Научи меня жить

Часть 48

//The Fray - Love don't die//

— Скоро буду, - на прощание сказал отец и я скинула.

Он не вернулся, как делал обычно. Эта ночь была самой холодной из всех. Я закрываю глаза и вижу твои. Это отстойно, не так ли? Это чувство, будто ты недостаточно хорош. Будь осторожнее с тем, кому открываешься. Лишь немногих людей на самом деле волнует, остальным просто любопытно. Ты был смыслом для меня. Ты знал это еще до того, как призналась я и до того, как это сделал ты. Недавно я нашла листочек, на котором была небольшая переписка Найла и Гарри, до того, как он уехал. Я сейчас сижу на заправленной кровати и читаю ее.

Она не скажет "Я люблю тебя" как нормальный человек. Вместо этого она улыбнется, покачает головой, слегка улыбнется тебе еще раз и скажет: "Ты идиот."

Она говорила, Гарри. И не раз.

Если она говорит, что ты идиот, то ты счастливчик.

Гарри был прав. Всегда. Он умнее всех людей, которых я когда-либо знала. Пришло время расплачиваться за свои грехи: мне достался парень с таким же характером как у меня. Если единственное, что я знаю, это правда. То это не то, что ты говоришь, это то, что ты делаешь. И ты так мало говоришь, да, это правда. Но я слушаю, когда ты говоришь. И тысяча лет пройдёт, а любовь все-таки умрёт. Если единственное, что я знаю, это правда. То это то, что я никогда не покину тебя. И ты так мало говоришь, да, это правда. Что я теряюсь, когда ты говоришь. Я думаю, что одна из самых грустных вещей - когда два человека действительно хорошо знают друг друга: их секреты, их страхи, то, что они любят, то, что они ненавидят, буквально все; а затем обратно становятся незнакомцами. Или просто уходят. Как хотела сделать я. 

Конечно ты мне нравишься. Ты всегда шутишь. Ты смышлёный. Ты забавный. Ты (очень) милый. Ты особенный. Ты сумасшедший. Ты идеален, в любом случае. Ты всегда говоришь то, что думаешь. У тебя самый лучший смех. Конечно ты мне нравишься. Такой ты. Это забавно как кто-то, кто был просто незнакомцем год назад, может значить для тебя очень много сейчас. 

Я уже сижу в машине отца, а он засовывает чемодан в багажник. Через минуту мы сдвигаемся с места, а я закрываю глаза. Голос. Наши вечера с вином и откровенными разговорами. Наш первый поцелуй и наш последний. Мое отношение к твоим родственникам, и твое к моим. То, как ты любишь сладости и как ненавидишь горький шоколад. То, как ты утащил меня с поляны и то, как успокаивал после случаев с шайкой Келли. Как я успокаивала тебя, когда был в гневе, хоть и мог ударить меня. Как я зарывалась пальцами в твои волосы и улыбалась, потому что любила их, как и все в тебе. Как ты блаженно закрывал глаза, когда мои губы были на твоей шее. Как задыхалась я от того, что ты касался моей руки. То, как ты подарил мне голубой летний шарф на Рождество, который был цвета моря после шторма; цвета твоих глаз.

— Папа, останови! - резко крикнула я, отчего он дал по тормозам. - Я кое-что забыла! - говорю я и выпрыгиваю из машины, хлопнув дверью.

Мы отъехали только на сто метров, и я как дура несусь обратно, выскочив из машины. Я должна была забрать этот шарф, ведь он единственное, что у меня есть от Найла. Надеюсь, что никакая уборщица еще не успела взять мой шарф себе под половую тряпку. Или я убью всех и сожгу эту школу к чертям. Вот, я забегаю в ворота. Везде пусто, никого нет. Все уже сто раз разъехаться успели, пока я ждала папу. Я, пыхтя, захожу в здание школы, и ковыляю до нашей комнаты. В воздухе воняет мокрым бетоном от мытых полов, от чего я морщусь. Вот, я захожу на наш этаж и вижу, что дверь открыта. Это напрягает меня, ведь в других комнатах все заперто. Я ускоряю шаг и вскоре оказываюсь возле дверей в комнату. Колеблюсь и захожу. Шумно выдыхаю и хватаюсь за края майки. Черт, надо бежать. На своей кровати сидит Найл, держа тот самый шарф в руках, из-за которого я тут. Он поднимает свой взгляд на меня, и явно чертыхается про себя.

— Даже не знаю, рад ли я тебя сейчас видеть или нет, - говорит он, вздыхая.

— Почему ты сделал это? - обвиняюще произнесла я.

— Я...- начал он, но осекся.

— Не ври мне, - сказала я. - Только не сейчас.

— Я знал, что ты должна будешь уехать с отцом, - ответил он, нервно покусывая губы, и встречаясь со мной взглядом, но не отводя его.

— Как ты мог знать это, я вообще не понимаю? - всплеснула руки в воздух. - И это причина, из-за которой я не спала всю ночь, а ты совращал кого-то в клубе?!

— Заткнись! - рявкнул он, от чего я вздрогнула. - Ты не имеешь права говорить это, учитывая, что я пытался запить тебя алкоголем. Ты не выходишь из моей головы даже тогда, когда я думаю о своем прошлом. И ответ на твой вопрос: я читал твой дневник, - ответил он, и сожмурился. - Прости, я не должен был, но..не должен был.

— Какого черта, Найл? - меня лишь беспокоило, что он мог прочесть.

— Можешь ругать меня сильно и долго. Я прочел все от начала и до его конца, - сказал Найл, спокойно смотря на меня.

— Найл, - тихо позвала его, и он посмотрел мне в глаза, все еще сидя на кровати.

— Ммм?

— Почему ты ушел? Почему не сказал ничего? - я поджала губы, чтобы отчаянный всхлип не вырвался из моих уст.

— Я ушел, чтобы облегчить тебе задачу. Я знал, что ты уезжаешь и был уверен, что ты не скажешь мне об этом.

— Ты ушел не только поэтому, я права? - я села рядом с ним на кровати. - Найл, расскажи мне...ту историю.

— Ребекка, я не могу, - вздохнул он и покачал головой.

— О, ладно, - я встала с кровати. - До встречи.

— Ребекка, - он схватил меня за запястье, а я про себя победно улыбнулась. Я знала, что он не отпустит меня. - Хорошо, я расскажу, только не уходи, прошу. С тобой сложно, но без тебя сложнее.

— Я не собиралась уходить, - ответила я и вновь села рядом.

— Я знаю, но...- он вздохнул. - Я правда должен рассказать тебе. Я считаю это нужным.

— Хорошо, - сказала я, и взяла его руку в свою для поддержки.

— Это было довольно давно, как ты знаешь, - начал он, а я медленно водила пальцами по его ладони, внимательно слушая. - Тогда была зима, а я в который раз просил свою сестру поговорить со мной, потому что мне было очень скучно. Честно говоря, мне всегда было скучно, когда я не был с Гарри. И в тот день она спросила, не хочу ли я взять с собой Гарри, и сходить с ней и ее парнем в кино, на фильм, которым мы с Гарри тогда просто бредили. Я сказал, почему бы и нет. Помимо всего этого, как ты помнишь, я был в очень хороших отношениях со своей сестрой, что редкость сейчас. Так вот, мы собрались и даже Гарри к нам уже успел зайти, а ее парень встретил нас вскоре возле метро, - он сощурился. - Примерно отсюда все началось. В тот год наша страна была в упадке, если можно так сказать. Не раз вспыхивали теракты, в которых убивали людей. И это оказался один из них. По правде говоря, как этот весь бред начался, я помню в тумане. Мы четверо зашли в поезд и прогремел взрыв, от чего все люди, в том числе и я, упали из-за сильной волны, отходящей от него. Было много пыли, люди кричали, слышались выстрелы и снова крики. Мою сестру звали Аманда. Она тогда притянула меня и Гарри к себе, забиваясь в угол. Она плакала и молилась. А я был в состоянии шока. Я просто не двигался. Когда все стихло, мы решили выйти. Ее парень оказался таким трусом, боже. Он шел за нами, кусая свои ногти, и говоря, что мы сумасшедшие. Но лучше бы тогда мы послушали его, - я отлично понимала, что тогда происходило. Более того, я помнила тот день, ведь моя мама почти попала на тот же поезд. Ее спасло везение. - Мы медленно шли по обломкам бетона, и я до сих пор крайне удивлен, что туннель не обрушился. Мы шли достаточно долго, ведь не могли вернуться через тот же выход, что мы зашли; его завалило. Мы попытались найти другой, но там было слишком много трупов, пыли и камней. Только вот, те, кто устроили это, нашли нас. Один из них. У него был пистолет и он...Он нервно содрогался в тряске, говоря сам себе, что не хотел убивать людей. Но мне в это мало верится до сих пор. Сестра пыталась успокоить его, ведь у него было оружие и он был не в себе. И он выстрелил в нее. Попал ровно в грудь и задел легкое. Через пару минут она была уже мертва, а он швырнул мне в руки пистолет, скрываясь там же, откуда пришел. Конечно, в этом состоянии, я не сразу понял, что Аманду уже не спасти. Я тряс ее, кричал ее имя, а Гарри пытался меня успокоить. Только вот ее парень не сделал ничего, чтобы помочь мне или Аманде. Он не делал ничего. Я ненавижу его за это. Когда нас вызволили оттуда...Они свесили убийство Аманды на меня. Мне было двенадцать, черт возьми. Все из-за того, что они на пистолете нашли мои отпечатки, а не террориста. потому что этот мудак был в перчатках. И мои родители долго судились, а я и Гарри продолжали говорить, что я не делал этого. Когда все это дерьмо закончилось, мне начали снится кошмары с ней. Ее лицо, крик, снова и снова я видел это. Никто не верил мне, что я не убил ее. Даже этот придурок, который был ее парнем, сказал, что это был я. Но кто поверит двух мальчишкам, а не восемнадцатилетнему парню, а? Никто. Все верили ему. Абсолютно все. А Грег, он... Он стал полным кретином, хотя сам знает, что я не мог сделать это. Ему просто нравится издеваться над людьми, - Найл опустил голову между коленей, судорожно хватая ртом воздух. - Вот и все, Ребекка. Никого счастливого конца.

— Найл, - я стала хватать ртом воздух, чтобы истерика не поглотила меня. - Прости. Пожалуйста прости меня за все разы, когда я орала на тебя из-за этого. Прости.

— Ничего. Ребекка, ты все равно уедешь? - спросил он, смотря мне в глаза. Его блестели, что у меня заболело сердце. - Ты не можешь остаться?

— Нет, но ты можешь поехать со мной.

The End.