25 глава
Я скорее чувствую, чем слышу позади себя шаги и замираю от звука знакомого голоса, неожиданно раздавшегося за моей спиной.
– Надеюсь, бойкая, ты это не обо мне?
– Н-нет, – растерянно бормочет Дорожкина, во все глаза глядя поверх моей макушки, и вяло машет в сторону рукой: – Т-так, проходил тут один неприятный тип… С-само вырвалось!
– Что ж, бывает. Привет, девчонки! А я к Юле.
– Даня?! – я оборачиваюсь, поднимая взгляд на парня. – Что ты тут делаешь? – спрашиваю удивленно. – Ты разве не уехал в университет?
Когда я видела Милохина последний раз в его машине, я, конечно же, помнила, что он привлекательный парень. Но почему-то именно сейчас, когда на него смотрят мои подруги, а он стоит в хорошо освещенном коридоре голубоглазый и светловолосый, в модной толстовке дорогого бренда, в черных спортивных штанах и кроссовках, улыбаясь мне чуть смещенной в сторону ямочки на щеке улыбкой – я понимаю, что он выглядит раскрепощенно и офигенно. И уж точно не смущается того, что на него со всех сторон глазеют любопытные девчонки.
Всего секунда, а меня озадачивают странные мысли. С чего бы вдруг?
– Уехал, а потом вернулся, – отвечает спокойно. – Я вдруг вспомнил, что забыл сказать тебе кое-что очень важное. Что до вечера никак не подождет.
Милохин становится серьезным, и все мысли мгновенно исчезают. Неужели за то короткое время, в которое мы успели расстаться, что-то произошло?
– Даня, что случилось?!
– Ты мне нужна, Юля – я понял это, как только отъехал. Неотложно и прямо сейчас! Так вышло, что все решилось несколько минут назад.
– Что решилось? Ты в порядке? Со всеми всё хорошо? – начинаю я нешуточно волноваться, растерянно задавая вопросы. – Я могу чем-то помочь?!
– Только ты и можешь.
Данил подходит ближе и обнимает меня одной рукой за талию. Если бы не беспокойство, я бы ощутила неловкость – слишком много внимания мы привлекаем к себе, а так замираю в ожидании ответа, подняв голову и распахнув ресницы – сейчас от его глаз не оторваться.
– Что… что такое важное ты хотел мне сказать?!
Совершенно без стеснения он кладет вторую руку на мою открытую шею и придвигает губы к виску. И, конечно же, на это неожиданное сближение я реагирую шумным вдохом.
– Твои утренние тосты, Ромашка, были потрясающими! – тихо произносит Милохин так, чтобы слышала я одна. – Они оказались горячими и вкусными, как я люблю. Все забыть их не могу, вот как тебя.
Что?
– Ты вернулся, – отвечаю я изумленно и тоже тихо, – чтобы сказать мне «это»?
– Не только. Я вдруг понял, что не хочу оставаться один. Сначала раздразнила, а потом исчезла. Юль, это несправедливо! Я скоро завою, если не увижу тебя голой и не почувствую. Я давно перерос возраст буйных фантазий, но думаю о тебе каждую ночь, пожалей! К черту всех этих людей! Пойдем со мной!
Ох! На мои щеки мгновенно бросается румянец, и я не знаю, что ему ответить. Но только потому теряюсь, что вопреки всему (раннему утру и полному коридору студентов), голос Милохина находит во мне отклик.
– Но как же твой университет, Даня?
– Ему сто лет, что с ним сделается? Простоит еще один день без меня.
– И… и у меня сейчас экономика начнется.
– Уверен, что ты прилежная ученица, Ромашка. Экономика тебе простит.
– Милохин, – я впервые называю его по фамилии, вновь заглядывая в глаза, – ты сошел с ума! Почему я не могу тебе возразить?
– Наверное потому, что не хочешь, – он легко и честно замечает. – Юль, я без тебя не уеду, – обещает. – Помнишь наш уговор в парке? Пойдем, это мое желание! Сразу было глупостью отпустить тебя.
Я никогда не прогуливала занятия. Ни в школе, ни в университете – только по уважительной причине, он угадал. И если любовь – это уважительная причина, то, кажется, я готова нарушить правила. Потому что по уши влюблена в этого взрослого, непредсказуемого парня.
Данил отстраняется, но руку с талии не убирает. Поворачивается к моим подругам, которые стоят рядышком и вовсю смотрят на нас, совершенно забыв о том, что в аудитории их ждет преподаватель и что подглядывать за парочками, когда они шепчутся, не очень-то прилично.
– Девчонки, все вопросы потом! – строго произносит Милохин. – А сейчас я Юлю у вас забираю – дело неотлагательной важности! Что сказать старосте, чтобы отметил Гаврилину в журнале – придумайте сами, я в вас верю. С меня по коробке конфет и билеты на выступление «Фак-дервуд», договорились? – ставит в известность уверено и серьезно.
И добавляет без тени сомнения:
– Могу для бойкой достать личный автограф Платова… с посвящением! Ну что, идет?
– Офигеть! Правда, что ли, – восторженно выдыхает Яся, хлопнув ресницами, и тут же, очнувшись, хватает под локоть Карась. – То есть, конечно, договорились! – стаскивает с подоконника сумку. – Да, Рит?
Ритка тоже кивает, с несчастным видом подмигивая мне:
– Ладно, беру старосту на себя, раз у вас неотлагательное. Только мне конфеты без ликера!
Мне жалко Рыбку, и я обязательно еще скажу ей, какая она классная и замечательная девушка. И что в ее жизни еще будет парень гораздо лучше равнодушного Клима. А сейчас прощаюсь с подругами и позволяю Милохину себя украсть. Снова.
Мы уезжаем. Взявшись за руки, сбегаем из университета, чтобы в конце концов очутиться у Данила дома. В уже знакомой мне квартире на набережной, в которую я однажды попала «побирушкой-неформалкой», а потом примерила на себя роль Золушки.
***
– Батюшки! Бесстыдство-то какое! Уже среди бела дня обжимаются, и ни стыда тебе ни совести! Ишь чего удумали, безобразничать в подъезде! Я вот Катеньке все расскажу! Она девочка рассудительная, воспитанная, мигом порядок наведет!..
– Кыш, Семеновна! Не смотрите!
– Данька, паршивец! Только брат за порог, а ты девок в дом ведешь? Я все вижу, мимо меня мышь не проскочит! Только посмотрите, какая нахалка, еще и отворачивается! Ну и девицы нынче пошли, весь стыд растеряли! Но ничего, вот приедет Илюша…
У Данила наконец-то получается открыть дверь и впустить нас в квартиру, оставив склочную соседку ругаться в одиночестве.
– К черту ее, Юля! Забудь!
– Да я ее вообще не заметила!
– Нахалка моя! – прыскает смехом Милохин и мне нравится, как его дыхание щекочет мою шею, а звуки голоса пробираются, будто реснички под кожу. – Ромашка-мучительница, без стыда и совести!
Я не вру, мне действительно все равно, что сказала старушка-соседка. Ни стыдиться, ни обижаться на нее не получается – сейчас, когда Данил обнимает меня, я просто не слышу обидных слов. Я оставила стыд и сомнения за порогом университета, когда согласилась пойти с Милохиным, и теперь не хочу оглядываться на собственные запреты. Я хочу чувствовать и любить, даже если не буду правильной. Пусть этот парень не принц и ничего не обещает, но когда он так смотрит на меня, для сердца Золушки безразлично, превратиться она однажды в принцессу или нет.
В этот миг я именно это чувствую!
Мы входим в прихожую, дверь с шумом захлопывается, и губы Данила тут же приникают к моей шее. Сильные руки обвивают плечи, прижимая к груди парня, давая ощутить нашу близость друг к другу.
Ну вот, мы вдвоем, но Милохин не спешит, продолжая считывать губами тепло моей кожи. Наконец снимает с меня курточку, сдергивает с себя толстовку и возвращается, чтобы теперь смять руками блузку на моем животе.
– Даня, нам надо разуться, – шепчу я, понимая, что уже теряю голову. Мое дыхание замерло, пульс учащенно бьется, а сердце ждет, когда же горячие пальцы коснуться тела.
– Да… надо. Иначе Ванькина Катя меня на атомы распылит, она может. Давай, помогу!
Кроссовки отлетают к стене, и Данил умудряется стянуть с меня лодочки, забрать и отложить в сторону сумочку и повернуть к себе для поцелуя. Подхватив под попу, поднимает и решительно уносит сначала в спальню, но потом, чертыхнувшись при виде чужой постели с отброшенным одеялом, возвращается в гостиную.
Я смеюсь, целуя застывшего Милохина в нос.
– Ты похож на наседку, которая никак не найдет свое гнездо.
– Черт! Так и есть, Юля! Я никогда не думал, что мне нужна своя квартира! Кажется, я больше не готов делить спальню с братом. И ни за что не положу тебя в его постель!
Он, как всегда, говорит откровенно, пора бы уже привыкнуть. Все равно мы оба хотим одного. Но почему-то именно последние слова заставляют Данила вдруг нахмуриться и посмотреть на меня. Опустив ногами на пол, поставить перед собой, и сказать так, будто мысль ему не понравилась:
– Ни в чью постель, Юля. Скажи, что хочешь быть только со мной.
– Только с тобой.
– Просто я подумал вдруг…
Рука Данила пробирается под блузку и касается моей груди. Обхватывает ее поверх бюстгальтера, и даже сквозь ткань я остро реагирую на это прикосновение. Приподняв подбородок, раскрываю губы и встречаю поцелуй Милохина – сначала приникающий и осторожный, но с каждым движением его губ всё более жадный и настойчивый.
С трудом от меня оторвавшись, Данил стягивает с себя футболку и бросает ее на диван, оставшись полураздетым. От вида его красивого тела – рельефной груди и широких плеч, у меня захватывает дух. Гладкие, выпуклые бицепсы выдают силу рук, и я впервые думаю о том, что совсем не знаю, какой он на ринге. Но то, что лучший – ни минуты не сомневаюсь!
Мне ужасно хочется провести ладонями по его плечам, вспомнить, какие они у него горячие и твердые, но Данил опережает меня, расстегивает и снимает с моих плеч блузку, следя взглядом за каждым своим движением. Касается пальцами моей кожи, будоража на ней тысячи мурашек и вызывая сладкий озноб.
Мы вновь встречаемся в поцелуе – на этот раз еще более долгом. Не спешим, хотя желание опаляет обоих и притягивает друг к другу с не меньшей, а только большей силой. Скользнув по моей спине, Милохин спускает руки на талию, ниже к бедрам и забирается под юбку. Огладив ягодицы, стягивает с меня резинку колготок, и я стараюсь отбросить в сторону мысль, как ловко он меня раздевает, не позволяя нам сомневаться.
Да и нужно ли?
Я накрываю его ладони своими и прошу, выдыхая в губы:
– Постой, я сама. Если мы их порвем, наш прогул будет раскрыт. Ты не представляешь, какая Соня внимательная. В прошлый раз я еще долго краснела, объясняя сестре, почему вернулась домой в твоих шортах.
– Ты выглядела в них такой сексуальной малышкой, – подтрунивает Милохин, – что я чуть шею не свернул, обнаружив это. Если что, у меня для тебя есть еще парочка.
Я улыбаюсь ему в губы:
– Ты шутишь?
– Нет. – Он возвращает лицу серьезность: – Скажи, Юля, чего ты хочешь?
Какие голубые у него глаза, таким не соврешь. Он знает ответ, это не секрет, хотя смелости прямо сказать не хватает.
Когда в университетском парке я признавалась ему в своих страхах, то была куда смелее. А сейчас только кладу руку на его щеку, чтобы погладить. Мягко целую в губы – лишь прикоснувшись:
– Догадайся!
Я сажусь на диван и снимаю колготки, расстегиваю юбку, но снять ее с себя не успеваю. Милохин садится рядом и притягивает меня на руки. Усаживает на колени, лицом к себе и возвращает поцелуй, только уже куда более откровенный, чем мой. А я наконец могу обвить его шею руками.
Я чувствую его твердое возбуждение, оно током пронзает меня, заставляя низ живота пульсировать и наливаться тяжестью. Ладони обхватили моя ягодицы, забравшись под бикини, и от нежной жадности пальцев, от их мужской ласки, я почти задыхаюсь, когда мы на краткий миг разъединяем губы.
Сейчас начало дня, в открытое окно льется свет, и ничего не утаить – ни своих глаз, ни своих чувств, ни намерений. И нет ничего противоестественного в том, что я сижу на коленях у парня, а он снимает с меня бюстгальтер, обнажая налитую желанием грудь и опуская взгляд. Подавшись вперед, приникает ртом к моей шее, целует линию скул и гладит ноги, каждым движением и прикосновением давая понять, что…
– Юля, я хочу тебя. Так!
– Да.
Я сама схожу с ума от того, как он близко, и мы одни. Наши тела уже начинают двигаться, требуя от нас продолжения, и Милохин приподнимает меня, стягивая со своих сильных бедер штаны с боксерами, снимает с меня бикини, не стесняясь ни своего желания, ни действий.
– О господи, Ромашка, свихнуться можно! – вновь притягивает к груди, прерываясь на выдохе от соприкосновения наших голых тел, и признается: – Ты как афродизиак, мне тебя мало!
Мне его тоже мало, и я говорю это своим поцелуем. Он обрывается вместе с дыханием, когда Милохин заполняет меня собой, опускает на бедра, с тихим стоном прикрыв глаза.
– О, да, милая…
С ним хорошо. С первого разу было необыкновенно. Не знаю, о чем Ритка говорит, но разве может секс не запомниться, если двое нравятся друг другу? Если их тянет. Если между ними существует притяжение такой силы, что не оставляется место сомнению и укорам совести?
Хотя, много ли я знаю об отношениях других, чтобы судить? Еще недавно я сама думала, что смогу сбежать и забыть Милохина. Смогу поверить, что мои чувства к нему ошибка. А вышло…
Глупая.
Юбка на талии расстегнута и смята, руки Данила лежат на моих голых бедрах, он поднимает взгляд к моему лицу, и тянется пальцами к волосам. Просит вдруг, погладив шею:
– Распусти их.
Я послушно поднимаю руки и распуская пряди. Чуть встряхиваю их – светлые и прямые, позволив свободно рассыпаться по плечам.
– Юля, я говорил, что ты красивая?
– Да, когда украл меня из «Мараканы» и привез сюда.
– Всего один раз? – искренне удивляется Данил, как будто не верит себе.
– Мне достаточно, если ты так считаешь.
– А мне – нет. Знаешь, Ромашка, если бы тебя такую увидел кто-нибудь другой – я бы его убил.