Спаси меня

Юля

– Что? – Рина воскликнула так громко, что, наверное, даже в библиотеке был слышен ее голос. Остальная команда, услышав мое объявление, лишь растерянно моргала глазами.

– С этого момента Данила Милохин является членом оргкомитета, – повторила я так же спокойно, как и в первый раз.

Рина расхохоталась. Дождавшись, когда она немного успокоится, я продолжила:

– Пожалуйста, когда он придет, ведите себя как обычно. – Произнося последнюю фразу, я заметила, как Аня  уже вовсю красила губы блеском. Нежно-розовый цвет отлично подчеркивает ее темную кожу, как, впрочем, и любой макияж. Аня классная и харизматичная девушка, которая всегда всех очаровывает. Я могла бы часами на нее смотреть.

– А что? – спросила она с невинной улыбкой. – Я просто хочу выглядеть хорошо, когда придет Милохин. – Она послала мне воздушный поцелуй. Я закатила глаза, но все же сделала вид, будто поймала его и аккуратно положила в пенал. Остальные члены команды засмеялись.

– Чего Лексингтон хочет этим добиться? – строго спросил Кирилл, который был на класс младше нас. Из-за бледной кожи, проницательных глаз и длинных волос он походил на вампира – этакий юный граф Дракула с четко очерченными скулами. Он учится в старшей школе благодаря стипендии и работает в нашей команде так же усердно, как и мы с Риной. – Мы обратим его в нашу веру и наставим на путь истинный?

Рина фыркнула:

– Поверь мне, обращение не поможет.

Вот она, причина, по которой Рина – моя лучшая подруга в старшей школе.

– Но-но! – вмешалась Камилла. Неудивительно, ведь она одна из лучших подруг Кати Толстопятовой, а значит – часть компании Дани. Вдобавок она терпеть не может нас с Риной, и ее очень злит, что мы возглавляем комитет. Почему она до сих пор в комитете? Не знаю, но могу предположить, что ради галочки в аттестате. Никакого рвения к работе она не проявляет.

– Как бы то ни было, – быстро сказала я, видя, что Рина уже готова возразить, – он будет присутствовать на наших совещаниях, нравится нам это или нет. Я только хочу вас предупредить. Он, помимо всего прочего, отстранен от лакросса до конца семестра.

Аня присвистнула:

– Ого, Лексингтон взялся за него всерьез.

По аудитории пробежал согласный шепоток.

– Милохин другого не заслуживает, – сказала Рина. – Мы половину каникул планировали вечеринку «Снова в школу», а он своей акцией все испоганил. К тому же Юле сегодня пришлось целый час выслушивать придирки Лексингтона.

– Серьезно? – недоверчиво спросил Кирилл.

Я кивнула, а он возмущенно воскликнул:

– Но ты же не виновата, что Милохин притащил этих людей.

Я неуверенно пожала печами:

– Мы организовали вечеринку, значит, мы с Риной за все в ответе. Нужно было внимательнее смотреть на гостей. Если так рассуждать, то вы тоже виноваты. Он хочет, чтобы мы публично извинились в блоге старшей школы, чтобы люди знали, что стриптиз не планировался.

Из-за этого я больше всего злилась на Милохина. С тех пор, как я пришла в старшую школу, меня еще ни разу не отчитывали – ни учителя, ни, тем более, сам ректор. Чтобы иметь хоть малейший шанс попасть в Оксфорд, личное дело должно быть безупречным, а тут этот Милохин со своей ребяческой выходкой! Я не позволю испортить мое будущее какому-то идиоту, у которого слишком много времени и денег, и он не знает, чем себя занять.

– Это глупо и бессмысленно. Ты самый последний человек, виноватый в случившемся. – Кирилл грозно нахмурился.

Я благодарно улыбнулась ему, проигнорировав многозначительный взгляд Рины. Она еще с конца прошлого года твердит, что Кирилл безнадежно в меня влюблен. Но это полная чушь. Он просто очень славный парень.

Я откашлялась.

– Мы можем начать?

Все кивнули, и я указала на белую доску, на которой Рина уже написала повестку дня.

– Для начала надо проанализировать вечеринку – что прошло хорошо, а что не очень? Помимо Милохина, конечно же. Камилла, не могла бы ты вести протокол?

Камилла метнула в мою сторону испепеляющий взгляд, но все же открыла тетрадь и взяла ручку. Рина стала описывать свои впечатления от вечеринки, а я посмотрела на время. Уже больше двух часов. Обеденный перерыв закончился. Милохин должен вот-вот прийти. У меня внутри закралось какое-то недоброе чувство. Какая-то слабость, будто я… взволнована.

Я тут же отбросила эту мысль и включилась в дискуссию. Нам потребовалось так много времени, чтобы выслушать все мнения и предложения, что оставшиеся вопросы пришлось оставить на конец недели. Распределив между собой кое-какие задачи, мы закончили собрание. Я и Рина остались одни в аудитории, чтобы сформулировать извинение для школьного блога.

Данила Милохин так и не появился за эти два с половиной часа.

Отправив написанное Лексингтону, мы с Риной попрощались. Рина пошла к своей машине. Хотя ее дом находился не так далеко от нашей школы, туда не ходил ни один автобус, поэтому этим летом мама купила ей подержанный автомобильчик.

Мое родное местечко, находилось в получасе езды от старшей школы. Облезлые фасады и неухоженные улицы:  хоть и было абсолютно негламурным местом, но все же мне нравилось там жить. Меня совсем не утомляли ежедневные поездки туда-обратно на автобусе , где находилась старшая школа. Как раз наоборот, это была единственная за весь день возможность расслабиться. Во время поездки я не Юля, которая никому не рассказывает о своей семье, или Юля, которая не может поделиться с семьей тем, что происходит в школе. Вместо этого я просто… Юля.

По дороге к остановке я шла мимо спортплощадки, где как раз началась тренировка у команды по лакроссу. Я смотрела на экипированных игроков, которые бегали туда-сюда по полю.

На глаза мне попался игрок под номером «17».

Я резко остановилась, подошла поближе к ограждению и взялась руками за сетку.

Да этот тип просто издевается надо мной.

Раскрыв рот, я уставилась на Милохина, который на бегу делал передачу Олегу. Я даже отсюда слышала его дурацкий смех.

Вот же… вот… урод!

Как раз в этот момент Милохин обернулся и, кажется, заметил меня. Свозь шлем я не видела выражение лица, но поза его резко поменялась. Она стала тверже, Даня поднял выше подбородок. Проклятый идиот! Позади послышался сигнал подъезжающего автобуса. Несмотря на свой гнев, я отвернулась и пошла к остановке.

Да черт с ним, пусть делает что хочет.