Спаси меня

Даня

Голова у меня раскалывалась, как от грохота отбойного молотка.

Это было первое, что я почувствовал, постепенно просыпаясь. Второе – голое теплое тело, рукой лежащее на мне.

Я глянул в сторону, но все, что смог увидеть – копну медово-русых волос. Не помню, чтобы я с кем-то уезжал с вечеринки . По правде сказать, я вообще не помню, чтобы уезжал с вечеринки. Я снова закрыл глаза и попытался воссоздать картину прошлого вечера, но все, что вспомнил, было какими-то бессвязными обрывками: я пьяный на столе. Громкий смех , когда я падаю и оказываюсь на полу. Предостерегающий взгляд Жени, когда я танцевал с его старшей сестрой, прижимаясь к ней сзади всем телом.

Ох ты, черт.

Я аккуратно поднял руку и отвел волосы со лба девушки.

Черт.

Женя меня убьет.

Я резко подскочил.

Голову пронзила острая боль, и в глазах на мгновение потемнело. Катя пробормотала что-то невнятное и повернулась на другой бок. Тут я понял, откуда шел звук отбойного молотка – на тумбочке вибрировал мой телефон. Игнорируя его, я принялся искать на полу одежду. Один ботинок лежал возле кровати, второй – прямо у двери под моими черными брюками с ремнем. Рубашка валялась на кожаном кресле. Натянув ее на себя и попытавшись застегнуть, я заметил, что не хватает нескольких пуговиц. Я взвыл. Оставалось надеяться, что Женя уже ушел. Нельзя, чтобы он увидел разодранную рубашку и красные царапины, которые Катя оставила на моей груди своими розовыми коготками.

Телефон снова начал вибрировать. Я посмотрел на экран – звонил отец. Прекрасно. Сейчас почти два часа дня, моя голова вот-вот треснет, и у меня определенно был секс с Катей Толстопятой  .Чего мне не хватало, так это голоса отца. Я сбросил.

А вот душ бы не помешал. И свежая одежда. Крадучись, я вышел из гостиной Артура и максимально тихо закрыл за собой дверь. Спускаясь вниз я находил свидетельства прошлой ночи – бюстгальтер вместе с другой одеждой висел на перилах, в фойе повсюду разбросаны стаканчики, бокалы и тарелки с остатками еды. Воздух был пропитан дымом и парами алкоголя. Сразу понятно: несколько часов назад здесь закончилась вечеринка.

В большом зале я обнаружил Егора и Олега . Егор зевал на дорогом белом диване родителей Артура , а Олег  сидел на кресле у камина. У него на коленях удобно устроилась девушка, запустив руки в его длинные черные волосы, они страстно целовались. Оба выглядели  так, словно вечеринка еще продолжается. Ненадолго оторвавшись от девушки и заметив меня, Олег запрокинул голову и засмеялся.

Я на ходу показал ему средний палец.

Роскошные стеклянные двери, ведущие в сад , были широко открыты. Я вышел на улицу и зажмурил глаза. Солнце светило особенно ярко и отзывалось острой болью у меня в висках. Я осторожно огляделся. Снаружи было не лучше, чем внутри.

На шезлонгах у бассейна я обнаружил Артура и Женю. Они закинули руки за головы, глаза были скрыты под солнечными очками. Немного помедлив, я побрел к ним.

– Милохин, – обрадовался Артур и поднял очки, усадив их на черные кудрявые волосы. Хотя он и улыбался, я заметил, какой бледной казалась его идеальная кожа. У него, должно быть, как и у меня, изрядное похмелье. – У тебя была славная ночка?

– Толком ничего не помню, – ответил я и отважился посмотреть в сторону Жени .

– Пошел ты, Милохин, – сказал тот. Его волосы сияли в золотом свете полуденного солнца. – Я говорил тебе, чтобы ты держался подальше от моей сестры.

К этой реакции я был готов и равнодушно поднял одну бровь:

– Я не заставлял ее лезть ко мне в постель. Не делай вид, что она сама не может решать, с кем ей заниматься сексом.

Женя измученно скривил лицо и неразборчиво что-то проворчал.

Надеюсь, он успокоится и не затаит обиду навечно, в конце концов, я не могу все отмотать назад. И вообще, нет никакого желания оправдываться перед друзьями. Этого и дома хватает.

– Увы, ты разбил ей сердце, – немного погодя сказал Женя и взглянул на меня сквозь зеркальные стекла «авиаторов». Хоть я и не мог видеть глаз, но знал, что взгляд его был не разъяренным, а скорее смиренным.

– Катя знает Даню с пяти лет, – вставил Артур. – Наверняка ей хорошо известно, чего можно от него ожидать.

Артур был прав. Мы с Катей оба понимали, к чему все приведет. И несмотря на то что я почти ничего не помню, в ушах у меня до сих пор стоит ее дрожащий голос: Только разочек, Дань. Один-единственный раз.

Женя не хочет этого видеть, но его сестра примерно такое же «непорочное дитя печали», как и я.

– Если твои родители узнают, они тут же объявят о помолвке, – забавляясь добавил Артур.

Я недовольно скривился. Родители давно мечтали о моей помолвке с Толстопятовой – или с какой-нибудь другой девушкой из богатой семьи с наследством. Но в восемнадцать лет определенно есть дела поинтереснее, чем тратить время на раздумья, кто или что мне подойдет после окончания школы.

Женя  презрительно фыркнул. Казалось, он тоже не хотел видеть меня принятым в свою семью. Я прикинулся оскорбленным и прижал руку к груди.

– А ты как будто не хочешь, чтобы я стал твоим свояком.

Он поднял очки и сверкнул глазами. Медленно, как хищник, Женя поднялся с шезлонга.

Несмотря на его худощавую фигуру, я знал, каким он может быть сильным и ловким – не раз испытал это на своей шкуре на тренировках.

По взгляду я понял, чего он хочет.

– Предупреждаю тебя, Женя, – прорычал я, отступая на шаг назад.

Я и глазом моргнуть не успел, как он уже стоял прямо передо мной.

– Я тоже предупреждал, – ответил он. – Но тебя это не особо интересовало.

И тут он сильно ударил меня в грудь. Я пошатнулся и упал прямо в бассейн. От удара об воду вышибло воздух из легких, и я потерял ориентацию в пространстве. Вода залилась мне в уши, а пульсирующая головная боль под водой только усилилась.

И все же я не стал сразу всплывать. Я расслабился и замер в одном положении – лицом вниз. Уставившись на расплывчатый узор плитки на дне бассейна, я мысленно считал секунды. Потом закрыл глаза. Наступила почти умиротворяющая тишина. Через полминуты воздух был на исходе, а давление на грудь нарастало. Я испустил последний драматический пузырек воздуха, выждал еще немного, и тут…

Женя прыгнул в бассейн и схватил меня. Рывком потянул на поверхность. Когда я открыл глаза и увидел его испуганный взгляд, внутри все разрывало от смеха и я одновременно хватал ртом воздух.

– Милохин! – растерянно крикнул он и, накинувшись, ударил меня в бок – черт возьми, удар у него получился сильный. Он попытался сделать захват шеи сверху. Но поскольку ростом парень был меньше, это не сработало так, как он хотел. Мы продолжали бороться, удача явно была на моей стороне. Я с легкостью поднял его вверх и отбросил как можно дальше от себя. С громким плеском он пошел ко дну, донесся смех Артура. Когда Женя вынырнул, то посмотрел на меня с такой злостью, что я снова засмеялся. У Жени, как и у всех толстопятовых, было ангельское личико. Даже когда он хотел выглядеть грозно, этого просто не получалось – из-за прелестных светло-карих глаз в сочетании с белокурыми локонами и до тошноты идеальными чертами лица. Вот только одна Катя решила в себе что-то поменять перекрасить волосы в ярко-рыжий цвет.

– Ну ты и поганец, – сказал он и обдал меня водой.

Я вытер рукой лицо.

– Прости, черт возьми.

– Ладно, фиг с тобой, – ответил он, продолжая брызгаться.

Я развел руки в стороны и подставился под брызги. В какой-то момент Женя остановился, а когда я посмотрел на него, он лишь со смехом покачал головой.

Значит, мы все уладили.

– Дань? – послышался знакомый голос.

Я обернулся. На бортике бассейна, заслоняя собой солнце, стояла моя близняшка-сестра. Вчера на вечеринке ее не было, поэтому я сначала подумал, что она хочет задать мне трепку из-за того, что мы с ребятами сегодня прогуляли уроки. Но затем я присмотрелся, и холодок пробежал по спине: вялые плечи, руки обессиленно висели вдоль тела. Она смотрела себе под ноги.

Я как можно быстрее подплыл к ней и выбрался из бассейна. Мне было все равно, что я весь мокрый, я встряхнул ее и заставил поднять на меня глаза. Тут внутри все перевернулось. Лицо у Насти оказалось красное и опухшее. Она определенно плакала.

– Что случилось? – спросил я и сильнее сжал руки. Она попыталась отвернуться, но я не дал ей этого сделать. Держал ее за подбородок, чтобы она не могла отвести взгляд.

В глазах у нее блестели слезы. У меня пересохло в горле.

– Дань, – прошептала она охрипшим голосом. – Что я натворила