35 глава
Часть 35
Я знаю что вы долго этого ждали и вот...
— Ребекка, мы можем поговорить? - спокойно сказал он, начиная обходить диваны и пытаясь приблизиться ко мне.
— У нас есть тема для разговора? - спросила я, отходя, и внезапно срываясь с места, направляясь к выходу в надежде, что он не успеет остановить меня.
— Думаю, что есть, - он внезапно хватает меня за плечи и вдавливает в стену, из-за чего из меня вырывается стон безнадеги. Я опускаю взгляд куда-то влево, рассматривая оставленную кем-то бутылку из-под колы. - Почему ты избегаешь меня?
— Не избегаю, - вру я, хотя ответ очевиден. - Просто настроения нет.
— Это из-за того поцелуя, да? - спрашивает он, немного подумав.
"Того поцелуя..." Звучит так, будто это смертный приговор. Но вся суть проблемы в том, что когда он говорит это, я думаю о нем и Келли. Думаю о тембре его голоса, о том, как она подумав, согласилась. Могла ли она отказаться или мог он не спрашивать этого? Могло ли произойти хоть что-то, чтобы я могла нормально продолжить свое общение с ним? Я хочу, чтобы кто-то нуждался во мне. Это так плохо? Я хочу называть тебя своим. Но ты не хочешь даже позвонить мне. И когда я звоню тебе, ты никогда не отвечаешь. Но не отвечать - это и есть твой ответ мне. Я просто очень сильно скучаю, пожалуйста, возьми трубку.
— Почему ты не смотришь на меня? - спустя долгую паузу, спросил он, все еще прижимая к стене мои запястья.
— Потому что больно, - покусывая губу, ответила я. - Потому что, если посмотрю на тебя, то расплачусь как пятилетняя девчонка.
— Посмотри на меня, - слегка требовательно попросил он. - Посмотри, - я посмотрела. - А почему больно? - его глаза будто светились в темноте, но тут было не так темно, как можно было подумать на первый взгляд.
— Потому что ты причиняешь боль. Много боли. Я умирала каждый день, когда ждала тебя в больнице. Мое сердце раскалывалось каждый день на кусочки, а утром заживало и ждало тебя снова. Каждый день, проведенный там, я ждала того, как ты придешь вечером и начнешь разговаривать со мной. Ты не знал, но я слушала тебя. Все время. Я помню, как услышала шум, когда ты первый раз пришел. Ты кричал на Нейта, но я не понимаю, почему? Ты ведь ушел, а значит, сказал мне нет, - я продолжала смотреть в его глаза, а из моих уже ручьями текли слезы. - Трудно видеть того, кого мы любим, с кем-то другим, не так ли? А когда видишь искру, пламя, поцелуй, еще больнее, верно? Мое разбитое сердце, всё что у меня теперь осталось. Мы всегда улыбаемся, но мы так близки к слезам, - я опустила свой взгляд. - Я бы хотела, чтобы кто-нибудь случайно рассказал мне маленький факт обо мне. Не один из тех, что я уже говорила им, а один из тех, что они нашли во мне сами, потому что они заботятся достаточно, чтобы заметить те маленькие вещички, что я делаю.
— Ребекка, посмотри на меня в последний раз, - попросил он полушепотом. Я сквозь боль в себе сделала это. - Знаешь, что хорошего во снах? Ты можешь быть с людьми, с которыми ты не можешь быть в реальной жизни. - он отпустил мои запястья. - Почему мы всегда говорим, что у нас все прекрасно, когда становится очевидно, что мы лжем? Ты видишь то, что не видит никто. Но и я вижу многое в тебе. Ты закусываешь губу, когда читаешь. Ты поправляешь локоны волос за ухо, когда злишься, ведь боишься, что кого-то ударишь, если не займешь себя чем-то. Ты иногда истерично смеешься, когда тебе делают нелепый комплимент и краснеешь, когда сама произносишь их. Я должен притворяться, что счастлив, когда это не так? Я несчастен.
— Я не верю тебе. Я не верю, что ты только что взял это из своей головы. Ты мог сказать, что угодно, и я могу просто поверить, да? Я не знаю, правда это или нет.
— Твоя любимая книга - Делириум. Ты прочла всю трилогию, но перечитываешь только первую. Ты просто видишь отражение любви в ней. Они делали любовь, когда это было запрещено. Они нарушали законы, когда это каралось смертью. И он пожертвовал собой, ради нее.
— Что? Но как ты это понял, объясни, - шепча из-за сорвавшегося голоса, спросила я.
— Ты причина моей улыбки, когда нет ничего, чтобы улыбаться, - он проговорил это очень тихо, еле шевеля губами, но я услышала.
— У тебя есть Келли. Мне ты лишь говоришь о своих проблемах, ибо можешь доверять, - говорю я, смотря в его блестящие глаза. - Я бы может и поверила, но касание губ, которое переносит грех Шекспира, значит для меня больше, чем для тебя, - сказала я, опуская глаза.
— Знаешь, - он усмехнулся и я подняла на него свои глаза, которые жгло от такого количества слез. - Ты такая красивая, когда плачешь. Но я не хочу, чтобы это были слезы горя.
— Эти слезы не из-за горя. Эти слезы из-за тебя, - всхлипнув, и утерев нос рукавом свитера, произнесла я.
— Знаешь, почему я поцеловал ее? - спросил внезапно он.
— Потому что любишь, - опустив взгляд вновь, ответила я, и сердце защемило.
— Вовсе нет, - ответил он, взяв меня за руку, и начал выводить узоры на моей ладони, рассматривая ее. - Когда ты поцеловала меня, то я почувствовал адреналин, нежность, любовь, которую ты вкладывала в поцелуй и то, что ты хотела мне сказать. Моё дыхание сбилось, сердце отбивало бешеные ритмы, а на лице появилась глупая мальчишеская улыбка. Я просто стал счастливее, - он улыбнулся, когда произнес последнее слово, и продолжил выводить узоры на моей ладони. - Келли мне нравилась, да, но я не знал, кто мне нужен был больше: ты или она. И тогда я попросил поцеловать её. Знаю, это больно слышать, но дослушай до конца. Я поцеловал ее и тут...Я почувствовал нечто странное.
— И что же? - с грустной ухмылкой спросила я.
— Я почувствовал...абсолютно ничего. Я не чувствовал ничего. Будто этот поцелуй был в порядке вещей, которые я проделывал по тысяче раз на день, - он наклонился и взглянул мне в глаза.
— И что ты хочешь сказать? - устало произнесла я, ведь мне было просто...больно.
— То, что ты заставила биться мое сердце чаще, сбила мое дыхание. Моя голова слегка кружилась и я будто опьянел. А потом наступил штиль...И я хочу вновь почувствовать эти ощущения снова, - он искренне улыбнулся и аккуратно коснулся моих губ.
И знаете, в этот момент, я поняла, что он имел в виду.