ВЫДОХ ТРЕТИЙ
Глубокая ночь, вставать рано, но я никак не могу уснуть. Во всей квартире горит только настольная лампа в моей комнате. Я правда пыталась уснуть, но меня тревожит слишком много мыслей. Тот парень в ресторане совсем не хочет выходить из головы, это бесит и невероятно злит. Перевернувшись на другой бок в очередной раз, с тихим рыком откидываю одеяло и сажусь, прислонившись к изголовью кровати. Закрываю лицо руками и пытаюсь, в очередной раз, выбросить все лишние мысли. Тщетно, ничего не получается, они навязчиво приелись к мозгу.
Вставать через три часа. Что мне делать? Время урвать хоть немного сна еще есть, но я не могу. Такое бывает из-за сильного волнения или от предвкушения. Ты вертишься, но не можешь уснуть, потому что твой мозг наполнен мыслями, ты в ожидании. И со мной такое бывало. Но уж чего я точно не желаю, это не иметь возможности заснуть из-за малознакомого парня.
Как я вообще могу думать о нем, после того, что он мне сказал? После того, что я ему сказала? Бред какой-то. Тем не менее, его последние слова плотно засели в моей голове. Я думаю о детях и бездомных, о том, как их забирают в семью. Не могу согласиться с его словами. Не все дети несчастливы в новых семьях, не всех любят изначально, а после забывают. Некоторые родители души не чают в ребенке, которого забрали. Они обкладывают его фундаментом из своей любви и заботы до самой смерти. Видения о жизни сирот у этого парня слишком ограничены. Понятное дело, что и он приемный, если поднял эту тему. Конечно жаль, что ему не совсем повезло с родными, но не у всех было так же.
И так всю ночь. Думаю об одном и том же, анализирую о его словах с разных сторон и в итоге не соглашаюсь. Злюсь, пихаю одеяло, ложусь на другой бок и вновь укрываюсь им. Вот, что я делаю всю ночь. Этот незнакомец умудрился не просто испортить мне настроение, он умудрился испортить его на целые сутки! Хотелось встретиться с ним еще раз и сказать, как он меня бесит.
Такого раньше не бывало со мной, я легко забывала первых встречных, спокойно возвращаясь к жизни. Меня не беспокоила их жизнь, не беспокоило то, о чем мы говорили. Некоторые разговоры были приятными, некоторые нет, но ни одни, ни другие, еще не въедались в мою голову так прочно.
Сбросив ноги с кровати, поднимаюсь и добираюсь до кухни, где делаю себе бутерброд и наливаю сок. Свет горит только от барной стойки, сделанной из подоконника, отделявшего раньше кухню от балкона. Внутри этой стойки, на некоторых из небольших полок, еще остался алкоголь, который так любил отец. Он не забрал его. Он не забрал ничего, кроме некоторых вещей и сердца мамы. Ей пришлось создавать себе новое.
Иногда у меня всплывало желание откупорить одну из бутылок, забрать в свою комнату и выпить. Но, как и всегда, останавливала себя, уверяя, что оно того не стоит. И действительно не стоило. Вся моя самодисциплина, пока мама была в отключке, не прошла зря. Сейчас все становится хорошо, так, как должно быть у нормальных семей. Мне больше ничего не нужно, кроме заботы мамы и вида счастья на ее медленно старевшем лице.
Взяв тряпку, стираю со стола крошки и возвращаюсь в свою комнату. Мне кажется, что сейчас я лягу и усну, но этого так и не происходит даже через час. Мысли снова атакуют мою голову, и я в сотый раз со злостью откидываю одеяло.
Сегодня у мамы выходной, и, когда возвращаюсь со школы, меня встречает целый букет ароматов, наряду с бормотанием телевизора. По нему идет любимое шоу мамы, она снова вернулась к его просмотру.
Мои глаза слипаются, бессонная ночь дала о себе знать уже на втором уроке. Скинув кроссовки и куртку с рюкзаком, я иду по запаху и нахожу маму у плиты. Ее халат уже не выглядит смятым, потому что она не отлеживает его все свое свободное от работы время. Мама всегда встречает меня чем-то вкусным, а не со слезами за дверью спальни.
Опираясь на косяк плечом, наблюдаю за ней, пока она меня не замечает. Тут же спрашивает, как мои дела, неся на стол огромную тарелку с жаренным картофелем.
— Все хорошо, получила пятерку по русскому, — отвечаю я. С этими словами всплывает и гордость за саму себя. Это первая пятерка по этому предмету с начала учебы. Эти два года я жила только на твердых тройках и хилых четверках, некоторые из которых учителя ставили из-за жалости ко мне, ведь выглядела я правда не очень.
Мы садимся за стол и не жалея накладываем себе картофеля на тарелку. Мама рассказывает, чем она занималась, совсем простые, незамысловатые вещи, но я-то знаю, что совсем скоро она заговорит об Альберте. Не может не заговорить. Ей интересно услышать мое мнение, она ждет его, но знает, что сама я поднимать эту тему не буду.
Вскоре мама исчерпывает все повседневные тема и, вздохнув, переходит к самой сладкой. Я сдерживаю ухмылку от того, как она делает вид, будто тема о ее мужчине всплывает невзначай.
— Тебе понравился Альберт? Он сказал, что ты такая же потрясающая, как и я, — с мечтательной улыбкой произносит она.
— Было бы странно, если бы он назвал меня ужасной. Для вас это стало бы концом отношений, не так ли? — мама слегка пожимает плечами, а затем кивает, мол, наверное. — И все-таки он мне понравился, приятный мужчина. Ты ему нравишься, видно по тому, как он смотрит на тебя. Как будто не хочет ни отпускать, ни уж точно отдавать кому-то. Это круто. Наверное, так и должны выглядеть правильные отношения.
— Скорее, здоровые. Если мужчине все равно с кем водится и проводит время его женщина, это не может быть нормальным, за такие отношения нельзя держаться, ни в коем случае. Любовь — это когда ради тебя дышат, проживают новый день, но никак, когда тебя делят, когда все равно на тебя.
— Именно так и было с отцом, перед тем, как вы решились развестись? — я говорю это прежде, чем думаю. Осознав, что я только что спросила у нее, застываю. Вилка, набитая картофелем, тоже застывает на полпути. Я не смотрю на маму, боясь того, что увижу. Меньше всего на свете мне хочется задеть ее. Не сейчас, не так рано. Прошло ведь совсем не много времени, как она пришла в себя.
Слышу ее судорожный вздох и на секунду прикрываю глаза. Не стоило. Определенно. Я спросила это будто на автомате, даже не зная, что на самом деле повлияло. Уж точно не ее фраза о любви. А может, и она. Не знаю. Не понимаю.
— Да, — сухим голосом говорит мама. — К сожалению, любовь между людьми не бессмертная.
Когда я все-таки нахожу в себе силы посмотреть на нее, не вижу безжизненного взгляда, который был до встречи с Альбертом. Он просто... пустой, как будто она сейчас там, глубоко в своих мыслях, перебирает их развод с папой.
— Извини, — говорю я, вновь опустив взгляд.
— За что же ты просишь прощения? — с удивлением спрашивает мама.
— Мне не стоило заводить тему про отца. Я не знаю, почему задала тебе этот вопрос. Прости, не хотела задеть тебя.
Протянув руку, мама взяла все еще застывшую в моей руке вилку и, облокотив ее на тарелку с картофелем, двумя пальцами подняла мой подбородок, заставляя посмотреть на нее.
— Ты имеешь право спрашивать о твоем отце, — утверждает она, смотря прямо в мои глаза, которые так сильно отличались от ее серых. Мои были темными, как у того парня из ресторана. — То, что мы развелись с твоим отцом, не сделало тему о нем запретной в этом доме. Если тебя будет что-то интересовать, спокойно спрашивай. Эти два года стали очень тяжелыми для нас двоих, но я в порядке. Хорошо?
Немного помолчав и смотря на нее, все же киваю. Она действительно выглядит так, как будто ее не задел мой вопрос. Да, на секунду все же ушла в себя, но всего на секунду, не на два года. Альберт вылечит ее полностью, я верю в это.
— А этот мужчина не плохо влияет на тебя, — с кривой улыбкой говорю я. Она откидывается на спинку диванчика и краснеет. — Ты никогда так часто не смущалась!
— Знаешь, я, конечно, не смогу подарить Альберту такую любовь, которую подарила твоему папе, но я... как маленькая влюбленная девчонка, как будто ранее не влюблялась. При виде Альберта у меня все замирает. Он источает такую силу, что у меня все замирает. Я чувствую себя не просто в безопасности, я чувствую... Бог ты мой! — она прикладывает свои ладони к щекам и зажмуривается, а потом смеется. — Все в порядке.
Я улыбаюсь, смотря на нее со всей любовью. В этот момент мне ничего не нужно.
Позже, мы доедаем обед и, помыв посуду, сидим на диване, в окружении подушек. По телевизору идет неинтересный фильм, мы обсуждаем мелочи, а он будто бы для фона. Я рассказываю ей о том, какие оценки получила и как Лера расхваливала своего парня, которого мне еще не довелось увидеть. В квартире стоит запах маминой еды и любви. Она говорит, какие красивые серьги подарил ей Альберт, а после приносит их и показывает мне. И будто бы не было тех дней. Я много думаю о них, потому что моя память еще свежа. Я пытаюсь отделаться от мыслей, перестать сравнивать прошлое и настоящее, но маленькая часть, оставшаяся в мрачной комнате холодного дома, все еще высовывает голову. Эту маленькую часть по-прежнему не замечает мама, она брошена отцом и никому не нужна. Она льет горькие слезы и ждет, когда все изменится.
Наверное, я еще долго буду выпадать из реальности, думая о промежутке между отцом и Альбертом. Если повернуть голову назад, туда, в прошлое, появляется чувство, как будто все произошло за две секунды, а не за два года. Насколько же удивительно время. На то, чтобы щелкнуть пальцем уходит меньше одной секунды. Так же и с жизнью, все эти долгие годы, которые предстоит прожить, проходят как по щелчку пальца, сто лет пролетают, как одна секунда. Мне уже семнадцать. Мой отец бросил меня в пятнадцать, это было два года назад. Они пролетели. Как же удивительно. Мне кажется, время единственная вещь, которую не сможет покорить человек.
— О чем задумалась? — жизнерадостно спрашивает мама, садясь на свое место.
Я моргаю, пелена сходит с глаз. Я снова в гостиной. Рядом с мамой, а не где-то между прошлым и настоящим.
— Думаю, как много всего поменялось за последнее время. Я удивлена, насколько жизнь не любит стоять на месте. Сколько всего происходит за одну секунду, — словно под гипнозом, говорю я. — А ведь кто-то сейчас плачет, да?
— Полмира, — отвечает мама и, потянувшись к пульту, выключает телевизор, поняв, что ни мне, ни ей он сейчас не сдался.
Когда мы расходимся по комнатам, сажусь за стол, чтобы сделать уроки, но мысли мои совсем не о них. Я все еще думаю, насколько все быстротечно, насколько все меняется, реально не стоит на месте. Думаю, с каждым человеком бывает, что он вдруг начинает думать о совсем не относящихся к ситуации вещам. Порой, засыпая, неожиданно начинаешь думать, что твои родители не вечны или еще о чем-то, что не дает нормально уснуть. Это ужасно и удивительно одновременно. Как бы я не пыталась откинуть все лишнее и сконцентрироваться на уроках, мысли навязчиво крутятся в голове, не давая мне отвлечься от них.
Я хмыкаю, смотря в учебник, но не видя задания и ударяя карандашом по пустому листу тетради.
Кое-как, но все же делаю домашнюю работу, а затем собираюсь к Лере, которая пригласила меня к ней с ночевкой. Мы с Лерой дружим дольше, чем с остальными друзьями. Наверное, это единственный человек, которому я реально могу доверить все, даже то, что не поворачивается язык сказать маме. Многие говорят, что дружбы между девушками не существует, что со временем она рушится. Я очень надеюсь, что наша дружба проживет очень долго. Мне не нужна вечность вместе с ней, такого не будет, но я надеялась украсть долгие года.
У Леры я появляюсь ближе к десяти. Пока ее мама смотрит телевизор, мы сидим на кухне, попивая какао. Мне хочется рассказать ей об ухажере мамы, о парне, которого встретила за рестораном и насколько разбитым и грубым он был, но услышать о ее новом парне мне хочется намного больше, поэтому я терпеливо слушаю все, что она хочет мне рассказать.
— Он очень мил со мной и знает, что может мне понравиться, а что нет. Это единственный парень, которому я еще не успела рассказать о себе все, а он уже понимает меня так, как будто мы знакомы кучу времени, — с восторгом говорит Лера, подперев подбородок рукой.
Я внимательно слушаю ее, но не понимаю, что она чувствует, мне это чуждо из-за моих представлений любви и простой симпатии. Я не могу понять, почему он нравится ей, почему ей нравится то, как он мил. Мой отец тоже был мил, а в итоге оказался полным уродом, вырвавшим все хорошее из мамы. Как хорошо, что без корня, иначе никакой Альберт не смог бы вырастить в ней новые чувства.
Можно ли посчитать маму наивной и слишком доверчивой, если позволила впустить все эти чувства снова? Этот вопрос тоже терзает меня, с момента появления Альберта.
Я вообще не особо понимаю, как можно снова полюбить человека. Это не укладывается у меня в голове, тебя же бросили, дали понять, что ты не нужен человеку, что его чувства так же быстротечны, как время. Так зачем? Почему не учишься на своих ошибках?
Но моя мама взрослая женщина и она строит свою жизнь. Мне бы со своей разобраться, вернуться в строй, в котором была до того, как отец оставил нас. У меня получается по чуть-чуть. Это не любовь, знания не разрушить, как чувства. Знания безопасны, а эмоции нет.
— Когда мне перепадет возможность познакомиться с ним в живую? — спрашиваю я, дернув бровью и криво улыбнувшись. Она отвечает мне тем же и говорит, что уже завтра днем он приедет сюда к нам.
— Алекс живет на другой стороне Москвы, и все это время он был очень занят учебой, ему еле хватало времени, чтобы заскочить ко мне на полчаса. Тебе он понравится, ты же знаешь, что у такой хорошей девушки, как я, не может быть плохого парня.
Это не так, все ошибаются, и Лера могла ошибиться в своем парне. Но я не говорю ей об этом, вместо этого спрашивая другое.
— Почему Алекс?
— Прозвище приелось к нему с детства, и он не в восторге, когда его называют Лешей. Я знаю, о чем ты думаешь, Дин, но он правда хороший. Да, у него есть свои минусы, но они не делают его мудаком, как было с моими другими парнями. Ты же веришь мне?
— Не мне говорить что-либо о твоем выборе. Я просто хочу посмотреть на него, это всего лишь дружеский интерес. Я доверяю тебе, точнее, верю, что этот твой Алекс не сделает ничего плохого. Можно я скажу единственную правду, которую ты можешь игнорировать? — Девушка кивает. — Одно то, что он не любит, когда его называют «Леша», уже не внушает мне доверия.
Она смеется, качает головой, называя меня безумной, и я тоже смеюсь, однако мне совсем не весело. Я хочу поговорить с ней о парне за рестораном, и потихоньку настраиваю себя на этот разговор. Кажется, я знаю, с чего начать.
— Как ты относишься к детям из детского дома? Не только к маленьким, но и к тем, кому остался год до выхода оттуда? — спрашиваю я, обхватив кружку с какао двумя руками. Мне вдруг становится холодно, и я понимаю, насколько личной темой стал для меня тот парень.
Это удивительно, что он так сильно запал мне в голову. Проведя день с мамой, я почти не вспоминала о нем. Да и честно, была убеждена, что по утру мысли о нем полностью выветрятся из головы. Но нет же. Скорее, мне запал не сам парень, а тема, которую мы затронули. Она интересна и актуальна. Сироты встречаются везде: в книгах, кино, жизни. Тема о них вертится постоянно, она у всех на слуху. Я не исключение.
Лера хмурится, и понятно почему. Мы можем обсудить много разных вещей, но к этой еще не подходили. Мы всегда избегаем тем о терактах, самоубийцах, Боге и всего, в чем может разойтись наше мнение или же в том, что слишком грустно. Но она обязательно ответит, то, что мы избегали подобных тем совсем не значит, что нам страшно их поднимать. Наверное, рано или поздно мы бы подняли одну из них, в этом и заключается хорошая дружба, когда можешь перебрать с человеком все на свете.
— Мне кажется, это отстой. Я даже не знаю, что хуже: находится в детском доме, где не все хорошо относятся к тебе, или попасть в неблагополучную семью. Наверное, все ужасно. Еще хуже, когда ты попадаешь туда не потому, что потерял родителей, а потому, что стал не нужен им. Почему ты вдруг спросила меня об этом? Нет, я понимаю, что иногда хочется поговорить о серьезных вещах, но...
По какой причине туда попал тот парень? Если он говорил ее, то я не помню. Честно, я задумывалась над каждым его словом слишком сильно, поэтому половину упускала. Мне просто хотелось услышать и понять его, разобрать с незнакомцем то, что тревожило его. Сколько бы еще я просидела рядом, если бы он не взбесил меня?
— Вчера я ездила с мамой на встречу с ее новым ухажером, ну ты знаешь, — она кивает. — Мне захотелось подышать свежим воздухом, на заднем дворе я встретила парня. — Почему-то я волнуюсь, из-за чего мои пальцы теребят край скатерти. — Знаешь, это как порой ты стоишь в метро и с тобой неожиданно начинает говорить незнакомец. Он говорит или задает странные вопросы, а ты отвечаешь и у вас завязывается диалог. Так вот, с тем парнем у меня он тоже завязался...
— Он тебе понравился, — говорит она, я воспринимаю это как вопрос и активно отрицательно качаю головой. — Понравился. Всех ли незнакомцев ты обсуждаешь со мной? Обычно ты рассказываешь с недовольством, как кто-то пристал к тебе на такой-то станции, а сейчас ты решила обсудить со мной незнакомца, с которым вы о чем-то говорили. Я так понимаю, у вас была тема детского дома?
— Да. Он рассказывал об отце. Сидел, уткнувшись взглядом в землю. Мне кажется, он не совсем понимал, кто сидит рядом. Мы говорили с ним о его проблеме, все шло нормально, я слушала его, зная, что это все всего лишь на один вечер. Этот парень из детского дома, ему не повезло с отцом. Стоило ему вырасти, как он стал не нужен. Как кукла, ты наигрался и бросил ее.
Передо мной больше не сидит Лера, взгляд затуманивается, и я снова возвращаюсь на ту лавочку. У меня все взорвалось в тот момент, когда парень сказал, что я ничего не понимаю. На деле, мне не понять только его чувств, однако все равно знаю, что такое «тяжело». Да, нас не связывают ситуации, но чувство брошенности у нас одинаковое. Я знаю, что значит быть не нужным, когда к тебе относятся с безразличием. Пусть у меня это, возможно, продлилось не так долго, как у него, тем не менее, этого хватило, чтобы разбавить мой опыт.
Почему я не сказала ему это тогда? Вместо этого сказала другое и ушла. К чему бы мы пришли, выскажи я ему эти мысли? Поздно думать. Возможно, он сидел сейчас или шел куда-то, думая о том, как ужасен его отец.
Хочется ли мне пересечься с ним еще раз? Если быть откровенной с самой собой, то да. Не потому, что он задел меня, совсем нет, дело скорее в том, что осталось какое-то ощущение недосказанности. Я реально хочу сказать ему то, о чем подумала. Это бы повернуло наш разговор в другое русло. Боже мой, какая же я странная.
— Ну, подруга, ему виднее, кому он нужен. Ты мне лучше вот что скажи, он красавчик?
Я беру конфету и бросаю в нее, а она тем временем заливается смехом. Понятное дело, что разговор подруга совсем не приняла всерьез. Я разочаровываюсь и радуюсь одновременно, потому что те несколько фраз, которыми мы перекинулись, вызвали у меня небольшую неловкость.
До глубокой ночи, уже лежа в ее постели, мы смотрим клипы наших любимых исполнителей и пишем незнакомым парням с левых аккаунтов. Пока мама разбиралась со своей жизнью в их с папой спальне, я тоже ходила на ночевки, но они не были такими, как сейчас. Когда в жизни все хорошо, ты можешь сконцентрироваться на тех прекрасных моментах, которые переживаешь, не думая о том, что все ломается, что твоя жизнь рушится.
***
Алекс слегка далек от моего вкуса, но я не могу отрицать, что какое-то обаяние у него есть. Лера всегда была фанатом светленьких, когда я отдаю предпочтения темненьким. Может быть, потому что сама такой являюсь. Мои волосы чуть светлее, чем горький шоколад, зато глаза могут посоревноваться с ночью.
Мы сидим в кафе, попивая пряный латте. Я слушаю, как Лера рассказывает об их знакомстве, тем временем как Алекс не сводит с меня глаз. Нет, совсем не в том плане, что с удовольствием перебежал бы на мою сторону, в его взгляде читается интересен, ему хочется получше узнать людей, которые окружают его новую девушку.
Я перевожу взгляд на Леру. Какие чувства она сейчас испытывает? Как выглядит симпатия? Я совсем забыла, что это такое. Прикрыв глаза, позволяю себе ненадолго вернуться в прошлое, когда прошел год после ухода отца. Ощущение, как будто все, что тебя окружает, ненастоящее или непостоянное. Ты смотришь на свою жизнь через зеркало и не можешь ничего изменить. На самом деле, даже сейчас, когда, казалось бы, все нормально, на меня порой накатывает. Вроде меня окружают хорошие люди, но тем не менее я чувствую себя одинокой, не нужной никому. Это больно и страшно, и самое отстойное, что ты не можешь с этим справиться, с кем бы не проводил время, что бы не делал. Это всегда в твоей голове, и только время изредка забирает у тебя это, давая отдохнуть перед тем, как состояние нахлынет с новой силой.
— Дина? — зовет меня голос Леры, и моргнув, пелена сходит с моих глаз. Я смотрю сначала на подругу, которая слегка хмурится, а затем на Алекса, который смотрит на меня с интересом. — Ты в порядке?
— Конечно, просто задумалась.
Я знаю, что она обязательно спросит, о чем я думала, а я расскажу ей, потому что мне незачем утаивать свои чувства. Лера знает, какое состояние накатывало на меня, когда отец оставил нас, но все равно не могла ничего сделать. Человек может выбраться из этого сам, но ему нужно не мало времени. Порой это затягивается на недели, а порой на месяца. Самый долгие срок у меня — полгода.
— Мы с друзьями собираемся погулять на следующих выходных. Я хочу пригласить вас, — говорит Алекс, продолжая смотреть на меня. Видимо, именно это он сказал, когда я выпала из реальности.
Смотрю на Леру, не зная, что сказать, а она кивает. Ей хочется пойти с ними, отдохнуть, развлечься. Я давно не была в незнакомой компании, поэтому долго размышляю. Нет, мне не страшно, просто будет непривычно. Если у Леры есть Алекс, у меня не будет никого, кто мог бы поддержать меня, помочь влиться. Почему-то мне кажется, что Алексу совсем будет не до этого.
Тем не менее, в глубине души я хочу попробовать. Новый год еще не начался, но в моей жизни уже появился чистый лист, и он потихоньку заполняется новой жизнью. Наверное, стоит сказать спасибо Альберту. Он подарил шанс на лучшее будущее не только маме, но и мне, сам того, скорее всего, не подозревая.
— Хорошо, — в итоге говорю я, смотря в этот момент на Леру.
Ее лицо озаряет улыбка и я улыбаюсь ей в ответ. Далее мы обсуждаем повседневные вещи, я разглядываю в Алексе человека, который действительно достоин моей подруги. На самом деле, даже если бы показался мне недостойным, я бы все равно ничего не сказала, потому что знаю его всего ничего, да и не мне решать, с кем ей быть. Она сама знает, кто ей подходит. Вряд ли Лера будет с тем, кто станет тянуть ее на дно, я доверяю ей.
Я наблюдаю за ними все оставшееся врем. Алекс периодически спрашивает у меня что-то обыденное и продолжает рассматривать. С каждой минутой, мне перестает нравиться, как он смотрит. Если сначала я видела лишь интерес, как к подруге его девушки, то сейчас было сложно разгадать его взгляд. Нет, он все еще не смотрел на меня так, как не стоило бы, но... Этот взгляд смущает меня, от него хочется спрятаться. Со мной уже происходило такое, но я не могу вспомнить, кто был на месте Алекса. Тогда мне было очень страшно, тот парень не вызывал доверия, как же его звали... Впрочем, неважно. Сейчас я не боюсь, но ощущения не из приятных. Выдерживаю его взгляд, жду, когда отвернется, и вскоре он поворачивается к Лере.
Мы сидим так долго, напряжение полностью сходит, Алекс рассказывает что-то из своей жизни и это смешит нас. После, когда мы подходим к метро, они долго прощаются, а я, как культурная девушка, смотрю куда угодно, но только не на них. На улице прохладно, народ снует туда-сюда, и никто даже не подозревает, что мог или может переживать проходящий мимо человек. Правильно говорят, что никому никогда не будет дела до твоих проблем. Твой мир — это твой мир, и ни один человек не сможет испытать то же, что и ты, только похожее. Проживая одну и ту же проблему, каждый будет испытывать свои эмоции. Ты один в этом мире, остальное просто видимость. Все эмоции — поверхностны и непостоянны. Кто-то проходит мимо меня с улыбкой, кто-то с каменным лицом. В какой-то момент тот, кто улыбался, будет проходить без эмоций, а другой улыбаться. Эмоции меняются, они непостоянны, как и все в твоей жизни.
Как только мы остаемся одни, Лера, конечно же, задает самый главный вопрос. Его обязана задать каждая подруга, после знакомства с ее партнером.
— Ну как он тебе?
Я думаю над ее вопросом. Слишком мало времени, чтобы сказать, что он хороший парень. Мало, чтобы вообще что-то о нем сказать. Я не могу объяснить ей свое первое впечатление, потому что оно очень странное и непонятное. Но и промолчать я тоже не могу, поэтому, говорю стандартные вещи.
— Симпатичный. Мне кажется, он неплохой парень, но сказать точно я смогу только после того, как мы проведем время с его друзьями.
— Я увижу другую его сторону после этой встречи. Алекс еще ни разу не приглашал меня потусоваться с его друзьями. Я волнуюсь. — Она пинает камень и останавливается, а затем поднимает на меня полный волнения взгляд. — Как думаешь, мы совершили ошибку, согласившись?
Я хмыкаю и качаю головой, и только после этого мы идем дальше.
На самом деле, я не знаю, было ли ошибкой соглашаться, но у нас впереди еще много дней, чтобы, если мы вдруг передумаем, отказаться. По ощущениям, я пока не испытываю волнения, которое подсказало бы, что все будет плохо и лучше не идти.