эпиолог
Один из самых тяжелых и волнительных дней в моей жизни позади, но я запомню его на всю жизнь. Как, впрочем, и день, когда родилась Джиён.
Сегодня на свет появился карапуз весом три семьсот пятьдесят и пятьдесят три сантиметра ростом. Боже, как же я волновалась и переживала. Мне рекомендовали планировать беременность не ранее чем через два года после полного выздоровления. Я соблюдала все рекомендации с первого дня беременности и все равно очень переживала. Но все прошло хорошо. И вот я лежу уставшая, но такая счастливая, улыбаясь в потолок.
— Радуешься, что все завершилось? — Тэ посмеивается, видя мою блаженную улыбку.
— И это, кстати, тоже, — я вспомнила все, через что пришлось пройти, и передернула плечами. — Мне кажется, пока на двух детях можно и остановиться.— Потом обсудим этот вопрос, — посмеивается муж и берет карапуза на руки. Малыш внимательно смотрит на отца и сердито хмурится. Я понимаю, что после рождения и еще некоторое время дети не видят практически ничего, картинка размыта. Но сынок так внимательно и изучающе смотрит на Тэ, что я даже начала сомневаться: а правда ли они не видят? И, может, мой ребенок какой-то уникальный.
— Думаешь, я через несколько лет захочу еще малыша? — я с любовью смотрю на этих двоих, которые изучают и знакомятся друг с другом.
— Я просто уверен в этом, — муж бросает на меня озорной взгляд.
Пока мои мужчины любовались друг дружкой, меня привели в порядок и перевезли в палату. Немного непривычно, что Тэхён присутствовал при родах, но его помощь и поддержка были для меня неоценимы. У меня было стопроцентное чувство уверенности, что все будет хорошо.
На следующий день в палату пустили и посетителей. Вот что значит частный роддом. И, естественно, к нам пришли тетя Хёна с мужем. Да, они с мин Юн поженились и очень счастливы вместе. Я смотрела на них, и на душе становилось тепло и радостно. Они же привели и Джиёну, за которой присматривали то время, пока мы с Тэхёном были в роддоме. Да, муж остался со мной в палате. Это тоже можно в этом центре. Так что у меня, считай, собственный посыльный, помощник, нянька и сиделка в одном лице.
— Этой мой блат? — Джиён склонилась над ребенком и внимательно его изучала. — А почему он такой маленький? Баба Хёна казала, что с ним можно будет иглать, — девочка с претензией смотрит сперва на бабу Хёну, а потом и на нас с Тэ. У нее такое комично-серьезное лицо и такая натуральная претензия в глазах, что я не выдержала и хихикнула. — Это не смесно!
— Прости, — я сдерживаю улыбку из последних сил.
— Он подрастет, и вы обязательно сможете играть вместе, — улыбается Тэ и подносит к ней ребенка, несмотря на то что я очень нервничаю. Все же Джиён — ребенок, и я не совсем знаю, что от нее можно ожидать.— Холосо, я подожду, — девочка кивает нам, а сама с любопытством рассматривает брата. — А он ничего так, — авторитетно заявляет ребенок. — Годится, — после этой фразы никто уже не смог сдержать смех.
Тетя Хёна с мужем и Джиёном пробыли до вечера, а вечером приехали родители Тэ. Я сразу заметила, что что-то случилось, но тактично не спрашивала. Однако свекор сам рассказал.
— Звонил Мисук, отец Айрин, — начал говорить мужчина, и мы с Тэ переглянулись. — Айрин разбилась на машине. Спасти не удалось. Так что мы к вам ненадолго, хотим поехать поддержать его, — рассказал расстроенный мужчина.
— Да, конечно. Передавай ему и наши соболезнования, — отзывается Тэхён, похлопав отца по плечу.
Я внимательно следила за мужем и, когда мы остались одни, затронула щекотливую тему.
— Если хочешь, можешь тоже поехать выразить соболезнования, — предложила мужу.
— Нет, достаточно, что мы передали с отцом, — Тэхён подошел ко мне и, сев на край постели, поцеловал. — Я хоть на нее зла не держу, но считаю, что мое появление в их доме будет лишним.
— А сам ты как? — я прижалась к мужу.
— Она мне давным-давно чужой человек, и мне ее, конечно же, жаль, но как любого другого человека, который бы погиб во цвете лет, — успокоил меня мужчина. — Тебе не о чем волноваться.
Не прошло и часа после отъезда родителей Тэ, как на моем телефоне раздался звонок, которого я не ожидала. Звонила мама, вернее, Сон Сохи. С того памятного разговора в день нашей операции я даже в уме запретила себе ее так называть.
— Привет, — женщина, которая когда-то была мне матерью, робко здоровается. — Это я, ма… Сон Сохи, — вовремя исправилась собеседница.
— Привет, — я включила громкую связь, видя недоуменное выражение лица Тэхёна.
— Я поздравить тебя хотела с рождением малыша, — говорит женщина, и я чувствую ее неловкость.
— Спасибо, — я не знаю, о чем говорить. Мы не разговаривали более трех лет. Мы чужие друг другу люди. — Тебе тетя Хёна сказала?
— Да, еще вчера. Но я не решилась позвонить, а сегодня вот набралась храбрости, — нервно посмеиваясь, говорит Сон Сохи.
— Зря, я не кусаюсь, — в груди снова болезненно сжалось, а к горлу подкатил ком.
— Я знаю, просто стыдно было, — отвечает мама. — Я извиниться хотела, — по голосу слышно, что она еле сдерживает слезы. — Прости меня за все.
— Я не в обиде на тебя. Не знаю, получила ли ты тогда то сообщение, но я тебе благодарна за все. Ты воспитала меня и многое дала. А что не любила, ну так не могла же ты себя заставить, в конце-то концов, — по щеке скатывается слезинка. Думала, что отпустила эту ситуацию, но, видимо, не до конца.
— Спасибо. Спасибо тебе большое. Можно я на выписку приеду? — робко задает вопрос Сон Сохи. Я очень удивлена нашим разговором, не похоже это на ту Сон Сохи, что я знала.
— Можно, — я вопросительно смотрю на Тэ, а он одобрительно кивает. — У тебя что-то случилось?
— Нет, я просто соскучилась, — и женщина расплакалась в трубку, и я вместе с ней. — Ты не плачь, а то молоко пропадет. А тебе еще малыша кормить, — переживает мама, а мне ее слова как бальзам на душу. Как же мне не хватало ее любви и заботы. Я даже сама не представляла, насколько сильно.
— Не пропадет, — успокаиваю я маму. — Я позвоню, скажу, где и когда будет выписка, — я о многом хотела поговорить с мамой, но понимаю, что надо это делать дозированно. И на сегодня хватит.
— Спасибо, — снова благодарит меня родительница. — Я хотела сказать тебе, доченька, что люблю тебя и еще раз прости.
— Я тоже тебя люблю, — произношу и нажимаю отбой, потому что не в силах больше сдерживать рыдания. Почему мы так долго и тяжело к этому шли? Сколько лет было потеряно. Хотя, может, именно эти годы и научили нас ценить то, что утеряно.
— Не плачь, все будет хорошо, — успокаивает меня муж.
— Обязательно будет, — соглашаюсь я с ним. — Смотри, кое-кто решил поплакать со мной за компанию, — киваю на сына, который решил напомнить, кто здесь главный, и огласил палату плачем. А мы, как два дурака, сидели и смотрели на него, пока к нам не заглянула медсестра и не окликнула. Тэхён рванул к ребенку, а я рассмеялась, представив, как эта сцена выглядела со стороны глазами медсестры.
КОНЕЦ