадил пулю в потолок. Штукатурка посыпалась снегом. 
- Мне это нахрен не надо! - мой голос сорвался на рык. - Где Лейла и Али?!
- Я не знаю, кто это! - его лицо внезапно стало пустым, профессионально-равнодушным. 
Пистолет перевелся на дочь. 
- Не ври мне!
- Я иранский дипломат! Представляю свою страну в Италии, - резко он выпрямился. - Не похищаю людей! Кто-то оклеветал меня...
- Тамаз! - имя взорвалось эхом. 
Дочь дипломата вздрогнула. 
- Твой племянник сегодня украл мою семью!
- Тамаз в Иране, - выпалила девушка слишком быстро. 
Я медленно подошел, прижав ствол к ее виску. 
- Мне плевать, кто из вас заговорит первым.
- Не трогай ее! - дипломат рванулся вперед. - Мы давно не виделись с Тамазом! 
Я видел, как его глаза метнулись к двери.
- Не злите меня! - палец лег на спусковой крючок. - Где они?!
- Осмотри дом! - замахал он руками. - Убедись сам! 
Я резко отдернул пистолет от девушки. 
- Звони Тамазу. Сейчас.
Его пальцы дрожали, набирая номер. 
Я наклонился к его уху: 
- Скажешь что-то не то - следующая пуля будет в коленную чашечку твоей дочери.
Я по-прежнему придерживался своего принципа - не трогать женщин. Но никто об этом не знал. Так что, возможно, стоило немного поиграть на этом и попугать.
Телефонная трубка жарко прилипла к ладони мужчины. Голос Тамаза звучал неестественно громко, будто он стоял в этой же комнате: 
- Дядя?
Я прижал ствол к виску девушки, заставляя дипломата играть по моим правилам. 
- Тамаз... Ты в Кампании и даже не сказал мне, - голос мужчины дрогнул лишь на миллисекунду. 
- Тебе мама рассказала?
- Давно не виделись, мы соскучились, - дипломат искусно избегал прямых ответов. - Какие дела привели тебя в Кампанию? 
На другом конце провода Тамаз рассмеялся - ледяной, неприятный смех. Затем полилась иранская речь. Мелодичная и абсолютно непонятная. Мои пальцы сжали пистолет так, что костяшки побелели. 
- Где ты остановился? - настойчиво повторил дипломат, игнорируя смену языка. 
Еще больше иранских слов. Еще больше насмешки в голосе Тамаза. 
- Кто он? Я тут один, - вдруг сказал мужчина, и я понял - игра раскрыта. 
Голос Тамаза стал резким: 
- Марко Моранди. Поздороваться не хочешь? Или предпочитаешь прятаться за моего дядю как маленькая девочка?
Я вырвал телефон: 
- Если ты тронешь мою семью, я тебя убью, тварь! 
- Не нервничай так, дорогой Марко. Поучись вежливости.
- Предлагаю обмен: твой дядя и кузина на Лейлу и Али. 
- Перестань со мной торговаться и пойми одну вещь. Только ты виноват в этом. Никто больше. Ты потерял свою семью, не справился с ролью мужа и отца.
Мир сузился до точки. 
- Ты похитил мою семью! И считаешь себя мужчиной?! 
- Будешь орать - положу трубку.
Я глубоко вдохнул, переходя на шёпот: 
- Ты увел больного ребенка. Ты мучаешь Лейлу. 
Голос снова сорвался: 
- Они моя семья! 
- Так и будешь плакать?
Я закрыл глаза, увидев их лица в своей памяти:
- Лейла - самое светлое в моей жизни. Я готов умереть за них. Давай просто договоримся...
Он сбросил. Дочь дипломата всхлипнула. Я медленно опустил пистолет. Этот план провалился. Значит пришло время для другого плана, который я должен был придумать сейчас же.
- Что бы ты ни решил - возьми меня, но не трогай дочь!
Дипломат протянул руки, как будто мог остановить меня словами. Его лицо посерело от страха. 
- Нихрена подобного!
Я резко схватил девушку за запястье. Шелковый рукав хрустнул в моей потной ладони. 
- Твоя дочь идет со мной.
Она вскрикнула, споткнувшись о порог. Ее каблук сломался с сухим треском. 
- Папа!
Дипломат бросился следом, хватая меня за плечо: 
- Она ничего не знает! Она не виновата! 
Я резко развернулся, приставив ствол к ее виску: 
- Отойди. Или она получит пулю.
Он замер. Девушка дрожала, как лист. Слезы размазали тушь по щекам. 
- Пожалуйста... я боюсь...
Я толкнул ее к машине. 
- Молчи и не дергайся.
Заводить двигатель одной рукой было неудобно. Девушка всхлипывала на пассажирском сиденье, съежившись. Я резко тронул с места, не обращая внимания на ее слезы. Она была всего лишь разменной монетой. Но Тамаз должен был поверить, что я способен на все.
- Мне жалко твою жену! - её голос дрожал. - Я не одобряю то, что сделал Тамаз!
Я стиснул руль так, что кожа на костяках побелела. 
- Просто замолчи.
- Ты же не причинишь мне вреда! Ты любишь свою семью, значит...
- Ты не представляешь, на что я способен.
Её рыдания стали громче. 
- В чём я виновата? Тамаз даже пальцем не пошевелит ради меня! Если ты меня убьешь, позволь хотя бы в последний раз услышать отца!
Внезапно перед глазами всплыло лицо Лейлы - такое же испуганное, когда мы впервые встретились. Тогда она тоже думала, что я её убью. 
Я резко затормозил, девушка вскрикнула, ударившись лбом о панель. 
- С тобой ничего не случится, - сквозь зубы выдавил я. - Перестань рыдать.
Она замолчала, широко раскрыв глаза. Через некоторое время я свернул к лесной просеке и вышел, чтобы подышать. Воздух пах смолой и влажной землёй.
К утру девушка уснула в машине, свернувшись калачиком. Я сидел на капоте, вслушиваясь в тишину и ожидая хоть каких-то новостей.
Через час я распахнул дверь машины так резко, что девушка вздрогнула, ударившись плечом о стекло. 
- Просыпайся. Твой отец так и не позвонил. Ты должна убедить его, что находишься в опасности.
Она протерла глаза, на лице были следы от сиденья и запекшиеся слезы. 
- Он и так знает... 
- Значит недостаточно, - ответил я и сунул ей телефон в дрожащие пальцы. - Убеди его. 
В этот момент зазвонил мой телефон. Неизвестный номер. 
- Кто это?
- Здравствуйте, Марко. Это доктор Аскар - иранский доктор.
Голос был тихий, с акцентом. 
- Вы знаете, где моя семья?
- Я обследовал ребенка. 
Сердце упало в желудок. 
- А Лейла?
- Женщину я не видел. Но... мне совесть не дает молчать. Я вышлю координаты, - договорил мужчина и сбросил.
СМС пришло через минуту, я ринулся к машине.
- Ты куда?! - завопила девушка, стоявшая за моей спиной, хватая меня за рукав. 
Я резко дернулся. 
- Ты свободна. Едь домой.
- Как я доберусь?! Я даже не знаю, где я!
Двигатель взревел и я умчался. Дорога вилась змеей между холмов. Внутри меня были сомнения насчет слов этого доктора, но всё же я решил, что нужно проверить это место.
Я уже подъезжал, когда раздался звонок. Это была Лейла! Как же я обрадовался, услышав ее голос. Я был так близок к ней в тот момент. Но на последнем повороте мой путь преградили полицейские...
- Марко Моранди, покиньте машину! Грязь хрустела под ботинками полицейских, когда они волокли меня к их машине.
- Моя жена в опасности! - брыкался я. как загнанный зверь. - За этим поворотом дом!
Один из копов врезал мне дубинкой под ребра. Воздух вырвался из легких со свистом. 
- Руки на капот!
- Тамаз Эшки держит их там! Он иранец!
Мои слова разбивались об их каменные лица. И тогда я увидел его - Джованни-младшего, помощника комиссара.
- Джованни! - рванулся я вперед, но руки полицейских впились в плечи. - Ты же знаешь меня! Моя жена Лейла...
- Марко Моранди, - его голос звучал как приговор. - Вы арестованы за покушение на жизнь Джованни Бальдини. 
Мир перевернулся. 
- Ты охренел?! Это я спас его! Мы были заодно!
- К несчастью, - он сделал театральную паузу. - Комиссар в коме и не может дать показания.
Его губы растянулись в улыбке, когда он произнес последние слова: 
- И скорее всего, не очнется.
Меня швырнули в патрульную машину. Сквозь решетку я видел тот самый поворот, где-то там была Лейла... А я бессильно стучал головой о стекло. Я не смог...

Лейла

Всю ночь я не сомкнула глаз. В голове крутились мысли, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. А когда утром Марко осторожно поднялся с кровати и направился в ванную, я не выдержала - тихо встала и прильнула к щели двери. Он стоял под струями воды, могучий, красивый, мой. Капли скатывались по его рельефному телу, и я ловила себя на мысли, что даже сейчас, в этот тревожный час, он сводил меня с ума. Вода выключилась. Он натянул трусы, распахнул дверь и замер, увидев меня. Ни слова. Только тяжёлый взгляд. Он молча одевался, а я наблюдала, как его сильные руки застёгивают ремень, натягивают рубашку. Каждое движение будто отпечатывалось в памяти. Потом он подошёл так близко, что я почувствовала его дыхание. 
- Я скоро пойду в магазин, - прошептала я, ломая тишину. - Куплю всякие вкусности... Приготовлю ужин. Мы с Али будем ждать тебя. 
Но он не отвечал. Его глаза говорили то, что я боялась понять. 
- Только не говори, что не придёшь..., - мой голос дрогнул. 
Он молчал. 
- Ты придёшь. Ты придёшь..., - начала повторять я, закрыв глаза, как будто это могло остановить время. И тогда он резко притянул меня к себе, обхватив ладонями лицо. Его губы обожгли меня, горячие, влажные, отчаянные. Я вцепилась в него, не желая отпускать. Казалось, если я разожму пальцы - он исчезнет навсегда. Но он оторвался. 
- Я тебя люблю, - прошептал он, и в этих словах было что-то окончательное. 
- Я тоже тебя люблю..., - ответила я, чувствуя, как по щекам уже текут слёзы. - Раз любишь - значит, придёшь. 
Он не обещал. Просто повернулся и вышел. Дверь захлопнулась, а я осталась стоять посреди комнаты, сжимая кулаки, пытаясь заглушить страх. Но он уже заполз внутрь, холодный и беспощадный.
Слезы еще щипали глаза, но я глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Очень скоро проснулся Али, а Тара уже вовсю гремела посудой на кухне, готовя завтрак. Мы все вместе поели, и я, собравшись, вышла из дома. Нужно было купить продукты для ужина. И вот, когда я шла по улице, направляясь в магазин, зазвонил телефон. Новость, которую я услышала, заставила мое сердце подпрыгнуть от радости! Нам одобрили въезд в Германию! И визы уже готовы! Вся грусть, что еще оставалась во мне, мгновенно испарилась. На душе стало так тепло и светло, словно солнце выглянуло из-за туч. Впереди ждала новая жизнь, и эта мысль наполняла меня невероятным воодушевлением.
Скупив половину магазина, я несла пакеты, наполненные продуктами, смеялась про себя над тем, как удивятся Марко и Али, когда увидят стол, переполненный едой. Я планировала приготовить много разных блюд. Солнце светило так ярко, будто делилось моим счастьем. Но всё изменилось в один миг. Дверь в квартиру была открыта. Сердце упало в пятки, ноги затряслись. В горле пересохло. 
- Тара?!
Она сидела, прижавшись в углу, лицо в слезах. 
- Где охрана?! - бросилась я к ней, хватая за плечи. 
Она указала пальцем наверх. 
- Али?!
Холодный ужас сковал тело, но ноги сами понесли меня на второй этаж. Каждая ступенька казалась бесконечной. И тогда я увидела его - Тамаза.
Он стоял у комнаты Али, смотря на меня ледяным взглядом. 
- Нет..., - прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. 
Я ущипнула себя - раз, другой, до боли. Это был не сон. Это была кошмарная реальность.
- Да, Лейла, - голос Тамаза прозвучал как скрежет металла по стеклу. Я сжалась под его взглядом, но тут же бросила взгляд через его плечо - в дверном проёме стоял Али. Его большие глаза, полные недетского понимания, смотрели на нас. 
- Твой муж скоро вернётся, - продолжал Тамаз, играя с моими нервными клетками.
Моё сердце бешено колотилось, но для сына я нашла силы улыбнуться. Лёгкая, обнадёживающая улыбка - та, что обычно успокаивала его.
- Прошу тебя, - шёпотом выдохнула я. - Только не пугай ребёнка. 
Мои ноги предательски дрожали, но голос не дрогнул. 
- Я готова на всё. Только не трогай его... 
Тамаз покачал головой, оценивающе оглядев меня с ног до головы. 
- Пошли в комнату. 
Я сделала шаг, затем другой, проходя мимо Али. 
- Мам? - его тоненький голосок пронзил меня острее любого ножа. 
- Всё хорошо, солнышко, - ласково сказала я, гладя его по волосам. - Дядя Тамаз - дальний родственник из Ирана... Иди поиграй, хорошо? 
Ребёнок колебался, но послушно кивнул. 
Дверь в спальню захлопнулась за нами. Тамаз сразу прижал меня к стене, его дыхание пахло мятной жвачкой и чем-то металлическим.
- Ты грешница, - его слова впились в кожу, как раскалённые иглы. Я стояла, вжавшись в стену, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине. - Шлюха.
Тамаз провёл пальцем по вырезу моего платья, его глаза горели мутным огнём. 
- Носишь откровенную одежду.
Он резко развернулся и пнул нашу с Марко кровать.
- Вы трахаетесь на этой кровати?
Я сглотнула ком в горле. 
- Молчишь? - его голос стал сладким, ядовитым. - Правильно, Лейла. Ты знаешь, что это правда. 
Его пальцы впились в мои волосы, резко запрокидывая голову. Слёзы текли по вискам, попадая в уши. 
- Твой муж не возражает, что ты общаешься с другими мужчинами? - придвинулся он ближе, его дыхание обжигало щёку. - Смотри, мы в спальне вдвоём. Не Ной..., - прошептал он, и моё сердце остановилось. - Помнишь нашу последнюю встречу? - его губы почти коснулись моего уха. - Ты думала, что убила меня. Но смотри - я жив.
Он разжал пальцы, и я рухнула на колени. 
- Теперь ты пожизненно будешь стоять передо мной на коленях.
- Ради Бога..., - вырвалось у меня. 
Его ладонь обожгла щёку. 
- Закрой свой рот, шавка! - рычал он, как бешеный зверь. - Даже не говори про Бога своим шлюшьим ртом!
Я сжалась в комок, чувствуя, как сознание уплывает - ещё секунда, и накроет паника. 
- Ты спишь на этой кровати? - снова спросил он, уже спокойнее. 
- Нет..., прошептала я. - Я сплю с сыном. 
Последовал удар в живот. Я скрючилась, захлёбываясь воздухом. 
- Так ты ещё и вздумала мне врать.
- Это фиктивный брак, - выдохнула я, чувствуя вкус крови. - Только так я могла избежать депортации... 
Он замер, потом медленно присел передо мной. 
- То есть..., его голос стал шепотом. - Он тебя не трахал здесь, как грязную шлюху? 
Я молчала. Он резко встал, начал шарить в комоде и вытащил мое кружевное бельё.
- Получается, трахал, - сам себе ответил он, бросая его мне в лицо. 
Потом наклонился и схватил за подбородок: 
- Зачем мужчине, который даже не спит с тобой, искать меня в самом Иране? - его глаза сузились. - Очевидно, он без ума от тебя.
Он отпустил меня и отошёл к окну. 
- Но он молодец. Благодаря нему я нашел тебя, - Тамаз обернулся, и в его улыбке не было ничего человеческого. - И теперь ты будешь отвечать за свои грехи. Твой ребенок болен, ведь так?
Голос Тамаза резал воздух, как лезвие. Я поднялась с колен, ноги дрожали, но я не могла больше оставаться перед ним в таком унижении. 
- И вы искали подходящих родственников.
- Да, Али болен, - мой голос прерывался от слёз. - Мы были совсем одни в этом мире... мать и сын. Мы пытались выжить. 
Я видела, как его глаза вспыхнули при этих словах. 
- Марко позаботился о нас, - добавила я, чувствуя, как сердце бешено колотилось.
- Значит, ребёнок не от Марко? - прищурился он. - Кто же тогда его отец? 
- Не мучай меня, я умоляю..., - рыдания сдавили горло. 
Но он не собирался останавливаться. 
- Отвечай! - его голос гремел, как гром. - Сколько мужчин побывали в тебе?! 
Он шагнул вперёд, и я отпрянула к стене. 
- Сколько мужчин у тебя было помимо меня?! - слюна брызнула из его рта. - Я и раньше думал, что ты шлюха, а сейчас убедился!
- Я не шлюха! - крик вырвался сам собой. 
Его ладонь врезалась в моё лицо с такой силой, что я едва удержалась на ногах. 
- Заткнись! - прошипел он. - Я разве разрешал тебе открывать рот? 
Я прикусила губу, чувствуя вкус крови. 
- Марко взял тебя в жены, зная, что ты потрёпанная, что нагуляла ребёнка, - он покачал головой с фальшивым сожалением. - Удивительно. 
Мои глаза опустились. Внезапно, вся борьба ушла из меня. 
- Можешь просто убить меня..., - прошептала я, чувствуя страшную усталость. 
Он рассмеялся. Это был ледяной, безрадостный смех. 
- Смерть будет для тебя слишком лёгкой расплатой.
Потом резко развернулся к двери. 
- Собирай шмотки. Мы уходим. И не вздумай наделать глупостей, - бросил он и вышел, хлопнув дверью. 
Я осталась одна, дрожащими руками стерла слёзы и начала запихивать в сумку самое необходимое: паспорта, лекарства Али, немного денег. Каждый шорох за дверью заставлял сердце бешено колотиться. 
- Мама, а куда мы едем? - дергал меня Али за рукав, когда я зашла к нему в комнату. Его глаза были полны тревоги. 
- К... доктору, - соврала я, натягивая на него защитный костюм. - Этот дядя нам поможет.
- Но мы же уже были у доктора!
Я прикусила губу.
- Этот доктор особенный. Он... поможет тебе стать сильным. 
Ложь горьким комком застряла в горле. 
Скоро сумки были собраны. Я окинула взглядом комнату, схватила лист бумаги, фломастер, наскоро написала Марко сообщение и спрятала.
Перед выходом остановилась у камеры.
- Ой, Али, я нашла твой самолетик за шкафом! - сделала удивленное лицо я. - Ты его искал, помнишь? 
Сын так и не понял о каком самолетике речь, но это было неважно. Дверь за нами захлопнулась. Внизу ждал Тамаз, прислонившись к черному внедорожнику. 
- В машину, - бросил он, открывая дверь. 
Я втолкнула Али на заднее сиденье, оглядываясь на наш дом в последний раз. Мотор зарычал. Колеса заскользили по асфальту, а в квартире, за шкафом, бумажный самолетик с моей последней надеждой ждал своего часа. 
Сердце бешено колотилось. Мы приехали в какой-то чужой, незнакомый дом, и страх с каждой секундой сжимал горло все сильнее. Хуже всего было то, что нас сразу же разлучили с Али. Я успела перехватить Тамаза, объяснить ему, как нужно обращаться с моим мальчиком, какие у него привычки, как содержать его комнату. Я умоляла его быть внимательным и добрым. Он кивнул, пообещал вызвать врача, но в его глазах я не увидела ни капли сочувствия. Затем он просто закрыл меня в комнате. Щелчок замка отозвался гулким эхом в пустом пространстве. И вот я осталась одна. Совсем одна. В голове роились мысли, как потревоженные пчелы. Все они были об Али. Как он там? Не испугался ли? Не плачет ли? Ему сейчас так нужна моя поддержка. И еще... Марко. Мысли о нем, как осколки стекла, царапали душу. Где он сейчас? Что с ним? Жив ли он вообще? Неизвестность давила, словно огромный камень, и я чувствовала, как медленно, но верно, схожу с ума от беспомощности.
Через некоторое время Тамаз зашел в комнату и закрыл за собой дверь. В его взгляде читалось что-то ещё более страшное, чем было до этого. Он ударил меня по лицу, я повалилась на пол от этого удара, последовала следующая пощечина. Когда я поняла, что сейчас будет, я рванула к двери, но он схватил меня и начал раздевать, я брыкалась, но толку не было. Мои сопротивления не помогли, он сдавил мою челюсть и засунул в рот свой противный член. Я чувствовала себя паршиво, сжимала зубы, но он злился и закрывал мне нос. Потом он меня поцеловал, как же мне было неприятно, а следом снова заставил сосать член.
- Ненавижу, - прошипела я.
Тамазу было все равно, как будто его заводило это ещё больше , он схватил меня за волосы и притянул к себе, засунув язык в мой рот, а рукой начал массировать мой клитор. Я отпиралась, но здесь мне никто не смог бы помочь. Это был конец всему. Я слишком импульсивно извивалась, до последнего надеясь на то, что мне что-то поможет. Тамаз поставил меня на колени на пол и привязал руки и ноги к стулу за спиной. Он снова заставил меня сосать, у меня уже болело горло и рот. Когда я пыталась отвернуть лицо, он бил меня. Вскоре, мне показалось, что на этом мои мучения закончились, потому что Тамаз начал развязывать меня, но нет. Он просто перевязал руки и ноги в другое положение. И все, после этого Тамаз вставил свой член в меня, это унижение длилось долго, а мне оставалось только ждать, когда же это закончится.
Когда все закончилось, я была обессилена и убита. Он кинул меня на кровать и оставил. Кровь стыла в жилах. Всё тело горело от стыда, который разъедал изнутри. 
Тамаз вернулся не один. С ним были две женщины в белом. Безликие. Безмолвные. Они перевернули меня, как тушу, не глядя в глаза. 
- Держите её.
Игла вонзилась в плоть. Я не кричала. Сжала зубы так, что аж хрустнуло. Каждый стежок - предательство собственного тела. Каждый шов - клеймо.
После этого меня потащили в сауну. Горячий пар обжёг лёгкие. 
- Очищаем от грехов, - усмехнулась одна из них, выливая на меня ковш кипятка. 
Кожа покраснела, покрылась волдырями. Но боль... Боль была ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Я закрыла глаза и представила Марко.
- Может, хватит? Она уже вся в ожогах...
Голос одной из женщин дрогнул. В её глазах мелькнуло что-то человеческое - может, жалость, может, страх. 
- Ты что, не слышала приказ господина Тамаза? По-другому она не очистится.
Железный ковш снова поднялся. Кипяток хлестнул по груди.  Боль была уже не острой, а тупой, всепоглощающей. Как будто кто-то выжег все нервные окончания. Мочалка скользнула по руке и кожа слезла, как перчатка. Я не закричала. Просто наблюдала, как сознание медленно уплывало в темноту. 
Очнулась уже в той же комнате, где Тамаз меня изнасиловал. Все тело дико болело, я не могла пошевелить ни одной частью своего тела. В голове шумело, как в пустой раковине, приложенной к уху. Я все же попыталась приподняться, но тело не слушалось и я заметила, что моя рука прикована к кровати. Не веревкой, не цепью, а чем-то металлическим, холодным и блестящим.
- Помогите! - пыталась крикнуть я, но голоса практически не было, как и сил.
- Тише, что такое? - зашла одна из женщин. - Никто не знает, что я здесь, - шёпотом сказала она. - Никому не рассказывай, ладно? Я принесла тебе лекарства, у тебя же все болит...
Я выпила обезболивающее, а потом женщина начала мазать мои ожоги кремом.
- Мой сын в порядке? - спросила я у нее. - Пойми, он болен, очень болен и я безумно переживаю за него. Я нужна ему...
- Прошу, тише... Нас могут услышать, - прошептала женщина и осмотрелась по сторонам.
- Ему страшно. Он боится..., - тише продолжила я. - Он не знает, что значит быть без мамы...
Дверь резко распахнулась с такой силой, что ударилась об стену. Женщина отпрянула от меня, как от прокаженной. 
- Вон отсюда!
Ее юбка мелькнула в дверном проеме и исчезла. Я вжалась в подушки, когда Тамаз подошел ближе. Запах его одеколона - тот самый, терпкий и дорогой - ударил в ноздри. На меня накатила тошнота.
- Умоляю тебя...
Глаза закрылись сами собой. Послышался звук опускающегося на кровать тела, а затем тишина. Когда я осмелилась взглянуть, он сидел на краю кровати, его мощные плечи были ссутулены. В профиль он казался почти... человечным. 
- Ты любила меня как любишь его?
Губы задрожали. Ловушка. Это была ловушка. Правда разозлит. Ложь - задушит. 
- Не надо, пожалуйста... 
В памяти всплыли ночи с Марко: его смех, улыбка, теплые ладони на моей талии.
Тамаз взял мою руку. Его пальцы касались моей кожи с жуткой нежностью. 
- Ты же любила меня, Лейла...
Он встал так резко, что я вздрогнула. Дверь захлопнулась. Я судорожно вдохнула, распрямляя до этого сжатые пальцы. В углу комнаты зеркало отражало мое лицо: разбитое и ненавидящее.
Глаз я так и не сомкнула, бессонная ночь вымотала меня до предела. Но к утру, когда силы совсем оставили меня, и я начала кричать, снова появилась та самая женщина. которая мне помогала.
- Вас же услышат... не кричите, - попросила она. - Мы возвращаемся в Иран, - сказала она.
- Что? - окаменела я. - Нет, это невозможно. Али не может поехать! Я умоляю тебя, не дай моему сыну уйти с этим негодяем! Если Тамаз его увезет, то я больше никогда не увижу своего сына! - разрыдалась я. - Я умоляю тебя!
- Я не могу ничего сделать..., - с сожалением ответила она.
- Пожалуйста, позвони в полицию... Скажи, что ребенка похитили... Ты можешь даже не называть своего имени им, сделай анонимный донос, прошу...
- Я не могу, меня убьет. Придется принять свою судьбу, - договорила она и поспешила прочь.
- Постой, - окликнула я ее и она остановилась. - Я же вижу, что ты хороший человек. Ты можешь дать мне свой телефон?
Немного помедлив, она протянула свой телефон. Телефон в моих руках казался хрупким, как последняя нить к надежде. 
- Да поможет вам Бог, - прошептала женщина и выскользнула за дверь, оставив меня одну с этой драгоценной возможностью. 
Пальцы дрожали, набирая номер. Один гудок. Два.
- Алло?
Его голос. Голос моего Марко.
- Марко, помоги мне!
- Лейла?! - в его голосе смешались шок и облегчение. - Где ты?!
- Они забирают Али в Иран! 
Слова вылетали пулемётной очередью. Я прижала трубку так крепко, будто через неё могла передать ему своё местоположение. 
- Не переживай, я уже близко. Думаю, я знаю, где вы! Сколько там людей?
- Не знаю... меня заперли, - голос сорвался на шёпот. - Сначала спаси Али...
- Никто его не заберёт. Слышишь? Я не позволю.
Его слова согревали, как одеяло в ледяной комнате. И вдруг...
- Марко Моранди, покиньте машину!- услышала я чужой голос сквозь помехи. 
- Марко?!
Но в ответ лишь тишина. Я била кулаками по стене, пока не остались кровавые следы. Я не понимала, что произошло.
Когда я услышала шаги за дверью, сразу судорожно сунула телефон под матрас, вытирая слезы. Тамаз вошел, его тень накрыла меня целиком. 
- Пожалуйста... не забирай моего сына..., - голос сорвался в рыдания. 
Он сел на край кровати, поглаживая клинок ножа. 
- По нашим законам за твои грехи полагается смерть, - лезвие блеснуло в свете лампы. - Но ты жива. Потому что ты мать моего сына.
Сердце остановилось. Он знал.
- Ты не можешь..., - зашипела я, как раненая львица. - Забрать его у меня!
Слюна попала ему прямо в глаз. Тамаз взревел, схватив меня за горло. Нож прижался к щеке - холодный, как его голос: 
- Сначала он будет плакать, грустить без мамы. А потом забудет. Мои рассказы о тебе помогут ему забыть тебя.
Он вдруг отпустил меня, щелкнул и рука освободилась. Я рванулась вверх, ногти впились в его лицо: 
- Я спасу его! Лучше бы ты сдох тогда!
За этим последовал удар в живот, который согнул меня пополам. Он снова защелкнул мои руки, теперь обе руки прикованы к изголовью.
- Покричи еще, - провел он пальцем по моей губе. - Твой герой не придет.
И дверь захлопнулась. Впервые за все время я пожалела, что не убила его. Тогда, в Иране... Я должна была добить его.
Зубами получилось достать телефон и носом набрать номер Джулии. Каждое движение отзывалось болью, но адреналин заглушал всё. 
- Джулия, это я, - голос хрипел от напряжения. 
- Лейла?! - на другом конце провода послышался резкий стук чашки о стол. - Где ты?!
- Не знаю... я заперта..., - язык заплетался от усталости. - Тамаз забирает Али в Иран... Я разговаривала  с Марко, мне кажется, с ним что-то случилось...
- Скинь геолокацию! - Джулия говорила резко, как на допросе. 
Экран замигал. У меня получилось отправить.
- Держись. В ближайшее время буду, - договорила она и сбросила.
Мне оставалось ждать помощи.
Через время я услышала гул за окном. . Джулия и Карла окликали меня.
- Я здесь! - мой голос был хриплым, как скрип ржавой двери. 
Дверь с треском поддалось под их напором. 
- Что они с тобой сделали?! - ахнула Карла, увидев мой вид.
Джулия молча освобождала мои руки.
- Он забрал Али... А с Марко что-то случилось...
- Тише, - осторожно обняла меня Карла.
- Мы найдем их, - сказала Джулия.
Карла и Джулия помогли мне подняться на ноги и мы вышли в коридор. И тогда дверь распахнулась. Эдуардо Руссо стоял на пороге.
- Похоже, он преследовал меня..., - прошептала Джулия. 
- Вот вы и попались!
Его удар отправил меня на пол. 
- Что ты делаешь?! - Джулия бросилась вперед, но он схватил ее за горло. 
- Бездари! - Эдуардо шипел, сжимая ее шею. - Я делал из вас людей! Из тебя и твоего братца!
Джулия хрипела, царапая его лицо: 
- Мы годами были твоими рабами!  Я годами была адвокатом мафии, а на Валерио ты постоянно спихивал самую грязную работу и мы все это делали, потому что считали тебя семьей! А теперь меня тошнит от тебя!
Где-то за спиной мелькнула тень - Карла с чугунным подсвечником. Она нанесла удар. Эдуардо рухнул, как подкошенный дуб. 
- Надо вызвать скорую..., дрожала Карла.
Я подползла к нему. 
- Знаешь, кто сдал Марко? - Эдуардо хрипел, смеясь. - Это был я. Его посадят.
Кровь стучала в висках. 
- А ещё это я сказал Тамазу про сына...
Его глаза блестели, ожидая моих действий. Он сам себе рыл могилу, мое терпение было на исходе.
- Зная это, ты спасешь меня? - смеялся он. - Конечно, да. Это же твоя работа, ты должна помогать людям.
Эдуардо был так уверен в своих словах, что я передумала. Я взяла себя в руки, затем поднялась на ноги и пнула его по голове. Я была уверена, что он умрет.
- Пусть умрет..., - сказала Джулия.
- Гори в аду, ублюдок, - прорычала я.
Только мы собрались покинуть дом, как забежал Тамаз с сыном, по дороге Али стало плохо.
- Нам надо срочно в больницу! - крикнула я.
Было видно, что Тамаз переживал за Али, но все же у него были условия.
- Девочки, вы конечно молодцы, что дружно прикончили человека, но здесь есть видеокамеры, - ткнул он пальцем в угол комнаты. - Теперь у меня есть на вас большой компромат. И именно тебе, Лейла, выбирать. Либо, ты забываешь свою прошлую жизнь и смотришь вперед, вместе со мной и нашим сыном или я отдаю эту запись в полицию.
Я вся сжалась, Карла дрожала как листик. Посмотрев на них, я сказала:
- Я выбираю первый вариант..., но нам нужно скорее в больницу. Жизнь Али под угрозой.
Мы метнулись к машине и помчалась по трассе, оставляя позади дом, где закончилась одна жизнь и началась другая... Али лежал у меня на руках, его дыхание было поверхностным, губы посинели. 
- Ещё немного, солнышко...
Я гладила его, не сводя глаз с дороги. Тамаз сидел за рулём, его пальцы судорожно сжимали руль.
- Ты сделала правильный выбор, - бросил он через плечо. 
Я ничего не ответила, прижала Али посильнее к себе и прошептала ему на ухо: 
- Наш Марко найдёт выход. Он всегда находил...