Меня зовут Лейла

Лейла

На следующий день я проснулась раньше, чем обычно. Нам с Али надо было к врачу в больницу и я была перевозбуждена от этой мысли. С одной стороны, была в предвкушении, но в то же время и немного волновалась. Ведь здоровье сына - это самое ценное для меня. Пока я собирала некоторые вещи, мне позвонил Джованни.
- Что тебе нужно?! - сразу же спросила я.
- Ты отдала дело Моранди.
- А на что ты надеялся?! Я не просила у тебя это дело.
- Как отлично, у вас даже нет секретов друг от друга, - усмехнулся он. - Похоже ты веришь этому человеку. Да? Сошла с ума от любви. Ты знаешь, что он - убийца, и продолжаешь вести себя так, будто это не так. Может быть, это из-за страха или надежды на то, что все не так плохо, как кажется. Но в итоге, ты просто отказываешься видеть и признавать очевидное, Лейла.
- К чему этот звонок? Это прошлое Марко, сейчас он меняется, он пытается отказаться от своей прошлой жизни, а ты продолжаешь копаться в его прошлом.
- Ты такая смешная. Не будь настолько уверена, нельзя так просто верить людям.
- Не учи меня жизни, ладно? Я верю тому, кому я хочу. Нам с Али пора в больницу, я кладу трубку, - сказала я и сбросила.
- Я ухожу на работу, может я опять приду вечером? - спросила Карла, подойдя ко мне.
- Я бы огорчилась, если бы нет, - улыбнулась я и обняла Карлу. Вроде бы мы помирились.
Пока я готовилась к выходу, сын уже собрался и мы поехали в больницу. Там нас уже ожидал Марко. Али, увидев его, сразу же побежал к нему, не дожидаясь меня. Иногда мне казалось, что Али любит Марко больше, чем меня, его собственную маму. Ох, эти мужчины, всегда такие непредсказуемые и неуловимые. Но я рада, что они нашли контакт друг с другом. Вскоре нас встретила медсестра и сказала, что заберёт Али, чтобы провести необходимые процедуры и осмотреть его. Мы все вместе поднялись на третий этаж и с улыбкой на лицах отдали Али в заботливые руки медсестры, а сами остались ждать в коридоре.
- Лейла, я хочу тебе кое-что рассказать. Да, ты прочитала мое дело и я не буду оправдываться, но хочу поделиться с тобой, - начал Марко. - Всё, что ты успела прочитать, это все очень жестокая правда и честно, я бы не хотел, чтобы ты читала это. Но раз так произошло, я хочу рассказать, как я стал таким. Когда мне было десять лет, я оказался в исправительной колонии для несовершеннолетних. Это было трудно. Я не мог привыкнуть к новой жизни и постоянно чувствовал себя не в своей тарелке. Мне нужно было много мужества, чтобы поднять голову с пола и не смотреть в него все время. Но я не мог, потому что был один, без родных и близких, в этом огромном и жестоком мире. Вначале меня просто не замечали. Я был одним из многих несовершеннолетних, которые оказались за решеткой. Но потом парни постарше начали обращать на меня внимание. Они были старше меня лет на шесть, но для меня это казалось целой вечностью. Они издевались надо мной, избивали толпой и унижали. Я не мог защититься и чувствовал себя еще более беспомощным. Мне сказали, что это обычай - избиение новичков. У меня на теле до сих пор остались следы.
Я плакала, слушая рассказ Марко. Слезы, которые я проливала, были не только от горя за Марко, но и от благодарности за то, что он делился своей историей со мной.
- И как долго это продолжалось? - спросила я, вытирая слезы.
- Вообще, если бы после первого избиения, я бы подчинился им, то они бы перестали, - ответил Марко.
- Ты пошел против них?
- Да, каждый раз, когда они меня избивали до полуобморочного состояния, я все равно вставал на ноги. Не знаю, каким чудом, но я находил в себе силы продолжать бороться. Может быть, это было мое врожденное чувство выживания или просто желание не сдаваться под гнетом жестокости и насилия. Но со временем я научился не только вставать на ноги, но и поднимать голову.
- Марко, но почему же ты никому не рассказал? - переживала я.
- Это не в тюремных правилах, жаловаться кому-то, - ответил Марко. - Я понял, что в колонии нет места слабым и нужно быть сильным, чтобы выжить. Они называли меня одиноким ублюдком, словно это было мое настоящее имя. Я старался не обращать внимания на их оскорбления. Каждую ночь они ждали, когда я засну, подкрадывались к моей кровати и начинали душить, заставляя меня просыпаться в испуге и поту. Их зловещие глаза и хриплый смех оставались в моей памяти на всю ночь. Я боялся засыпать, но по итогу усталость брала свое. Каждую ночь я страдал от их нападений, но не мог ничего сделать, кроме как ждать пока они отстанут. Их предводителем был Клементе, он был самым старшим, ему все подчинялись.
- Марко, я поняла, может не будем продолжать? Кажется, не только мне тяжело слушать подобное, но и тебе тяжело вспоминать этот ужас, - прервала я Марко.
- Я уже начал, не хочу останавливаться на середине. Дослушай, пожалуйста, - произнес он дрожащим голосом. Я видела, как трудно ему вспоминать то, через что он прошел. - Мое тело привыкло к избиениям, к синякам и ранам, к боли и страданию. Но душа не смогла привыкнуть к этому.
Я обняла Марко и погладила по голове.
- Поэтому ты и сделал это, Марко...
Марко решил поступить так с Клементе, о котором я читала в его деле, потому что он понял, что это единственный способ защитить себя, я его не осуждала. Он был ребенком, который пытался защитить себя.
- В конце первого года, в одну из ночей, меня снова избили. Именно тогда, когда я лежал на полу, покрытый кровью и синяками, в моей голове зародился план. План, который помог бы мне расправиться с их вожаком - Клементе. Пока он был один, умывался, я появился перед ним. Он не заметил меня, пока я не схватился за цепочку на его шее. Клементе потерял равновесие и упал на пол, а цепочка перекинулась на его рот. Я начал давить ему этой цепочкой, пока не разрезал его паршивый рот. Я не чувствовал никакой жалости к этому человеку, который причинил мне столько боли и страданий. Я помню, как он кричал и пытался вырваться, но я не остановился. Я продолжал давить, пока не убедился, что он больше не сможет никому причинять вред. Это было мое местью, - продолжил рассказывать Марко. - Я долгие годы видел во снах лицо этого психа.
Тут же зашел Джованни. Я не понимала, что он тут делал. За ним вошел еще один полицейский, ведущий за собой человека в наручниках. Мой разум сразу же начал работать на полную мощность - мог ли это быть Клементе? Когда человек повернулся, я увидела шрам на его рту, и мое сердце сжалось от ужаса. Скорее всего это был он. Я не могла поверить своим глазам. А ещё я боялась реакции Марко. Мои страхи оказались не напрасными. Марко не смог сдержать свою сущность и поддался провокациям Клементе. Он накинулся на него, а я беспомощно пыталась остановить их. Но кто бы меня слушал... Всем было плевать на мои мольбы, и они устроили настоящий переполох в больнице. Я была в шоке.
- Сделайте что-нибудь! Почему вы стоите?! - обратилась я к полицейским.
Джованни, казалось, наслаждался этой ужасной сценой. Его глаза сверкали от восторга, а улыбка не сходила с его лица. Когда Джованни наконец понял, что Марко просто убьет Клементе, он решил вмешаться и разнять их. Все казалось уже законченным, но внезапно послышался выстрел. Я сжала зубы, падая на пол, ожидая увидеть кровь или раненых, но к моему облегчению, никто не пострадал. Я выдохнула и посмотрела на Джованни, который уже скручивал Клементе. А в следующее мгновение я услышала детский крик, в конце коридора стоял мой сын, а затем упал. Упал замертво. В него попала пуля? Я оцепенела, к нему сразу же подбежала медсестра. Мое сердце будто остановилось, будто я умерла в этот момент. Я еле встала с пола и побежала к сыну.
- Али! Али! - кричала я. У меня была истерика.
Он лежал перед нами в своем защитном костюме, и я не могла понять, что произошло. Я не знала, стреляли ли в него или что случилось. Мы с медсестрой были заняты осмотром его тела, пытаясь понять, есть ли ранения. На его теле не было признаков пулевых повреждений. Али открыл глаза.
- Сынок! Как ты?!
Я так переживала, мне казалось, что сердце просто остановится от такого количества ударов в минуту. Мои руки дрожали, а дыхание становилось все более и более тяжелым. Я не могла поверить, что все это происходит с нами. Каждый удар сердца казался таким сильным и болезненным, словно оно разрывалось на части. Я думала, что оно не выдержит такого напряжения и просто остановится. Али не мог отвечать, его взгляд был застывшим на одной точке. Он был в шоке. Маленький ребенок впервые увидел, как кто-то стрелял, и испугался до глубины души. Я сразу же обняла его крепко-крепко, пытаясь успокоить и защитить от ужаса, который охватил нас обоих. Мы ждали медицинский персонал с каталкой.
- Али..., - подошел Марко.
- Отойди! - крикнула я. - Уйди!
Я была зла и отчаянна. Я чувствовала, что мой мир рушится, и ничто не может остановить этот процесс. Если бы Марко только послушал меня, то всего этого не было бы. Я просила его, умоляла, но он не хотел слушать. Он был упрям. Из-за их разборок я чуть не потеряла сына. Я не хотела его видеть.
- Отойди от моего сына! С тобой покончено, Марко! Я говорю окончательное нет!
Когда моего малыша завезли в стерильную палату, мне сказали, что я не могу зайти туда в уличной одежде, так как это может нарушить чистоту и безопасность палаты. Я все понимала, поэтому наблюдала за ними через окошко, стараясь увидеть каждое движение и услышать каждое слово. Медсестры и врачи были очень заботливы и внимательны к моему малышу. Я знала, что Али должны были произвести противошоковые мероприятия, чтобы помочь моему ребенку. Я молилась, чтобы все прошло успешно.
Наконец, когда Али окончательно пришел в себя, я увидела, что он уже чувствовал себя лучше. Он улыбался и махал мне своей ручкой. Когда я наконец получила разрешение, я быстро сменила одежду и направилась в палату к Али. Я вошла в палату и увидел его улыбку, которая сразу же согрела мое сердце.
- Не грусти, мама.
- Я не грущу, уже все в порядке. Я очень испугалась за тебя.
- И не злись на Марко, пожалуйста...
- Али, давай забудем про Марко? Потому что его больше нет и не будет в нашей жизни, - ответила я. - Теперь мы с тобой вдвоем, мама рыбка и маленький малек.
- Марко был противной рыбой?
- Нет, но он больше не может жить в одном аквариуме с нами, сынок. Тебе это ясно?
- Ясно..., - недовольно ответил Али, но больше не поднимал эту тему.
- Как вы? - улыбнулся врач, войдя в палату. - В среду приезжает донор, будем готовиться к операции. Произведем трансплантацию через два дня после его прибытия.
- Слава Богу! - прослезилась я. - Спасибо вам!
- Мама, этот человек едет издалека? - спросил сын, когда врач покинул палату.
- Да, сынок. Я так рада! Мы ещё никогда не были так близки к успеху.
- Я уже устал, надеюсь эта операция мне поможет, - сказал сын.
- Думай только о хорошем. Будем вместе гулять в парке, сможешь играть в мяч, где захочешь и много-много другого. Я всегда молюсь за тебя, всегда... Вот увидишь, мы уберём твой защитный костюм в шкаф и будем делать все, что ты захочешь.
- Только не выбрасывай костюм, ладно? Пускай он останется на память.
- Конечно, как скажешь, - ответила я и поправила подушку, чтобы Али было удобнее лежать.
Мой сын - это мое все. Он - мой радостный смысл жизни, мой источник силы и вдохновения. Я готова отдать за него все и больше не буду позволять себе поддаваться чувствам, которые могут навредить жизни моего ребенка. Я осознавала, что Марко не представляет угрозы ни для меня, ни для Али. Но все, что связано с ним - его окружение, прошлое и настоящее, - является опасным для нас. Безопасность и благополучие Али стоят гораздо больше, чем любые отношения с Марко. Пусть он остается в прошлом...

Марко

Я рано приехал в больницу, Лейлы и Али ещё не было. Я решил подождать их в приемном отделении. Время тянулось медленно, я постоянно смотрел на часы. Наконец, двери открылись и они вошли, улыбаясь и разговаривая. Когда Али заметил меня, его глаза засияли радостью, и он сразу бросился в мои объятия, крича мое имя. Я обнял его в ответ и поднял на руки. С каждым днем я все больше и больше привязывался к Али. Он стал моим сыном, которого я никогда не имел. И хотя мы не связаны кровными узами, наша связь стала крепче и надежнее, чем многие родственные отношения. Я благодарен судьбе за то, что она привела меня к Али, и я пообещал себе всегда быть рядом и защищать его, как настоящий отец.
- Я скучал по тебе, - выдал я. Для меня такие слова были в новинку, но я учился произносить их.
- Скажу, пока мама не дошла, - прошептал Али. - Это я писал тебе сообщение со смайликами, - признался он, а мне стало как-то даже грустно, что это была не Лейла.
- Что? - удивился я.
- Марко, а ты не понял? - спросил он.
- Конечно, понял, - соврал я. Получается я оказался лохом.
- Что ты понял? - подошла Лейла. - У вас какие-то секреты от меня?
- Мама, это между нами, мужской разговор, - ответил Али и я не смог скрыть улыбку.
Когда Али забрали на обследование, мы остались с Лейлой вдвоем в коридоре. Я решил поделиться с ней тем, что она успела прочитать в моем деле. Никогда раньше я не был настолько откровенен с кем-то, чтобы рассказать эту правду. Но с Лейлой я почувствовал, что могу открыться. Когда я поделился с ней этим пиздецом, мне стало легче, словно груз, который я нес на своих плечах всю жизнь, наконец упал.
- Смотрите-ка, кто здесь, - послышался голос Джованни. - Марко Моранди.
Когда я поднял голову, то увидел Клементе. Он стоял передо мной, словно призрак из прошлого. На мгновение я закрыл глаза, думая, что мне померещилось, но нет, это все было явью. Клементе был в паре шагов от меня. Воспоминания всплыли с новой силой и снова упали на мои плечи. Лейла схватила меня за руку, это был жест поддержки и немая просьба о том, чтобы я держал себя в руках. Я понял, что она боялась, что я снова упаду в глубокую яму, которая уже разрушила мою жизнь однажды.
- Марко, пойдем..., - прошептала Лейла. - Прошу, давай уйдём...
Я послушал Лейлу и пошел с ней, не стал поддаваться своим эмоциям, но Клементе решил открыть свой рот мне в спину.
- Куда пошел, Марко Моранди? Одинокий ублюдок. Одинокий ублюдок, - повторял он.
- Марко, нет... Ради Бога, - умоляла Лейла. Она понимала, что я сейчас сорвусь. - Я умоляю тебя.
Я не смог, сорвался.
- Клементе! - крикнул я и кинулся на него, как бешеная собака.
Я схватил его за глотку и начал душить, не оставляя ни единого шанса на спасение. Моя ярость и ненависть к нему были так сильны, что я не мог остановиться.
- Ты ещё не сдох?! - орал я. - Сейчас самое время! Ты сдохнешь сейчас! Я убью тебя!
- Марко, остановись! Оставь его! - мельтешила Лейла вокруг нас.
- Сдохни, тварь! Сдохни! - продолжал я.
Я уже даже не слышал криков Лейлы, я полностью потерял контроль над собой и потерял связь с реальностью. Джованни смог разделить нас. Он смог оторвать меня от Клементе, ведь Клементе был бессилен - он был в наручниках и мог только беспомощно ожидать своей судьбы, как и я когда-то ждал своей.
- Уходи отсюда! - крикнул Джованни и Лейла потащила меня по коридору.
Я плелся за ней, несмотря на ярость, которая не отпускала меня. Я жаждал вернуться и убить его, чтобы избавиться от этой непреодолимой злости.
- Всё из-за тебя! - крикнул я Джованни. - Из-за тебя!
- Эй, Марко! - послышался крик Клементе, а затем последовал выстрел.
Лейла успела упасть, а Джованни кинул меня в сторону, якобы спасая. Детский крик пронзил воздух, и мое сердце замерло. Я сразу понял, что это крик Али. Он упал. Лейла мгновенно бросилась к нему, а я осторожно приблизился, боясь увидеть то, чего не хотел. Когда я наконец подошел, я увидел, что Али просто упал и испугался. Он был в порядке, но Лейла все равно прогнала меня. Она сказала, что больше не хочет видеть меня, что с нами покончено. Джованни добился своего. Я потерял свет в своей жизни. Али и Лейла были единственными, кто давал мне надежду на лучшее будущее. Они были моей семьей, моими близкими людьми. И теперь все это исчезло. Лейла была права в своей реакции. Хотя я и старался изо всех сил, но рядом со мной все равно происходили одни беды. Я не мог остановить их, не мог предотвратить. Но я и не мог просто смириться с этим. Я должен был что-то сделать, чтобы избавить их от этих бед. Я должен был избавиться от себя, чтобы меня больше не было в их жизни.
Я вышел из больницы, все было как в тумане. Может быть, я действительно был одиноким ублюдком?
Сев в машину, я был готов уехать. Но мой путь преградил Джованни - подонок, который всегда находил способ испортить мои планы. Что еще он хотел от меня?
- Я дышал ради них. Ты отнял у меня смысл жизни. Ну а теперь ты победил! Молодец, я рад за тебя, - высказал я и уехал, не желая слушать этого придурка.
Я знал, куда поеду. Знал, как себя добить. Я гнал по трассе, обгоняя все машины. Мне было плевать на все: на правила дорожного движения, на свою жизнь, да и на любую другую тоже. Мне просто было глубоко срать. Я больше не чувствовал ничего. Мои эмоции и чувства исчезли, словно их никогда и не было. Я стал пустым внутри. Не было ни радости, ни грусти, ни страха, ни любви. Я просто существовал, не испытывая никаких эмоций.
Я приехал в свой старый район и мое сердце сжалось. В десять лет я покинул этот дом и эту улицу. Но сейчас, стоя перед знакомым заброшенным домом, я понял, что время не щадит ничего. Дом выглядел обшарпанным и заброшенным. Я не сразу решился зайти внутрь, вспоминая, как мне здесь несладко жилось. Но в конце концов, я все же вошел. Внутри все было таким же старым и пустым. Мебели не было, пол скрипел под ногами, все было покрыто слоем пыли. Окна были обклеены газетами. Но мой так называемый «клад» все еще был на своем месте. Никто не нашел его за все эти годы, потому что он был спрятан под дощечкой на полу. Я достал мешочек и сел на грязный пол. Внутри были мои детские игрушки - солдатики, с которыми я играл в детстве. Но помимо них, там были и настоящие пули, не игрушечные и старый пистолет. В этом доме и в моем детстве не было нормальной мебели. Для дяди я был обузой, пустым местом, бездомной собачкой.
Я зарядил пистолет одной из пуль. Для меня история была закончена, история моей жизни. Я просто устал жить. Если меня не будет, то Али и Лейла будут в безопасности. Я самая большая ошибка в их жизни. Я приставил дуло к виску и собирался выстрелить. Какого-то черта сюда приехал Джованни, он даже сдохнуть мне спокойно не дал.
- Моранди, опусти оружие! Я насчитал пять пуль, где шестая? Пистолет заряжен? - спросил он и я вымученно улыбнулся.
- А ты думал, что я буду стрелять незаряженным оружием? Не мог бы ты уйти, я хочу умереть в одиночестве.
- Не надо, Моранди. Что ты творишь? Положи пистолет!
- Я хотел, чтобы у меня была нормальная жизнь. Летел на свет, как придурок, что-то пытался. Я влюбился в Лейлу так сильно, что даже не мог представить, что я умею испытывать такие чувства. Она захватила мое сердце и душу. Я боялся даже прикоснуться к ней. Никогда раньше я не испытывал такого трепета. Она была для меня всем - моей радостью, моим счастьем, моей любовью. Я всегда думал, что любовь - это просто слова, но она показала мне, что это настоящее чувство, которое может изменить жизнь. Однозначно, я благодарен ей за то, что она появилась в моей жизни, за то, что Али, этот прекрасный мальчишка, появился в моей жизни. Но как я могу прикоснуться к Лейле своими грязными руками? Как я могу защитить Али от опасностей? Ты показал мне ответ на эти вопросы и он оказался единственным - никак. Они - мой свет, моя надежда, но я - тьма, которая грозит им опасностью. Что, если сегодня пуля попала бы в Али? Или в Лейлу? Мне даже говорить об этом больно. Я просто хочу избавить мир от себя, чтобы они могли жить в безопасности и счастье.
- Это я виноват, Марко. В сегодняшней ситуации нет твоей вины. Я пытался сделать тебе больно.
- У тебя получилось, комиссар, - улыбнулся я.
- Ты задел меня, я потерял контроль.
- Да срать уже. Ты просто был прав. У меня проблемы, которые невозможно решить. Может быть, это наследственное бремя, которое мы несем с собой.
- Хватит! Прекрати! Убери уже этот чертов пистолет! Твое счастье сделало несчастным меня, ясно? Вот и все. Я начал завидовать тебе. Ты начал становиться человеком, и это меня бесило. Я помню, каким ты был раньше - бесчувственной машиной для убийств. Ты был безжалостным и хладнокровным, не заботясь о чувствах и жизнях других. Но теперь ты начал проявлять эмоции, становиться более человечным. И это меня начало раздражать. Признаюсь! Не ты один совершаешь ошибки, я тоже совершаю. Пойми, я не враг тебе, это все моя натура. Опусти оружие, пусть все будет как раньше. Я не знаю, что ты пережил в этом доме, но уверен, что ничего хорошего. Не надо добавлять плохих воспоминаний.
Джованни медленно приближался ко мне. Я сжал рукоятку пистолета и направил его на Джованни.
- Не подходи ближе!
- Послушай, мне все равно, - продолжал подходить он. - Я не позволю тебе убить себя. Если ты убьешь себя здесь и сейчас, то я проиграю.
- Этот поезд уже ушёл, я больше не играю. Я хочу сдохнуть в одиночестве, просто уйди. Уйди!
- Нет, не ушёл, - сказал Джованни и через секунду кинулся на мою руку. Произошел выстрел в пустоту и он выхватил оружие из моей руки. - Ты просто сумасшедший!
Я лежал на холодном полу, словно мертвец, не в силах двигаться. Может быть, это было проявлением моей слабости, но мне было все равно. Я был готов принять себя за бессильного и закончить эту бесконечную борьбу с жизнью. Мои глаза были затуманены слезами, и я не мог видеть ясно, как будто мир вокруг меня исказился от моей горечи.
- Я просто хочу, чтобы эта пытка закончилась, - прошептал я. - С меня хватит... Пускай моя чертова жизнь закончится.
Приперся его помощник, Джованни младший и меня арестовали. Надели наручники, я не сопротивлялся, я был просто телом.
- Не застегивай наручники сзади, застегни спереди, - приказал Джованни. - Я задержу тебя на сутки, Марко, - обратился он ко мне. - Чтобы ты не навредил себе. И может быть, потом отпущу.
- И чем мне заполнить пустоту внутри?
- Просто расслабься, - ответил он. Ебаный гений.
- Если мне сегодня суждено выжить, то от этого не будет лучше никому. Я стану прежним Марко Моранди. Я буду холодным и безразличным, как лед, не испытывая никаких чувств и не проявляя никакой милости. Мое сердце будет каменным, не поддаваясь на слабости и не позволяя себе проявлять сопереживание. Я буду бесчувственным и бессердечным. Никакие чувства не смогут меня ослабить, и я буду неуязвимым для боли и страданий. Именно таким я буду, как раньше. Было ошибкой оставлять меня в живых.
Меня вывели из дома. Это был уже не первый раз, когда я выходил из этого дома в таком виде. В последний раз это произошло точно так же - в наручниках, и меня - десятилетнего мальчика, усадили в кутузку. Я просто поехал отсиживать свое время.