Мой телохранитель

Я приезжаю в особняк почти вместе и одновременно с Миланой. Я вижу как Чонгук несёт Милану на руках и сразу направляюсь к ним.

- Что с ней? - спрашиваю я, смотря на Чонгука, который стоит каменным лицом.

- Она пьяна, - но все равно отвечает.

- Вы до утра так гуляли? - сведя брови спрашиваю, не веря тому что сестра в хлам.

- Она была на дне рождения своих друзей и мы оттуда, - говорит Чонгук и обойдя меня проходит направляясь в особняк.

Он заходит, а я за ними, но не к Милане, а к себе. Если Милана была там всю ночь, то Чонгук должно быть не спал и уставший. Может быть из-за этого он казался мне зол и хмурый. Но думать об этом не хотелось, когда я для себя открыла кое что неожиданное. Я до последнего не хочу этого признать, но это явно то. Иначе, я бы даже сейчас не злилась тому, что Чонгук нёс мою сестру на руках.

***

Чонгук сегодня был в своей комнате и особо не выходил. То-ли специально, то-ли случайно, но ледяная госпожа осталась в особняке и никуда не пошла. А плюс ко всему, освободила его, чтобы тот отдохнул. Чонгук утром до обеда спал, а вот потом сон пропал. От слову вообще. Чонгук лежит в своей постели желая уснуть, но постоянные не прекращаюся мысли не дают даже глаза сомкнуть, а все виной то что увидел. Не должен был, но увидел. Увидел как сначала вышел один, а спустя некоторое время вышла вторая. По закону подлости. Увидел. И что сейчас чувствует?

Пустоту!

В первые часы сразу после того что увидел чувствовал лютую злость. Злость на все, и то что его обманули. Он настолько сильно разозлился, что готов был как сумасшедший, как дикий бросаться на раждражающих его людей, на вещи которые тоже по какой-то причине раздражали и злили. Он настолько был зол, что сам от себя не ожидал еле сдерживая то что внаружу рвалось. У него нет права злиться. Как и нет прав, чувствовать это. Но увы чувствует и чувствует это слишком ярко и сильно, что никак не понимает почему. Потом чувствовал отрицание, потом некое разочарование, а сейчас пустоту. Он не знает что сейчас чувствовать. За последние несколько часов, он прочувствовал кажется весь спектр эмоций, что можно было бы почувствовать. Почувствовал все, что не чувствовал ни к кому в течение двадцати шести лет. Даже к той Милане, которая не пропускает ни секунды чтобы вешаться на нем. А он ничего не чувствовал. А сейчас не чувствует даже то, что не чувствовал. Это так глупо со стороны, но сейчас это осело внутри и кажется всему виной он. Даже в том что это случилось. Сам спровоцировал.

Чонгук лежит и слышит с каждой секундой все чётче, как шаги становятся увереннее. Чонгук встаёт и подходит к стеклянным дверям, видя там сидящую причину своей бессонницы.

Я сидела на краю у бассейна опустив ноги в слегка прохладную, приятную воду не сумев уснуть. Сон вообще не крался ко мне, но тихо крадется причина моей бессонницы. Он тихо опускается рядом повторяя за мной и опуская ноги в воду.

- Не спиться? - тихо спрашивает Чонгук.

- Да, тебе тоже? - спрашиваю я не смотря на него, потому что потом становится тяжело отвести взгляд. А тот лишь кивает.

- Почему? Разве ты вчера не расслабилась в дорогущем пентхаусе? - сначала звучит вопрос, а потом Чонгук кусает свой язык которого не успел сдержать за зубами и выдал себя потрахами. Я застываю резко повернув голову в сторону Чонгука, сразу понимая о чем он говорит.

Видел.

Он вчера меня увидел. Сразу приходит осознание. И нет смысла пытаться скрыть или отрицать. Ведь он своими глазами увидел то, что я пыталась от него скрыть. Как много он увидел? Что именно он увидел? Как он оказался там? Или где он увидел?

- На долго не хватило. Действия прошло слишком быстро, - говорю я продолжая смотреть на него.

- Кумир миллионов не может наложать в этом, - говорит Чонгук намекая на секс.

- Не наложал, просто на меня не подействовало.

- Почему? - спрашивает Чонгук также смотря на меня и тянет руку касаясь моей шеи. Он пальцем обводил круг что я не понимала, к чему это.

- Denn er hat mich nicht so geküsst wie du, * потому что он не целовал меня как ты *, - признаюсь я, все также смотря в его чёрные, звёздные галактики. А Чонгук убирает руку.

- Я не понимаю, - тихо, с мягким басом говорит Чонгук. - Я не понимаю твой немецкий.

- Я подарю тебе словарь, - с лёгкой улыбкой говорю я, наконец разорвав зрительный контакт.

- Скажи мне перевод, - требует Чонгук.

- Перевод тебе не интересен, Чонгук, - грустно хмыкаю я.

- Не решай за меня, - огрызается телохранитель на что я вновь хмыкнув улыбаюсь. - Что ты сказала? - вновь спрашивает Чонгук.

- Dass du mir gefällst, * то, что ты мне нравишься *, - спокойно говорю я, наконец признаваясь себе, видя как он хмурится.

- Джерен, - предупреждающе произносит моё имя, но это мало чему помогает.

- Ich dachte, ich würde diese Gefühle unterdrücken, wenn ich Sex hätte, aber es geht nicht weg. Ich bin egoistisch und möchte dich weiterhin für mich. Ich möchte dich küssen.-  * я думала, что подавлю эти чувства, если займусь сексом, но это не проходит. Я эгоистично продолжаю хотеть  тебя, себе. Я хочу тебя поцеловать *, - говорю я смотря в его глаза видя как он начинает злиться.

- Говори со мной на корейском, или хотя бы для меня ломанном английском, - требовательно и разозленно говорит Чонгук заставляя умиляться.

Я улыбаюсь и поднимаю руку осторожно касаясь его щеки. Я большим пальцем поглаживала его мягкую щеку и рука сама опускается к его губам. Я пальцем обвожу контур его губ, в конце надавливая и чуть оттягивая его нижнюю губу. Ужасно хочется его поцеловать, но увы, это только мои чувства.

- Что ты хочешь? - спрашивает Чонгук убирая мою руку и держа в своих.

- Dich, * тебя *, - говорю я.

- Снова? Ты издеваешься? - возмущается Чонгук и я вновь улыбаюсь.

- Что ты кипитишься, словно ревнуешь меня? Сам же сказал, что я лишь твоя подопечная, которая позволяет себе многое, - говорю я смотря на него. - Так устроен мой мир, и я продолжу так жить.

- И тебя не смущает, что в твоей постели побывали столько мужчин? - Изогнув бровь спрашивает.

- Словно в твоей побыла всего одна женщина, - говорю я хмыкая и убирая руку, чтобы не чувствовать теплоту его рук и не делать себе хуже. - Чем мы отличаемся? У меня такие же нужды как у тебя, ты ведь тоже справляешь их, - поджав плечи говорю дергая ногами в воде.

- Это разное.

- В чем? В том что ты мужчина, а я женщина? Или в том что тебе это позволено и тебя никто не осудит, а мне не позволено, потому что меня осудят? - спрашиваю я сразу получая отрицательное качание головой. - Мы оба делаем это для секса, и тут все одинаково.

- Почему Gurke? - внезапно меняет тему Чонгук, спрашивая о том что его интересовало. Я сначала не понимаю посмотрев на Чонгука, который сидел рядом. - Я чем-то похож на огурца? - Спрашивает Чонгук вызвав у меня хохот, что я начинаю смеяться так, как не смеялась очень долго.

До меня только потом доходит смысл его слов. И откуда он узнал об этом?

- Так ты начал учить немецкий? - спрашиваю я наконец успокоившись.

- Пока плохо получается, - честно признается Чонгук. - Ты не ответила на вопрос.

- Ох, это не на прямом смысле, - с хитрой улыбкой говорю, вызывая у него бурю недопонимание.

- А тогда в каком?

- Правда хочешь узнать? - спрашиваю я смотря в его глаза и тот кивает. - Помнишь, Макси гнал тебя два дня, - и Чонгук сразу кивает, - на второй день, не обратил внимание на что именно Максимус целился? - спрашиваю я продолжая смотреть на Чонгука.

Чонгук молчит перервав зрительный контакт, он переводит свой взгляд на воду начиная думать. Я покорно сидела ожидая когда вспомнит Чонгук болтая ногой по воде из-за того что настроение значительно улучшилась. А Чонгук был погружен в себя пытаясь вспомнить подробности того инцидента. В первый день, Максимус гнался сзади словно хотел укусить его задницу, а потом Максимус хитростно поджидал его словно хотел укусить между ног. Чонгук хмуриться все сильнее погружаясь в свои мысли и да, он точно помнит что Максимус постоянно пытался подойти к нему спереди.

- Не может быть, - бубнит Чонгук повернув голову в мою сторону. - Нет, - отрицательно качает Чонгук из-за чего я начинаю улыбаться, поняв что он догадался. - Ты натровила на меня своего пса, чтобы он укусил меня там? - удивлённо вскинув брови спрашивает Чонгук на что я хохочу. А настроение становиться гораздо лучше.

- Он понимает любой мой приказ, и да, я приказала ему оторвать твой огурчик, - смеясь говорю, пока Чонгук удивлённо, в ступоре сидел.

- Но, почему ты назвала меня огурчик, когда мы целовались? - серьёзно спрашивает Чонгук и я вновь становлюсь серьёзной.

- С губ вырвалось, - говорю я слишком тихо.

- Спасибо за мазь, - вновь меняет тему Чонгук удивляя меня.

- Какой мазь? - сведя брови спрашиваю.

- С женьшенью, - дополняет и я вскидываю брови. - Не пытайся отказаться, я знаю что он твой и ты его оставила, - опередив меня говорит Чонгук и я поджимаю губы. - Почему ты оставила мазь, когда так сделала в компании?

- Я не ожидала тебя тогда там увидеть, - честно говорю. - Я думала что ко мне зашёл сотрудник которого я ждала, а не ты, и документы которые полетели на тебя были доказательством того, что он сделал, - говорю я и Чонгук понимает что зря сгорочился. - Возможно сейчас поздно для этого, но прости, я не хотела тебе навредить, - честно признаюсь что Чонгук видит это в глазах, которые не врут, а честно передают сожаления.

- Джерен, - тихо начинает Чонгук который узнал и услышал все что хотел, - можно я кое что спрошу? - Спрашивает Чонгук и я неуверенно киваю. - Я нравлюсь тебе? - Спрашивает Чонгук что моё сердце пропускает настолько сильный удар, что хотелось сжаться. Совсем не понимая, к чему такие вопросы.

- Ja, *да*, - с губ срывается и Чонгук на удивление не хмуриться, не раздражается, а лишь во взгляде меняется.

- Больше не позволяй никому пометить тебя, - говорит Чонгук поднимаясь с места и я закидываю голову назад чтобы посмотреть на него снизу вверх. - Я жду свой словарь, иначе думаю мне тебя не понять, - говорит Чонгук с лёгкой улыбкой на лице. - Спокойной ночи, - заканчивает Чонгук не дожидаясь ответа и отворачивается, потому что сдержать свою улыбку становится тяжело.

Ему впервые не нужен словарь чтобы понять ответ ледяной Госпожы. Он и без словаря понял, что ему ответили положительно. Он все понял. Возможно, не понял бы если бы Чонгук не учил базовые слова на немецком, но он так благодарен себе что решился на этот шаг, как учить немецкий. Его знания в немецком не вау, но все равно он понял. Понял самое главное и нужное. И это все объясняет и ставит на свои места. Он спокойно идёт к себе зная что ледяная госпожа ни о чем не подозревая и не догадываясь ответила на вопрос, который долго его мучал. Чонгук хмыкает что оказалось так легко провести вокруг пальца ледяную госпожу.

Я смотрела вслед Чонгуку понимая что у него не было настроения когда он ко мне подсел. Я понимала что он не спал, раз услышав меня подошёл, хотя я была очень осторожна и тихой. Меня немного удивило то, что он спокойно сел ко мне опустив ноги в воду. Меня удивило то, что он в целом подошёл ко мне и начал разговор, ведь мы не общались. Но я не понимала его неожиданный вопрос и то, как он сбежал. А он реально убежал. Я не поняла ни его вопроса, и тем более того что он потом не поинтересовался что это означает, и ни его поступка. Но больше всего меня интересовало его слова, я встаю с места направляясь к себе. А когда захожу в свою комнату и становлюсь перед зеркалом, повернувшись в ту сторону куда он касался, понимаю сразу. Даже утром не было этого чертового засоса. Я даже не помню, когда в процессе Хосок успел оставить этот засос. Теперь, это все объясняет и даже его утренний взгляд, когда мы сталкнулись. Он смотрел куда-то, а получается смотрел на мой засос. Шикарно.

***

После того вечера прошло несколько дней. Чонгук сопровождал меня по всюду и даже когда я оставалась дома, он стоял возле меня. Я следила за Миланой, которая ходила расстроенная, и общалась с Чонгуком не так часто, как раньше. Я даже не спросила у сестры, как она себя чувствует, что между ними произошло, что сейчас они оба стороняться друг друга, а все потому что не было времени. Она в последнее время ложилась спать рано, а я наоборот поздно. Мы ещё с дедушкой были на заседании, где вроде не богатый, но настолько гордый человек не хотел признавать свою вину о краже. И только из-за этого, мы должны вновь прийти на заседание, хотя при первом встрече с судом, мы, оба стороны могли замять это. При малейшей сроке, либо штрафе, но мужчина уверенно и настойчиво стоит на своём отрицая все. Хотя вот оно доказательства. Посмотрим, к чему мы придём. Мы то придём, но насколько будет затягиваться этот процесс с судом, настолько же хуже сделает себе этот мужчина, который видимо этого не понимает.

После очередного тяжелого дня, я лежала так же на шезлонге с Максимусом. Но прежде чем Макси, я услышала голос Чонгука, который вновь нас не заметил и говорит по телефону.

- Я не могу дать, бабушка, - жалобно говорит Чонгук.

- Но, почему? Её нет дома? - спрашивает старушка, которая уже несколько раз пытается поговорить с Джерен.

- Бабушка, она моя начальница, как я попрошу её поговорить с тобой, ты ведь и так все знаешь, - говорит Чонгук, намекая на устроенную игру. Чонгук давно узнал, что бабушка узнала о том что ей соврали.

- Я хочу услышать её голос, - настойчиво стояла на своём.

- Бабушка, - говорит Чонгук но не успевает договорить.

- Дай, - говорю я потянув руку и смотря в глаза своему телохранителю. - Она ведь хочет со мной поговорить, дай, - вновь повторяю и Чонгук кладёт свой телефон в мою протянутую руку. - Бабушка, - говорю я, сразу слыша её всплих начиная жалеть за обман. Я отхожу, когда Чонгука зовёт Милана, прося его о чем-то, пока я грызла себя за то, что расстроила больного человека. - Как вы поживаете?

- Плохо, - хрипло отвечает.

- Почему?

- Как ты думаешь? - Спрашивает она шмыгая носом.

- Простите, я совсем не хотела вас расстроить, - говорю я садясь на свое место.

- Ты подарила мне счастье и так быстро отняла.

- Храните ваше счастье в сердце, бабушка, потому что совсем скоро вы обрадуетесь, - говорю я смотря на Чонгука и Милану, которые вновь начали общаться.

- То есть, вы начали встречаться? - в голосе проскальзивает нотки бодрости и счастья, что я понимаю что она улыбается.

- Не я, а моя сестра, - отвечаю, видя как Милана улыбается, а Чонгук поднимает уголки губ. Я не слышала их разговор, и не понимала почему оба улыбаются, но они выглядели счастливо.

- У тебя есть сестра?

- Да, и ей очень нравиться ваш внук, она без ума от него, - хмыкнув говорю. - Она вам понравится, она гораздо красивее меня, мудрее, спокойнее, а самое главное они нравятся друг другу, - говорю я еле оторвав от них глаза.

- Чонгуку не может нравится твоя сестра, - говорит бабушка, которая видела какими глазами её внук смотрел на свою подопечную, как он ей улыбался. Она знает что ему нравится младшая, хоть и пока не понимает и не разбирает свои чувства. Потому ходит как тугодум.

- Почему? У него есть кто-то?

- Почему тебе, он не нравится? - игнорируя мой вопрос задаёт свой и поджимаю губы не зная что ей ответить. - Что ты делаешь?

- Я? Я все порчу, - хрипло говорю имея ввиду что переспала с Хосоком, вместо того чтобы поговорить с Чонгуком.

- Девочка моя, слушай свое сердце, если есть хотя бы процентная симпатия или чувства, к моему негоднику, возьми все в свои руки и застав его любить себя, - говорит бабушка и я покорно её слушала, - он почти всю свою жизнь жил в армии, в жестоких условиях среди таких же мужчин, и имея тяжёлый характер, поэтому он может не знать что чувствует, он в этом не опытен, даже если ему двадцать шесть, - говорит бабушка и я спустя четыре месяца узнаю сколько лет Чонгуку. Я слушала и понимала её слова, но она совсем не видит того, что я здесь вижу. Возможно если бы она знала, то не стала бы говорить мне такое. - Сделай к нему один шаг, покажи и расскажи ему, а все остальное он сделает. Главное сделать один встречный шаг, а потом мой тугодум все сам сделает, - уверенно говорит бабушка из-за чего я улыбалась.

- Я скажу это Милане, - говорю я вызывая у неё бурю возмущения.

- Да и ты не лучшая, такая же упрямая и противная, - смешно возмущается бабушка вызвав у меня хохот из-за чего на меня смотрели Чонгук и Милана.

- Бабушка, вот видите, - с улыбкой говорю. - Я же говорила что я не такая тихая и спокойная как моя сестра, вам она точно понравится.

- Знаешь ли что, - говорит бабушка и я успокоившись вслушиваюсь, - знаешь что говорят про таких как твоя сестра?

- Что?

- Тихом омуте черти водятся, - говорит бабушка из-за чего я вновь начинаю смеяться, ни на кого не обращая внимание. - Хорошая не всегда та которая тихая, как и наоборот. Ты мне нравишься, с твоим упрямым, тяжёлым, противным и всем арсеналом характером, дочка, - говорит бабушка, вызвав у меня бурю эмоций, что за миг хотелось заплакать, она вновь напомнила мне мою бабушку. - Я те слова говорила тебе, послушай мои слова, если даже у этого негодника будет девушка, то ей должна быть ты, - спокойно говорила бабушка, - в эти выходные, у нас с моим будет годовщина в деревне, возле моря, я очень хочу чтобы с Чонгуком приехала ты, а не твоя сестра, я буду ждать тебя, - говорит бабушка. - Ты ведь приедешь?

- Да, бабушка, я приеду, - сразу говорю даже не думая о других моментах. Я поеду, даже если Чонгук заберёт собой Милану. Возможно она расстроится что её внук приедет с Миланой, но все равно увидев меня возможно обрадуется. - Всего доброго, бабуль, - говорю я и слыша её пожелания отключаемся. - Держи, - говорю Чонгуку протягивая его телефон.

- Всё? - удивлённо спрашивает Чонгук получая от меня кивок.

- Госпожа Чан, - говорю я когда вижу женщину которая убиралась, - накройте мне и дедушке ужин на веранде, - говорю я получая низкий поклон.

Чонгук становится сзади меня, пока Милана ухаживала за своими цветами, Чонгуку очень хотелось бы узнать о чем мы говорили, но сдерживает себя от любопытства. Это не красиво спрашивать, да и не факт что ему скажут, поэтому Чонгук просто стоял. А другие охранники смотрели на Чонгука удивляясь тому что он хорошенько так задержался, даже если младшая госпожа его гнала. А сейчас, они вообще ладят? Они не понимают, но точно видят. Что, что-то есть.

Нам накрывают стол на веранде и мы с дедушкой ужинаем. Я дала Чонгуку свободное время, чтобы он пошёл тоже покушал, а потом сказала что он вовсе свободен. Потому что пока я не хотела заходить в особняк и подниматься к себе. А во дворе безопасно. Милана отказалась кушать с нами, поэтому поднялась то-ли к себе, то-ли где-то во дворе, но я её не видела. Мы сидели с дедушкой обсуждая дела компании, и все другое. Успели просто поговорить, а потом он поднялся к себе. Я вновь возвращаюсь к шезлонгу, где успеваю задремать. Я не знала сколько я спала и какой сейчас час, но просыпаюсь когда кто-то рядом опускается. Я открыв глаза вижу широкую спину Чонгука, который был в простой футболке и в широких штанах.

- Сколько сейчас время? - хрипло, севшим голосом спрашиваю.

- Час ночи, - говорит Чонгук и я понимаю что, я не задремала, а спала целых три часа.

- Почему ты не спишь? - спрашиваю я и протерев глаза, опускаюсь рядом с Чонгуком и опускаю ноги в воду.

- Потому что ты все ещё не в своей комнате.

- Здесь безопасно, - говорю я, пытаясь не смотреть на него.

- Но я твой личный телохранитель, я не могу спать, когда ты тут.

- О как повезло, - говорю я получая от Чонгука усмешку. Я поворачиваю голову к нему и только тогда вспоминаю про словарь, который лежал рядом. Я беру его и тяну к Чонгуку. - Держи, чтобы выучил, - говорю я из-за чего Чонгук улыбается.

- Спасибо, - говорит Чонгук подняв на меня глаза, а словарь ставит рядом с собой.

- Чонгук, иди к себе, пока я не сглупила, - говорю я начиная смотреть в разные стороны, потому что момент пойман, и я хочу его поцеловать.

- Сглупи, - тихо срывается с его губ, что я повернувшись застываю, не веря своим ушам. Знает ли он о чем говорит? Знает ли в каком смысле я восприниму его слова? Знает ли он чем обернуться его слова?

- Я погублю и тебя и себя, - говорю я смотря в глаза, а Чонгук казался словно он что-то решил.

- Sauge mich, - еле выговаривает Чонгук своим хриплым басом. Я немного поняла о чем он просит, но хотелось поиздеваться над ним, потому что он перепутал поцелуй с засосом.

- Что тебе засосать губы или..? - подняв уголки губ спрашиваю кивнув на его член и тот так смущается, словно ему не двадцать шесть, а всего шесть. Он сразу краснеет повернув голову в другую сторону, что даже уши становятся красными и он нервно, смущенно начинает протирать ладони.

- Я не это имел виду, я не правильно сказал? - растерянно спрашивает Чонгук, который все ещё красный. И это чертовски делает его сексуальным, а особенно в такой атмосфере, в мраке.

- Ты сказал засоси меня, - поиздевательски улыбаясь говорю, и он устало выдыхает.

- Нет, не это.

- Я не против и того и другого, - нагло говорю чтобы продлить себе этот кайф поиздеваться, и видеть дольше его смущение.

- Я говорил про другое, - говорит Чонгук и я тянусь к нему так близко чтобы потом сразу поцеловать. А он застывает смотря на меня.

- Это будет küss mich, * поцелуй меня *, - шепчу я в его губы и я уже не знаю что я делаю, потому что все тормоза отказывают. Я уже не могла контролировать этот цунами внутри себя который с каждой секундой становилось все сильнее и так долго томилась, что готов все на своём пути стереть. Поэтому я делаю то что делаю.

Я высунув язык кончиком очерчиваю контур губ Чонгука вырвав у него томный вздох, и борясь со своим диким желанием поцеловать его губы, наклоняюсь к его шее мокро целуя. Как бы сильно во мне не была желание растерзать его губы в диком поцелуе, я пока не могу этого сделать. Я пока не разобралась ни в себе, ни в Милане, и ни в Чонгуке. Я в какой-то мере знаю чего и кого хочу, но чтобы заполучить это есть множество препятствия. И самая и главная из них Милана. Мысль о том что ей все ещё нравиться Чонгук меня не покидает. Меня грызёт совесть что я тяну руку на Чонгука не по праву. Словно у них что-то серьёзное и настоящее. Да, чувства Миланы настоящие, но что насчёт Чонгука? Чувствует ли он к ней что-то? Что если да, но просто запутался? Я видела как они обнимались, видела как целовались, видела как Чонгук утешал её и это может быть чисто по джентльменски, но поцелуй? Это может значить больше. Потому что это не касания, а поцелуй, туда как никак вкладывают чувства, желания и так далее. Если бы Милана была мне не родной сестрой, то и речи не было бы. Я бы сразу отбила, и срать бы хотела как обо мне подумали. Я бы не стала считаться с чужими чувствами и мнением. Ведь, меня бы волновало моё, эгоистичное желание. Но она моя сестра. Да, языком очертать контур губ Чонгука и целовать его шею, тоже не то, о чем можно хвастаться, но я оставила его губы для неё, пока эта путаница не разрешиться. Я люблю быть эгоисткой и брать все то, что хочу, даже если это касается человека. Поэтому, я хочу быть на десять процентов эгоистичной и позволить себе это. Но это так странно, наши вкусы в мужчинах никогда не совпадали. Ей нравился определённый тип мужчин, а мне другой, но с Чонгуком так не получилось. И я не знаю, также не понимаю, почему?!

А касаемо Чонгука, возможно, его просьба поцеловать его было порывом эмоций, что он сам не понимает о чем просит. Может на это повлияло некая ревность, эгоизм или собственеческое поведение. Может он просто привык, привязался ко мне, поэтому и путает все.

Я облизываю его шею начиная целовать каждый сантиметр его кожи, пока он откинул голову открыв мне достаточно место, покрывался мурашками сжимая руки в кулак, словно еле сдерживается, а я сжимала его бедро, на которой спокойно положила свою руку. Его кожа словно мёдом намазана, как может у человека быть такая мягкая, чистая, вкусная шея, что хотелось укусить и пометить. Чтобы он ходил с моим засосом на шее, не зная как её скрыть. Но увы я не могу это сделать. Я видела в мраке, насколько у него чистая кожа, без раздражения, без покраснения, без щетины, а просто гладкая. Это объясняет что он следит за собой и возможно, есть доля генов. Отрываясь с шеи начинаю целовать его линию челюсти неосознанно сокращая расстояние между губами, а Чонгук словно специально наклоняется сближаясь ко мне своими приоткрытыми губами. Но беря себя в руки отстраняюсь.

- Я думал, ты хочешь поцеловать меня в губы, - как-то разочарованно говорит Чонгук.

- Я то хочу, но вопрос в том, хочешь ли ты меня целовать, - говорю я кусая губы. - Думай Чонгук и решай, - заканчиваю я вставая с места, пока он сидел. Если останусь, это опасно. - Ты можешь зайти ко мне в любое время, когда будешь готов принять решение и сделать выбор, - говорю я наклоняясь к нему чтобы он посмотрел на меня. Он поднимает голову смотря на меня снизу вверх и смотрит в мои глаза, я целую его щеку. - Спокойной ночи.

- Спокойной, - говорит Чонгук ночь которого точно спокойной не будет, после того как его поцеловали. Дружок, а точнее его огурчик давно встал и крепко стоит, стоило ледяным губам коснуться его шеи, которые вовсе не заморозили как ожидалось, а наоборот разошгли. Каждый участок где касались губы, сейчас огнём горят и скоро ожоги оставят. Из-за чего Чонгуку жарко.

Мокрые следы сейчас щекочат его шею из-за ветерка, который в свою очередь дразнит Чонгука. Он в последнее время, кажется устал противиться, он кажется решил что и кого хочет. Может это вновь физиология требует свое, но может проблема не только в этом. И хорошо что ледяная госпожа сказала ему подумать, и ушла иначе, он бы точно расцеловал её губы и на долго бы не отпускал. Чонгук поднимается и прямиком идёт к себе, в этот раз он точно не сможет контролировать себя. Поэтому сразу на пороге снимает свои вещи голышом направляется в душ, где в под прохладными струями, пальцы окольцовывают изнывающий, пульсирующий, горячий член. А с губ срывается первый, несдержанный, томный стон. У возбуждения свои правила когда оно на пике, поэтому назло воспроизводят воспоминания, о которых Чонгук хотел забыть. Но нет, он нагло вспоминает день, момент в туннеле, когда он терзал кусая мягкие, нежные губы. Вспоминает как порвал лёгкую блузку открыв себе вид на красивую бархатную кожу, на красивую грудь к которой хочется прикоснуться, вспоминает шикарные бедра которые он сжимал, пока ледяная госпожа окольцовывала его талию. Он возвращается в ту дряхлую комнатку, где ледяная госпожа упала на него, а потом он также мучился из-за возбуждения. Но в этот раз он вспоминает не то как мучался, а наоборот представляет как медленно раздевает её, как целует её мягкую кожу, как оставляет свои отметины стирая другие, чужие и противные, как наконец видит и целует её грудь, как снимает её трусики и касается к мокрому влагалища, как пробует и запоминает её вкус и как блаженно проталкивает свой двадцати сантиметровый член в горячую дырочку, которая по всей видимости будет сжиматься вокруг его твёрдой плоти и как будет делать толчки сначала медленно, а потом грубо чтобы сорвать её голос, чтобы потом не могла издеваться над ним на своём немецком. Чонгук стонет стоя под водой, с каждым воображением ускоряя руку по члену, который плавно скользит. Он играет и сжимает головку, чтобы быстрее кончить, а потом вновь скользит по все ещё крепко стоящуму члену. Он хочет представить кого-то другого, или хотя бы Милану, но нет, видит только одно лицо, то как она ласкает его слух своими громкими стонами, представляет как она кусает возбужденно свою губу насаживаясь на его член глубже. Чонгук представляет как меняет позу, беря гораздо глубже когда наконец чувствует горячую сперму на руке. Его слегка трясёт из-за пика возбуждения, и глубоко, устало и томно дыша изливается, начиная краснеть что не сдержался, что сдался. Получается, он уже решил и выбрал, неосознанно но сделал выбор, и кажется даже тогда, когда они впервые поцеловались. А сегодняшний поцелуй в шею стал последней каплей, чтобы Чонгук сейчас стоя в душе под струёй воды позорно представлял как брал ту, о которой даже мечтать было запрещено. Может в этом и есть глубокая, настоящая, скрытая причина того что он все это время отказывал Милане. Может душа, разум или сердце, фиг его знает что, Чонгук в этом не разбирается, но он точно знает чтобы то не было, это давно узнал свое, и уже с первых дней, когда дорогой автомобиль заехал во двор особняка, а оттуда вышла ледяная госпожа, которая должна была быть для него кошмаром, выбрал её. Не знал об этом и отрицал, долго думал, взвешивал все от и до, а он в этом хорош, но каждый раз либо неосознанно, либо осознанно, он уже устал гадать, склонялся к младшей госпоже. Даже в тот день, когда уехал с Миланой, не зная что Джерен на самом деле специально от него избавилась чтобы пойти к этому певцу, песни которого Чонгук слушал, но потом перестал, каждую минуту хотел подорваться в особняк. Он еле устоял рядом с Миланой, всю ночь, когда в соседнем номере пентхаус, ледяная госпожа занималась сексом, а он все время думал о ней. Желая знать где она и что делает. Он еле протерпел эту ночь, и хотел быть там, где она. А не стоять с Миланой видя как она запивает свой отказ алкоголем.

Кажется кто-то влип и влип он знатно.