11
Чонгук с нетерпением ждал прихода парня. Услышав, что тот загремел ключами, альфа притаился за дверей косяком, ведущим в зал. Но, услышав рыдания и глухой удар, альфа тут же отбросил букет и бросился к Киму, рывком прижимая к себе и еще плохо понимая что происходит. Внутри все горело и плавилось от беспокойства за своего парня которому сейчас больно.
- Мой хороший, любимый, что стряслось? - шептал альфа, утирая слезки и покрывая мягкие влажные щёчки поцелуями.
Все тело взмокло и дрожало от горьких рыданий, Тэхён все пытался что-то сказать, но выходили лишь сдавленные рыдания, которые было не разобрать. Омега задыхался, не в силах посмотреть в глаза своему альфе. От него просто несло чем-то неприятным, с привкусом пива и сигарет.
Альфа вдруг резко учуял неприятный запах от парня. Он отстранился, с ужасом смотря на Тэхёна. Чувствуя, как его сердце разрывается на кусочки, он схватил парня за грудки и затряс, громко крича.
- Как ты мог? - кричал Чонгук, перемещая ладонь на тонкое горлышко и тут же сдавливая. - После того добра, что я тебе сделал, ты идешь и трахаешься с другим альфой за моей спиной? Меченый? Тварь.
Чонгук не удержался и плюнул прямо в заплаканное лицо Тэхёна. Он с ненавистью смотрел в карие глаза Тэ, наполненные страхом, и медленно синеющее лицо. Наконец, он выпустил шею, роняя омегу на плиточный пол.
- Скотина, - первый пинок ногой пришелся по ребрам. Альфа не жалел сил и вымещал всю ту злобу, которую ощущал. - Мразь, что бы я тебя рядом с собой больше не видел!
Пнув несопротивляющееся тельце в очередной раз, но не рассчитав силы, он отпихнул его к шкафу, отчего омега ударился затылком об косяк. Взяв Тэхёна за шкирку, альфа буквально вытолкал его из квартиры, бросая на лестницу.
- Вали к тому, с кем трахался, ублюдок!
Громко хлопнула дверь.
Омега не мог заставить себя посмотреть в глаза Гуку, от стыда и дикого страха, что пронизывало из изнутри. Он нисколько не сопротивлялся, лишь рыдал так громко, как только мог. Он ничего не сказал. Лишь сердце рвалось на куски от тех слов, брошенных ему с такой ненавистью.
Тэхён задыхался, жадно пытаясь поймать ртом воздух, но ничего не выходило, и кожа стала медленно синеть. От пинка ребра не выдержали и сломались, раздался громкий, пронизанный болью крик. Каждый пинок вызывал новый крик, но с каждым разом все слабеющий. От удара в затылок хлынула алая кровь, но альфа вряд ли ее заметил в порыве гнева.
Тэхён лежал на холодных, бетонных ступенях пока еще в сознании. Он задыхался от нехватки воздуха, и захлебывался в крови. По полу растекалась немалая лужа крови.
Боль острыми лезвиями резала по всему телу, особенно по ребрам, теперь уже сломанным. Грудь посинела от безжалостных ударов, как и дрожащие губки. Он горько рыдал, как мог, выглядя так жалко, как не выглядел еще никогда.
Через какое-то время Тэхён потерял сознание.
В порыве гнева, Чонгук заперся на балконе, взяв с собой шампанское и почётное соджу. Он пил и курил без остановки, роняя на пол горькие слезы обиды. Альфа не мог не корить себя за то, что так облажался, полюбив шлюху. Искренне желал сделать приятно и даже оставил метку, которая значила больше, чем "навсегда".
Бутылки быстро опустели, а Чонгук заснул прямо на полу балкона, подложив под голову руку.
Утром было дикое похмелье. Но несмотря на него, он все-таки решил сходить за сигаретами. точнее, был вынужден это сделать, ибо вчера выкурил всю пачку. Не умывшись, не приняв душ, он накинул на себя толстовку с капюшоном и вышел из квартиры.
На лестничной площадке лежало хрупкое изломанное тельце, бережно оттащенное кем-то к стене.
Чонгук чувствовал, как закипает ненависть во все еще опьяненном теле.
- Я же сказал, что шлюхам рядом со мной не мес., - прорычал альфа, но резко остановился на полуслове, заметив красные лужицы под иссиня-бледным омегой.
В голову Чонгука резко ударило осознание. Отец изнасиловал Тэхёна. Рухнув рядом на колени, он в неверие перетянул окровавленную голову Тэ на свои колени, пачкая джинсы красной жидкостью, и заскулил.
Ночь оказалась холодной. От чего в подъезде тоже было далеко не тепло, и хрупкое, изломанное тело словно посинело. Кожа была такой бледной, словно бы омега был трупом, но еле подымающиеся бока говорили о том, что он жив. Лоб и почти все лицо покрывала спекшаяся кровь, длинные ресницы слиплись, а губы потрескались. Они уже не дрожали, как тогда, когда Тэхён был в сознании.
Омега даже не дрогнул, когда Чонгук переложил его голову к себе на колени. Ресницы и пухлые, потрескавшиеся и слипшиеся, губки не дернулись. Он словно бы и не был живым. Штаны насквозь промокли кровью, как и футболка, чуть задравшаяся, от чего было видно посиневшую от ударов грудь и живот.
Не медля ни секунды, альфа прижал к себе парня и на руках отнес в квартиру.
Уже там он дрожащими руками поднес к окровавленному и, кажется, сломанному носику ватку с спиртом, молясь всем богам. С его щек без конца капали слезы. Он - самая последняя скотина, и он это осознавал.
- Тэхён, пожалуйста, очнись…
Омега очнулся не сразу. Сначала он даже не отреагировал на спирт, но, буквально через пару секунд, слипшиеся реснички задрожали, и Тэхён немного приоткрыл один глаз. Он не двигался, и не стонал от боли. Хоть адская боль и пронизывала все тело.
Еле приоткрыв еще один глаз, омега выдал один единственный звук. Хрип.
- Тэхён, сладкий, все хорошо, я сейчас вызову скорую, - суетился альфа, набирая экстренный номер. Он сжал хрупкую ладошку в своей, роняя на нее слезы и покрывая поцелуями, в перерывах между разговором шепча "Прости" и "Люблю".
Омега разлепил губки и приоткрыл рот, с хрипами хватая им воздух. Он не смотрел на альфу, его взгляд был пустым, и каким-то отрешенным. Пальцы и испачканная кровью ладошка были безжизненны.