Ищи меня || Кощей

Валерии было восемь, когда она впервые поняла: в её доме слово «отец» означало не столько защиту, сколько власть.
Отец, Кирилл Иванович, фронтовик, сухой, жёсткий, с прямой спиной и тяжелым взглядом, редко улыбался. Его голос всегда звучал так, будто он отдаёт приказ.

-Встала! Подъём!-
резко бросал он каждое утро в семь, распахивая дверь её комнаты.

-Папа, я хочу ещё пять минут... - сонно тянула Валерия.

-Никаких «пять минут». На фронте «пять минут» стоили жизни!

Он не терпел возражений. Попробуешь — поднимется крик, а то и тяжелая ладонь опустится на плечо или щёку.

Валерия росла в доме, где всё было подчинено правилам.
Книги — аккуратно по порядку. Постель — «по армейскому уставу». На кухне — ни крошки.
Мать старалась сгладить углы, но её голос тёрся об стену отцовской суровости.

-Кирилл, ну не кричи ты на ребёнка...

-Молчи. Лучше пусть я её научу, чем потом жизнь будет учить.

В школе Валерия была хорошей ученицей, но отец не видел в этом заслуги.
Однажды она принесла домой тетрадь с четвёркой по математике.

-Пап, я старалась... учитель сказал, что всё равно хорошо...

Кирилл поднял глаза от газеты, встал и медленно подошёл к ней.

-Хорошо? У тебя отец — офицер. Четвёрка — это позор.-Он сжал тетрадь и бросил её на стол. -Сядешь и перепишешь. Пока не будет пять — из-за стола не встанешь.

Валерия сидела до ночи. Слёзы текли по тетрадке, буквы расплывались, но она знала: лучше молчать.

Утром, как обычно сделала свои рутинные дела и отправилась в школу, исправляй оценку и получать новые пятёрки.

А после школы девочка не вернулась домой. К ней подошёл одноклассник и предложил погулять, девочка согласилась.

Дети гуляли и радовались жизни, как настоящие дети. Валерия хоть и сначала переживала, но потом расслабилась и общалась с мальчиком, забыла про время.

-А самое крутое это.. Лер, ты меня слушаешь?-мальчик посмотрел на её вопросительно.

-А? Да. Просто задумалась.- девушка посмотрела на небо и поняла, что уже темно и ей надо домой.- Ой... Мне пора! Пока!

Она часто проводила с ним, время гуляла по лесу, гуляла по парку, где они только не гуляли, она чувствовала хотя бы так себя живой. Да, родители редко отпускали гулять, но они хотя бы не задавали вопросы с кем. Да и в прогулке, когда родители её не контролировали, это была свобода ту, которую ей не хватало.

Она бежала домой, но было уже слишком поздно, потому что она должна была после школы вернуться сразу же домой, мама была немножко беспокойно, но сильно пропажу дочери, она все равно не заметила. А отец, наоборот, заметил и очень сильно её отругал и поставил в угол на гречку.

Когда ей исполнилось двенадцать, отец начал требовать, чтобы она умела вести хозяйство.

- Ты девка, значит должна уметь готовить.

-Но у меня же уроки...

-Уроки подождут. На войне никто не спрашивал, устал ты или нет.

Стоило ей не так порезать хлеб или пересолить суп, он срывался.

-Ты что, издеваешься? Я что, зря тебя учу? -он хватал кастрюлю и выливал содержимое в раковину.

- Папа, я же старалась...

-Стараться мало. Делай правильно.

Иногда он бил её по рукам — «чтобы запомнила».

К пятнадцати годам Валерия уже почти не спорила. Она жила так, как он велел: училась, убирала, приходила домой вовремя. С подружками гулять запрещалось.

- Папа, у нас завтра у одноклассницы день рождения...

- Никуда ты не пойдёшь. Там только распущенность. Хочешь быть как они? В подворотне сидеть?

-Но все же будут...

- Мне плевать на «все». Ты моя дочь, и будешь делать так, как я сказал.

Она молча кивала, хотя внутри всё кипело.

Валерия училась держать эмоции в себе. Когда отец орал, она представляла, будто закрывает уши невидимой стеной. Когда бил — сжимала зубы и думала: «Я вырасту, и всё будет по-другому».

Однажды, когда ей было семнадцать, она осмелилась сказать:

-Папа, я хочу поступать в институт, на певицу.

-Какая ещё певица? Это всё ерунда. Тебе надо идти туда, где серьёзно — медицина, инженерия.-Кирилл посмотрел на неё так, будто услышал предательство.

-Но я люблю петь...

-Любовь к пению хлеба не даст!

Он ударил кулаком по столу так, что стакан опрокинулся.

Валерия замолчала, но внутри впервые не сдалась. Она знала: выбор всё равно сделает сама.

Семнадцать лет — возраст, когда сердце бьётся чаще обычного, а душа тянется туда, куда строго запрещают идти. Валерия уже привыкла жить под железным голосом отца, но чем старше становилась, тем сильнее внутри звенело чувство — «Я не его солдат, я хочу сама выбирать».

Весной 1987 года она познакомилась с Андреем. Он учился в техникуме, носил потёртую джинсовку, курил «Приму» за гаражами и умел смеяться так, будто никакие проблемы его не касались. В школе про него говорили: «хулиган». Для Валерии он был символом того, чего ей всегда не хватало — свободы и дерзости.

Они гуляли по улицам города, где по витринам блестели первые импортные кроссовки, а в подворотнях играли «Кино» на гитаре. Андрей рассказывал истории про драки во дворах, про дискотеки, где танцевали под «Ласковый май», и смотрел на Валерию так, будто она была единственной девушкой в мире.

-Знаешь, Лерка, ты вся правильная... как из книжки. А у тебя глаза такие, будто ты хочешь сбежать от всего этого порядка, -сказал он однажды, когда они сидели на лавке у пруда.

Валерия улыбнулась, но в груди кольнуло. Он был прав.

Отец заметил перемены сразу: Валерия стала задерживаться после школы, а в её взгляде появилась дерзость, которой раньше не было.

Однажды она вернулась домой ближе к десяти вечера. На кухне горела лампа. Кирилл Иванович сидел за столом, перед ним — нетронутый ужин.

- Где шлялась? — голос его прозвучал низко, сдержанно.- в подоле хочешь перенести.

-Нет. Гуляла...

- С кем?

- С другом.

-Каким ещё другом?- Он резко встал, стул с грохотом упал на пол.- Ты что, совсем распустилась?! Я ради тебя воевал, кровь проливал, а ты шатаешься с подонками?!

-Папа! Он не подонок, он... он хороший! -Валерия вскинула голову, впервые не опустив глаза.

-Хороший?! Эти хулиганы угробят твою жизнь! Я тебя растил не для того, чтобы ты позорила семью!- Он шагнул к ней, его лицо стало каменным.

-Я потерял на войне друзей, я голодал, я выжил — чтобы у моей дочери была жизнь. А ты мне вот так отплачиваешь? Плюёшь мне в лицо!

Слёзы подступили к глазам Валерии, но она выпрямилась.

-Я не просила тебя воевать ради меня! Я хочу сама жить, понимаешь? Сама!

Эти слова ударили по отцу сильнее любого оскорбления. На мгновение он замер, будто перед ним не дочь стояла, а чужой человек.

После того разговора между ними выросла стена. Кирилл Иванович ещё сильнее давил — запирал дверь, проверял, где она была.

Но, к сожалению, пришла ужасная весть и лучший друг умер в какой-то драке. Валерия даже не попрощалась с ним. Она собиралась в своей комнате, очень много и долго плакала. Это был её самый лучший друг. С которой могли быть и отношения.

Хоть он и был мягче её отца, но он все ещё оставался таким к отношению, к ней он был намного добрее, но в отношении со своими девушками, он был грубым и жестокий таким же, как и её отец.

И в каждом их взгляде с отцом звучал немой спор: его поколение, прошедшее через войну и жёсткость, против её поколения, жаждущего воздуха и новых красок конца 80-х.

Валерия росла и хотела больше свободы, она хотела уйти от отца, и как только ей исполнилось 18, она от него ушла.

Детство в строгости оставило на ней глубокий след. Она научилась не доверять лишним словам, но в то же время стала сильной, терпеливой, умела добиваться цели. За внешней сдержанностью жила жажда свободы.

Но в плане отношений она не изменилась, она все также носит розовые очки на очень ужасных и плохих парней, которые и вправду монстры. Ведь девочки влюбляются в тех, кому они не нужны. Ведь девочки влюбляются в тех, кто похожи на их отца.

Валерия не смогла поступить в институт, поэтому ей пришлось работать певицей. В том самом баре.

//////////////////

ДЕВОЧКИ ОН ПЛЮНУЛ МНЕ В ЛИЦО! ПЛЮНУЛ МНЕ В ЛИЦО!!

Напоминаю у меня есть ТГК этого фф: https://t.me/Alaska123_love