15 глава
Бывают минуты, когда смиряешься с действительностью, потому что не знаешь, что именно хочешь в ней изменить.
Мост. Театральный бульвар. Центральный проспект. Набережная.
Мы ехали молча по уже знакомому маршруту, и я думала о том, что однажды первой ворвалась в жизнь этого парня и смешала ему все планы, а теперь пришла его очередь ворваться в мою.
Ночью вдоль набережной горели огни фонарей и рекламных билбордов, и в их свете был хорошо виден серьезный профиль Дани Милохина, сосредоточенно следящего за дорогой. Прямой нос, твердые губы и пальцы, уверенно лежащие на руле. Словно он знает, что делает, и куда меня везет.
Интересно, о чем он думает? Надеюсь, о том, что с ним сделает мой отец, когда найдет и доберется до его шеи. Потому что с Михаилом Гаврилиным шутки плохи.
Я вздохнула, продолжая рассматривать парня.
Хотя шея у Милохина крепкая, рост не подкачал и руки сильные. Да и сам он ни капельки не трус – нахальный и слишком прямой, чтобы попасть в какую-нибудь неприятность. Что такому сделаешь?
А еще, он на самом деле читает мысли, потому что стоило мне подумать о доме, как голубоглазый достал из кармана куртки мой телефон и протянул его между сидениями.
– Юля, будет лучше, если ты сейчас сама позвонишь родителям. Вряд ли они спят.
Я взяла телефон, чтобы он не соскользнул к ногам, и подняла к груди.
Вот так вот просто?..
– И что я им, по-твоему, должна сказать? – спросила с тихим удивлением.
Парень как раз повернул зеркало заднего вида и теперь мог меня видеть. Встретившись со мной взглядами, по-мужски коротко пожал плечами – словно не видя никакой проблемы.
– Да обычно. Скажи, что любишь и пожелай спокойной ночи.
– Спокойной?! – я беспомощно выдохнула, продолжая изумляться его видению ситуации. – После твоего ответа папе?
Но он уже вернул взгляд на дорогу.
– И? Что в нем тебя смутило?
– Всё! Я должна сейчас быть не с тобой, а с девчонками. Сидеть на Риткиной кухни и обсуждать с подругами парней… да вот хоть тебя! Ты ведь всем нравишься, мастер спорта по гамакам! Я ушла на девичник, и вдруг телефон берешь ты. Вот что меня смущает!
Я отвернулась, вздохнула и посмотрела в боковое окно. Опустила телефон на сумочку – почему-то спрятать внутрь не смогла.
– Нет, – сказала скорее себе, признаваясь при парне без стыда, – я не смогу. У меня не хватит смелости.
– Но тогда завтра тебе будет сложнее объяснить им, почему ты не позвонила, – резонно заметил Милохин, пропустив мою шпильку о гамаке мимо ушей.
Как будто это не ясно. Убрав волосы со щеки, я покосилась на него. Поймала темно-голубой взгляд в зеркале:
– Потому что там оказался ты, Даня. Вот почему.
Милохин кивнул.
– Отлично! Вот и скажи им, что я сам тебя нашел. Встретились, планы изменились. Свали все на меня и забудь! Что тут сложного?
Невероятно. Я только головой покачала, не в силах поверить, что он серьезно.
– Ты невозможный! – произнесла в сердцах. – И я до сих пор не знаю, куда ты меня везешь! А еще, Милохин, – добавила уже тише. – Ты вовсе не принц. Только разбойники похищают Золушек до того, как им удастся сбежать!
Я вздохнула и все-таки включила сотовый в руке. Но, думаю, так и не решилась бы позвонить родителям, если бы папа не облегчил мне задачу. Увидев его номер на входящем, я просто не смогла не ответить на звонок.
– П-п-пап?
– Юля?!
– Да, это я!
– Дочка, – тут же услышала грозное и такое родное Гаврилинское в динамике, – передай своему парню, что, как только он покажется мне на глаза, я ему вместе с причинным местом и язык отрежу!
– Х-хорошо.
– И если он еще раз вздумает отобрать у тебя телефон, когда я звоню – я с ним, как с мужиком поговорю! Покажу ему место, где продают пилюли для аллергиков!
– Ой, пап, – я очнулась, – Даня не отбирал! Я сама забыла телефон в кафе, а он забрал. Ты просто позвонил, когда Даня провожал девочек к Риненому дому, а я осталась в машине.
– Как же! Пользуется тем, что ты у нас мягкая! Зато мы у тебя твердые!
– Я знаю! И я вас с мамой Дашей очень люблю!
Я прямо ощутила, как папа на том конце связи шумно выдохнул, прежде чем ответить.
– Мы тоже тебя любим, наша девочка, – его голос прозвучал спокойнее, – не сомневайся. Юля?
– Да?
– Значит, вы помирились и снова вместе? Этот парень не давит на тебя?
Сложно честно ответить на вопрос, даже если очень хочешь, когда заврался по уши.
– Нет, что ты! Мы случайно встретились в кафе, и в общем…
– Я понял.
– Он еще ни разу не обидел меня, пап. – Ну хоть здесь сказала честно.
– Милая, передай телефон Данилу. Я забыл ему сказать пару слов.
«Ауди» как раз остановилось во дворе дома на набережной, двигатель замолчал, и из динамика донесся тон голоса Михаила Гаврилина. Возможно, Милохин и не расслышал его просьбу, но догадался по моему взгляду. Сам взял мой сотовый и поднес к уху:
– Да, слушаю, Михаил. …Ну, Игоревич. Может, и запомню – я привык уважать старость, но не обещаю. Нет, не думаю, что вы сегодня захотите вместе с Юлей увидеть и меня. Согласен, только это ничего не меняет. Я вам уже сказал.
Но с чем именно он согласен и что сказал, я не услышала, потому что он все же вышел из машины.
Поговорив с моим отцом, вскоре отключил звонок и остался стоять. Обернулся ко мне, зная, что я наблюдаю за ним.
Странный сегодня вечер, совершенно не предсказуемый, и странная ночь. А еще, кажется, я на пороге совершения новой глупости. Но Милохин не вернется в машину и меня не отпустит. Иногда между людьми не нужны слова, чтобы понять очевидное.
Отыскав пальцами сумочку, я открыла дверь «Ауди» и вышла из машины. Закрыв ее, повесила сумочку на плечо и подняла воротник плаща, потому что ночью вблизи от реки заметно похолодало. Обняв себя руками, сделала несколько шагов по направлению к парню, и остановилась у капота, не спеша возвращать себе телефон.
– Значит, ты не отвезешь меня домой? – догадалась.
– Нет, – услышала в ответ. – Но за это мне пришлось сказал твоему отцу свой адрес и сдать контакты. Умеет он у тебя получать свое.
Умеет. И в этом Милохин с моим отцом оказались похожи, поэтому я признала:
– Ты тоже. Иначе бы меня здесь не было.
Данил усмехнулся. Куснув губы (я начинала узнавать его привычки), провел рукой по волосам, подошел и все-таки вложил телефон в мою ладонь. Конечно же, его руки оказались горячие, и я невольно вздрогнула от самого прикосновения и их тепла, поднимая к парню лицо.
К парню, легко затмившему образ придуманного, стоило ему однажды появиться в моей жизни. А потом так же легко исчезнувшему из нее.
– Не понимаю… Что ты хочешь, Даня? Зачем привез меня к себе? Чтобы я еще раз убралась в твоей квартире?
Милохин скривился, возвращая лицу серьезность.
– Перестань, Юля. Я просто хочу побыть с тобой, вот и все. В кафе мы бы не смогли нормально поговорить. А я не хотел тебя отпускать так быстро.
– Поговорить?
– Ну, да. – Он чуть повернулся, чтобы заблокировать машину и спрятал брелок в карман. Вернул на меня взгляд. – Твои подруги без умолку трещали и не оставили бы нас одних. К тому же я заметил, что ты весь вечер ничего не ела. Давай, хм, выпьем чаю, что ли. Я до сих пор чувствую вину за то, как мы с тобой расстались. Нехорошо вышло.
– Чаю? – я не могла не удивиться. Это предложение так не вязалась с тем Милохиным, которого я успела узнать, что если бы не момент, то можно было всё списать на шутку. А выйти и не могло иначе, мы сразу это понимали. – А если я против?
– Тогда выпьем кофе. Это не проблема.
– Но… мы с тобой уже выпили молока!
Сказала, и тут же язык прикусила. Однако поздно, взгляд голубоглазого тут же стал острее.
– Тебе оно не понравилось? А мне очень, Юля. Такое теплое, сладкое и вкусное. Ни с чем не спутать. Я прямо вкус жизни почувствовал.
Мне некуда было дальше краснеть, поэтому я просто опустила глаза и повернулась. Убирая брошенную на лицо ветром прядь волос, скорее промямлила, чем возразила:
– Причем тут это?
А Данил вдруг взял меня за руку, развернул и легко подхватил под ягодицы. Оторвав от земли, запросто понес к дому.
– Притом! Хватит упрямиться. Не хочешь идти сама, тогда я тебя отнесу, пока ты окончательно не замерзла!
– Стой! – я ахнула. – Ты ужасный!
– Да, грубый, невоспитанный и ни разу не принц. Увы! Даже брат в детстве дразнил меня Робин Гудом. Потому что я отбирал у жадин игрушки и раздавал ябедам щелбаны.
– Ну вот, видишь!
– Зато я симпатичный! И тебе точно нравлюсь.
– Что? Нет, ни капли!
– Ромашка, не ври. Я знаю, что ты тоже рада меня видеть.
Мы прошли сквозь внутренний сквер и детскую площадку, прежде чем я спросила. Конечно же, затаив дыхание:
– А ты, значит, рад?
Я думала, что он не ответит. Парни не любят подобные вопросы, и голубоглазый ни за что не признается – мне так казалось. Но он снова меня удивил.
Посмотрел в глаза и поднял бровь:
– А разве не видно? Или ты думаешь, я всех на руках ношу?
***
Бывают же люди! И что им ночью не спится!
Мы с Даней ехали молча и даже на лестничной площадке не шумели, а его вредная старуха-соседка, стоило нам выйти из лифта, все равно открыла дверь и высунула нос из своей квартиры.
– Данечка, ты? – протянула тоненько скрипучим голоском. – А я все жду, жду, когда же ты вернешься. Соль вот хотела тебе вернуть… с походом! И что б я без тебя, касатик, делала! Только ты ее сначала под порогом просыпь чуток, и на плечо левое поплюй. Тогда любой сглаз мигом пропадет! А то как впустил к себе ту побирушку лохматую, бесстыжую, с голыми-то ногами, так и никакой личной жизни у тебя нет! Точно пошептала она!
– Привет, Семеновна, – прошипел в ответ парень, заслоняя меня собой, и как можно вежливее выругался: – А не пора бы вам… спать в вашем-то возрасте!
– Так я днем выспалась. У соседей снизу дрель работала, вот я и легла – у меня под нее не так сосуды в голове свистят. Самое интересное-то оно ночью происходит! – как само собой разумеющееся, призналась старушка и вдруг ненатурально спохватилась, вытянув шею в мою сторону и прижав ладонь к груди. – Ой! Да ты, никак, не один!
– Как видите. Только вы раньше нас заметили. Или кто там в окне торчал?
– Так я дом сторожу – родной двор от пьянчуг всяких! Если что, сразу в полицию звоню, меня там уже все знают!
– Да кто ж вас не знает, Семеновна, – проворчал парень и протянул к соседке руку. – Давайте уже вашу соль и спокойно ночи!
Старушка соль отдала, а заодно и меня хитрым глазом окинула.
– А вот эта симпатичная, – одобрительно хмыкнула. – На Женю похожа, только чуток выше будет. Значит, не зря я соль-то заговаривала, пропал сглаз, Данечка!
– Пойдем, Юля, а то мы от нее до утра не отделаемся!
Милохин открыл дверь квартиры и завел меня внутрь. Соседка исчезла и пусть сегодня больше не грозилась накормить меня сухарями, как побирушку, но я все равно расстроилась. Словно вновь оказалась семилетней девочкой, одна в своей одинокой спальне.
Данил включил свет в прихожей, и отодвинул ногой обувь от порога.
– Проходи, – предложил, освобождая мне путь. – Только у меня не прибрано. Я, кхм, никого не ждал сегодня.
Я вошла и остановилась. Пока Милохин разувался, сняла с ног туфли, с плеча сумочку… и замерла, положив руки на пояс плаща.
– Да не съем я тебя, Юля! Давай помогу!
Данил снял с меня плащ и повесил его в большой шкаф. Следом спрятал в него свою куртку. Повернул меня за плечи к комнате, но вместо того, чтобы направить в неё, внезапно придвинулся и коснулся носом моего уха, заставив табун мурашек радостно промчаться по моей коже.
– М-м, как от тебя вкусно пахнет. А может, и съем!.. Но не сразу, а по кусочкам.
Я была в этой квартире лишь однажды, но хорошо ее запомнила – голубоглазый выбрал для этого действенный способ. Сейчас в ней все осталось прежним, но выглядело так, как если бы Степка остался один на выходные, а потом перед приездом родителей решил старательно все прибрать. Всё было вполне прилично, вот только предметы лежали не на своих местах.
Мы вошли в гостиную, и Данил включил торшер у стены. Предложив мне сесть в кресло, на этот раз не сердился и не язвил, как в первую встречу. Спросил, похоже, на самом деле собравшись меня накормить:
– Так кофе или чай, Юля? Увы, но молока у меня нет.
– Лучше чай.
– С сахаром?
– С медом.
– Э-м… ок, поищу. А ты…
– Я больше ничего не хочу, Даня, правда.
Но половина горячей пиццы на подносе, которую парень принес вместе с чаем и поставил передо мной на журнальный стол, смотрелась весьма аппетитно и, возможно, я бы отломила от нее кусочек, но руки словно сковало.
– Не бойся, я не делал ее сам. Здесь рядом пиццерия, заказываю иногда. Сам я на такое не способен.
Но дело было вовсе не в страхе перед пиццей, а в том, что я вновь ощущала себя неловко – то ли от задумчивого взгляда Милохина, а то ли потому, что мы снова были одни, и я еще не успела забыть, чем это для нас в прошлый раз окончилось.
– Я не сказал тебе. Ты сегодня очень красивая.
– Э-м, спасибо. Обычно я не крашусь так ярко.
– И не сегодня тоже. Мне нравятся твои глаза. Ни у кого таких нет.
Если он хотел меня смутить, то у него получилось. Потому что в ответ на это неожиданное признание, я не придумала ничего умнее, как спросить:
– А как дела, х-м, у Альбины?
Данил прислонился бедрами к письменному столу и смотрел на меня.
– Понятия не имею. Я не видел ее с того дня, как мы с тобой познакомились. Но думаю, что отлично. Она никогда не строила никаких надежд на меня.
– Ты хотел сказать, с того дня, как я испортила вам свидание?
– Нет. Я хотел сказать лишь то, что сказал. И спросить тебя еще раз.
– О чем?
– Ты не ответила в кафе, Юля. Так ты думала обо мне?
Он знал ответ на этот вопрос. Разве можно забыть Милохина? Наше удивительное знакомство, потом шутку Степки. То, как я пыталась всё исправить и спасти ему джинсы. А затем… ночь. Но сегодня мы не играли в правду, и я отхлебнула чай, грея о края чашки ладони. Опустила ресницы.
– Нет.
– Совсем?
– Совсем.
– Вруша.
– Знаю, – вынужденно признала. – И не горжусь этим ни капли, поверь.
– А я думал о тебе все время. О том, как мы странно встретились и почему не получается тебя забыть. А ты всё никак не звонила…
Я почувствовала в эту самую секунду, что стоит мне поднять взгляд на Данила, и я пропаду. Это уже случилось с нами однажды – необъяснимое притяжение, и повторится снова. Но все равно подняла лицо.
Мы сидели напротив, но я сама не поняла, как оказалась на ногах. Чашка пропала, а Милохин уже стоял рядом. Секунда и потянулся к мои губам…
– Юля…
Его взгляд потемнел, руки легли на талию и притянули меня ближе. Скользнули на спину так, как хотелось ему… и мне. Снова. Потому что не хотеть этого невозможно, как невозможно его забыть.
– Думала? – Даня прошептал у лица, обдавая мои губы жарким дыханием, дразня их умелым прикосновением, и получил честный ответ:
– Да.
Мы встретились, и наша вторая встреча вновь завершилась поцелуем.
Хотя, зачем я себя обманываю? Для нас она только началась.