13
Через час на тумбочке зазвонил телефон. Это был Чонгук, которому ничего не оставалось - его не хотели пускать в палату к омеге. Громкий, противный писк телефона разбудил омегу, заставляя вздрогнуть. Протянув дрожащую руку, он взял трубку, говоря:
- Кто это?
- Это я, сладкий., - задыхаясь от слез, сдавленно шептал Чонгук, делая очередную затяжку на балконе своей квартиры.
- Я люблю тебя. Мне не место рядом с тобой. Ты простишь, если я уйду?
- Чонгук… - Тэхён сразу понял, что его альфа рыдает, и у самого тоже потекли слезы.
- Чонгук, не надо! Прошу… захрипев, омега силился продолжить, хрипя и плача одновременно, - не уходи… я прощу все все прощу!
- Я сам себя не прощу, малыш… Отпусти. Пожалуйста. - просил Чонгук, прижимая к груди ту самую тонкую кофточку омеги и вытирая слезы. Его колени подкосились и он рухнул на пол балкона, роняя дотлевшую сигарету.
- Я люблю тебя…
Тэхён рыдал, задыхаясь и хрипя, в панике метаясь по больничной койке.
- Нет! Нет! Нет! Чонгук. я люблю тебя… люблю!
Чонгук не смог слушать рыдания омеги - его сердце рвалось на куски. Он сбросил звонок, отключая телефон и зажигая дрожащими руками еще одну сигарету. Хотел накуриться в удовольствие, перед тем, как уйти.
Омега несколько раз дрожащими пальцами пытался набрать номер и перезвонить, трясясь от дикой истерики. Он схватил шприц, что был подсоединен к его запястью, и вырвал его, то же самое он сделал и со вторым. Оторвавшись от капельниц, он стал подниматься, собираясь в таком виде добраться до любимого и остановить его.
Запиликал датчик на приборе, подключенном к телу омеги и обеспечивающем ему нормальное жизнеобеспечение. На звук моментально прибежали пара медсестер и санитар, который, не жалея сил, прижал тело к кровати, удерживая, пока медперсонал суетился, крича врача и вновь вкалывая истеричному омеге очередную дозу успокоительного.
Омега сопротивлялся, как мог, хоть и сил у него было не много. Он звал своего альфу, хрипел что-то не связное. Однако, тонкое тело не могло противостоять санитарам. Вскоре омега уже спал.
***
О смерти Чонгука омеге сообщили только через двое суток. Позвонил тот самый Джисон, вещая убито, что Чонгук был найден в ванне с перерезанными запястьями. А нашли друзья, когда пришли проведать и узнать, почему альфа не выходит на контакт, но нашли только разлагающийся труп в ванне, полной свернувшейся крови.
- И записки он не оставил. Никто причины не знает. Но в руках держал чужую голубую кофту. Вот только чью? Хрен знает, никто и разбираться не хочет. Но ясно, что она не его. - подытожил парень, шмыгая носом. - Хороший был парень. Ты ведь болеешь, да? Выздоравливай тоже. Класс скучает. - закончил парень, сбрасывая трубку.
Узнав о смерти любимого, омега впал в дикую истерику. Он кричал, рыдал, не давался врачам, уверяя их, что хочет умереть. Однако, через какое-то время омега успокоился. Нет, он все еще плакал по ночам, сворачиваясь в клубочек от боли, что разрывала его сердечко на кусочки.
Потом настало оцепенение. Он не ел, не спал, доведя себя до изнеможения.
Все таки выписавшись через два месяца, он вернулся домой. Его было не узнать. Выцветшие, потухшие глаза, личико без единой эмоции. Когда он впервые зашел в класс, от него пахло сладким молоком и цитрусом. Он все еще сохранил в себе частичку своего любимого. Он сохранил его запах.
И он точно решил для себя, что он не умрет. Нет, он будет помнить, хранить память об альфе, и будет любить.
Когда омега зашел в класс впервые за три месяца, никто и не подумал начать издеваться над ним. Невооруженным глазом было видно, что парень разбит и подавлен. И не осталось ни частички той хрупкости и доверчивости. Этот Тэхён вполне в состоянии дать отпор.
Но больше всего поразил ребят запах ибо от омеги пахло никем иным как Чонгуком.
- Неужели пометил?... - шептались за его спиной.
Джисон, увидев Тэхёна, не спрашивая разрешения молча обнял. - Соболезную.
Глаза Тэхёна потеряли свой блеск, в них больше нельзя было прочитать тех чувств, что раньше пылали в его сердце. Тэхён был уже совсем не тем хрупким, нежным и трогательным существом, над которым все любили издеваться. Однако, внутри все было сломлено. Сердце разбито вдребезги, и этих осколков уже не собрать воедино.
Тэхён слегка кивнул, заглянув в глаза некогда гнобившего его парня.
- Спасибо, Джисон.
Даже голос его изменился. Он стал более твердым.
В классе водрузилась тишина. Двадцать пар глаз внимательно наблюдали за тем, как истощенное донельзя тело отстраняется от Джисона, который, в свою очередь, торопится наградить одноклассников осуждающим взглядом, мол, нечего тут глазеть.
В воздухе стоял траур, мешаемый с тишиной. Никто все еще не мог поверить в произошедшее. Несколько омег тайком утирали слезы. Всем хотелось поддержать Тэхёна, но абсолютно каждый понимал, что тому это просто не нужно.
Вошел учитель, удивленный гробовой тишиной в классе и даже попытался пошутить на эту тему, но моментально осекся, когда абсолютно все, исключая Кима, со всей злобой посмотрели на молодого бету, который, видно, был не в курсе произошедшего.
Джисон сел рядом с Тэхёном, накидывая на его плечи свою кофту.
- Холодно. А ты худой. Не отказывайся.
Через какое-то время он поправиться, но только физически. Морально омега никогда не станет прежним. Больше никогда не улыбнется.
Он не отказывался от кофты Джисона. Хоть и давал понять своим взглядом, что не собирается предавать своего альфу. Он больше не найдет себе пару. Никогда не влюбится. Он будет хранить ту верность. Верность своему альфе.
Прошел год. Вскоре омега закончил школу. За это время пара альф пыталась сблизится с ним, и что-то начать, но Тэхён отшивал всех. Ему никто не нужен. Никто. Никто не заполнит той пустоты, что осталась после смерти Чонгука. Никто не посмеет занять его место. Не посмеет заменить его.
Тэхён не умрет. Он будет жить, и помнить, того сильного альфу, что не смог простить себя. Он будет помнить его.
- Через столько лет?
- Всегда.