Лауттури с реки прощения

Вскоре от старейшин вновь пришло письмо, заставив меня испытывать волнительный трепет вперемешку со страхом. Как пройдёт ритуал? Одарят ли высшие силы вечносветом? Заговорят ли духи сегодня со старейшиной?
Сестры омыли мое тело горячей водой, натирая нежную кожу щербатой мочалкой до тех пор, пока она не приобрела розоватый оттенок. Мое голое тело облачили в белоснежную тунику до пят, скрывающую под капюшоном даже лицо, чтобы каждый проходящий мимо не смог осквернить любопытным взором священный сосуд, но четко осознал, кто идет перед ним. Ступни натирали грубо обтёсанные деревянные сандалии с тонким кожаным ремешком, но я не жаловалась, ведь эта одежда была более приятной версией того, что носили наши предки. Те, чьи души заключены по сей день в священной пещере Годзу.
Так вместе с сёстрами мы проделали долгий путь до самого храма. Кожа покрылась мурашками от осеннего холода, соски ныли от прикосновения к грубой ткани, а зубы стучали, отдаваясь в висках, но момент, когда я вблизи увидела величественную стену, окружающую город, заставил позабыть обо всех проблемах. Каменная вышина вызывала странные чувства. Ее рыхлая поверхность заставила меня представить всех тех, в ком пробудился ее зов. Представить как руки от самых маленьких и нежных до морщинистых и покрытых мозолями касаются ледяной твёрдой поверхности. А что происходит дальше, мое воображение отказывалось показать.
Возможно, они просто исчезали, совершенно ничего не ощущая, мне бы хотелось верить, что эти люди не страдали, покидая этот мир. Я поёжилась, с трудом переводя взгляд на сестёр, ожидавших меня у ворот священного места. Каждая из них была в такой же обуви и одежде, только тёмно-коричневого цвета. Ворота обвивали гибкие стебли вьюнка, а за их пределами находился ухоженный сад, даже в это время полный цветущих растений, названий которых я попросту не знала. Карасу нежно коснулась моей спины подтолкнув вперёд, глядя с одобрением и поддержкой, но я не смела перехватить ее взгляд, продолжая озираться по сторонам.
Недалеко от входа стоял мужчина, лицо которого также скрывала табличка, а коричневое одеяние было теплее наших. Он молча подошёл ко мне, показывая маленькие бронзовые колокольчики, призывая тем самым подставить ему свои запястья. Когда я опустила руки, то услышала их лёгкий перезвон, но по мере приближения к храму он заглушался стуком моих сандалий. Казалось, все здесь имеет свою определённую систему и одновременно налёт дикости, первозданности.
Посреди небольшой опушки горел высокий костёр, а рядом с ним расположились хаотично разбросанные камни, образующие вход в пещеру. Там нас и ждал старейшина Мейдзи. Он приветственно склонил голову, а я телом ощутила, как низко поклонились сестры, не преминув сделать то же самое. Ощущая, как трётся тело о ткань, мне стало не по себе, словно я стою совершенно голая пред посторонними мужчинами, как товар на рынке, а они, всматриваясь в мои черты, раздумывают насколько чистое и свежее это мясо. Мне хотелось обхватить себя руками, но я сдержалась, упрямо преодолевая смущение, заглядывая в пустые глазницы маски Мейдзи.

- Добро пожаловать в храм, будущая посвящённая Рейко. Сегодня я проведу ритуал принятия тебя в наш мир. Ты готова?

Как показывала Карасу, я подняла правую руку. Звон колокольчика был подхвачен ветром и видимо коснулся ушей старейшины, так как он одобрительно кивнул в ответ.

- Хорошо. Рейко, ничего не бойся. Сейчас мы спустимся в пещеру, я окроплю тебя священной водой и вместе помолимся, попросим души наших предков явить тебе то, в чем ты нуждаешься.

Я не знала нужно ли мне отвечать на его слова сейчас, потому продолжала молчать и ждать его дальнейших действий. Мужчина поднял с земли ветку, с намотанной на конце тряпкой, поджег в полыхающем костре, направляясь к камням.
Такая же каменная лестница уводила глубоко под землю. Едва было видно, куда ступать дальше, ведь единственный свет шел лишь от подожженной ветки в руках старейшины.
Внизу нас встретило просторное помещение, стены которого обиты сухим деревом и глиной. Поодаль ярко горел огонь, но источников было не разглядеть. Мужчина подвесил импровизированный факел в железный конус на стене справа, что помогло заметить выемки в стене, где лежали странные чёрные камни с клинописными узорами. Так и распирало задать миллион вопросов, но я помнила все наставления сестёр, данные мне, когда мы собирались дома.
Я сжала пальцами ткань туники и колокольчики предательски звякнули, выдавая мои эмоции, однако Мейдзи сделал вид, что не заметил этого. Возможно, все входящие сюда новенькие ведут себя одинаково, но каждая из нас позволяет наивную мысль о собственной уникальности. Тишину пещеры нарушали громкие хлопки капель о поверхность камня. В центре пола находилось углубление, до краев наполненное голубой водой.
Старейшина Мейдзи подошел к стене напротив и сдёрнул бордовую ткань, закрывавшую ослепительные угольки, находящиеся на каменных подмостках. Свет угольков не жёг глаза, напротив, был приятен, и так манил, что отвести взгляд казалось задачей непосильной.

- Рейко, прошу тебя опуститься на колени пред источником.

Не отрывая взора от огня душ, я опустилась, почувствовав, как запротестовали от холода и твердости колени. Мужчина присел рядом со мной, зачерпнув чистую воду и выливая ее мне на голову, принялся что-то шептать на непонятном наречии. Видимо это был тот же язык, используемый на табличках и одежде.

- А теперь помолись со мной, Рейко. Закрой глаза и попроси высшие силы о том, чего ты хочешь больше всего.

С трудом подчинившись, я выдохнула и немыми губами прошептала первое, что пришло мне в голову.

Молю, покажите мне, кто я такая.

Как только губы произнесли последний слог, в моей душе колыхнулось чувство, похожее на сдерживаемое рыдание. Всем весом оно навалилось на внутренности, заставляя подняться и бежать как можно дальше. Вместо этого ноги несли меня к заветным душам. Отдалённо я услышала крик старейшины. Меня словно выбросило из тела, и вот из чьих-то незнакомых глаз наблюдаю за тем, как мои руки берут один из угольков.
Души не обжигают их, а наполняют каждую клеточку тела новыми ощущениями. Приятное тепло плавно перетекает по закостеневшим от холода пальцам, локтям, поднимается к груди, голова запрокидывается, а из горла вырывается стон облегчения, словно только теперь я могу дышать полной грудью. А дальше лишь темнота…

***

Пришла в себя я уже на знакомой кровати в северном доме. Оживлённые голоса слышались в коридоре, но слов было не разобрать. Сев в постели я обратила внимание на свои руки. Хотелось убедиться, что они в порядке, и я ничего не натворила, хотя не покидало смутное чувство.
Кожа моя светилась как у Янару! Внутреннее ликование и счастье от принятия меня этим миром накрыло с головой. Мигом вскочив, я побежала к голосам, чтобы сказать девочкам о благополучно проведённом ритуале, но меня встретили их обеспокоенные лица и старейшина Мейдзи.

- Слава огню ты в порядке!

- Мы так переживали!
- Великий свет, как же ты напугала нас!

Девочки затараторили разом, отчего я невольно зажмурилась.

- Со мной все в порядке, правда. Ритуал прошел хорошо? Я ничего не натворила? Кажется, отключилась и совершенно не помню, что произошло.

Ханако и Иоко посмотрели на Мейдзи, ожидая ответа, ведь никого из них не было рядом. Сора вцепилась в мои руки, заглядывая в лицо, чтобы убедиться, что я говорю правду, и мне не угрожает опасность. Хриплый голос Карасу нарушил тишину.

- Старейшина, скажите нам..

Мейдзи продолжая хранить молчание, оглядывал меня с ног до головы. Тревожное ощущение сковало грудь, поднимаясь к горлу. Я чувствовала, что уже готова разрыдаться, когда раздался голос старика.

- Все прошло как надо. Рейко получила свой вечносвет, души благоволят ей в полную силу. Однако будь осторожна, новорождённая сестра Северного дома. Не делай ничего, что заставило бы меня пожалеть о своих словах.

Облегчённо кивнув мужчине, я позволила младшей сестре крепко сжать меня в объятиях и была рада чувствовать, как ее мягкие кудри касаются век и щеки. Все прошло хорошо, но свербящее ощущение не давало покоя, будто я червивое яблоко, в котором поселился непрошеный гость, пожирающий изнутри.
Девочки собрались на кухне, тихо перешёптываясь о чем-то своем, может и обо мне, но я не пыталась вслушиваться. Что-то гнало меня на свежий воздух. Хотелось подышать, не позволяя мыслям обволакивать разум, как покрывает сейчас влажную землю падающий лист. Надев пальто, предупредив Карасу, буквально вбежала в спасательную прохладу вечера.
Щеки отчего-то горели, лоб покрылся испариной от быстрого шага, но ноги остановились только в саду позади дома. Тусклый свет далёкой звезды не мог осветить и мили вокруг. Сумерки с головой окутали город, накрыв плотным покрывалом, сотканным из мрака и запаха прелой листвы. Я пила их, наслаждаясь одиночеством и тишиной в собственной голове. Не хотелось задумываться о смутных образах, оставшихся после ритуала, загадочном молчании старейшины, предназначении. Зябко поежившись, не разбирая дороги, медленно шла по саду, пока ступни не перестали ощущать опоры, и я не почувствовала, что падаю вниз.
Не успев издать и писка, плюхнулась в вязкую грязь, больно отбив копчик. От удара о землю перехватило дыхание, а дух выбило из тела. Стиснув зубы, я замерла, оценивая, не сломала ли себе чего-нибудь. Вроде целая, хоть и содрала ладонь в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-то, а боль в позвоночнике тут же сковало все тело.
Выдыхая обжигающий легкие воздух, попыталась вытянуть ноги, оказавшиеся в момент приземления под моим весом, но места для маневра было крайне мало. Неужели по неосторожности провалилась в колодец? Летела недолго, так что он не должен был быть слишком глубоким.
Девочки скоро хватятся меня и обязательно вытащат, а пока постараюсь занять максимально удобное положение и не паниковать. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я попыталась нащупать пространство вокруг себя. Пальцы загребали склизкую грязь недействующего колодца, пока не набрели на что-то более твёрдое и мягкое одновременно.
Внутренний свет проявил свою силу в самый подходящий момент, заставив мою кожу мерцать, благодаря чему я разглядела то, что было зажато в кулаке. Тонкие хрупкие кости и перья. Видимо какая-то птица также по глупости угодила в каменную ловушку. Снова зачерпнув грязь руками нашла и ее крошечный череп, а очистив рукавом пальто от грязи свои находки поняла, что той птицей был ворон.
Словно кто-то нажал кнопку пульта, в голове по щелчку пронеслись волнующие образы. Падающая девушка, бороздящая просторы чёрного неба, птицы, тянущие ее за ночнушку, в попытках отсрочить неизбежное. Это же сон! Тот сон после которого я очнулась в коконе! Сон, который даровал мне имя Рейко! Может ворон, оказавшийся здесь, и был одним из тех, удерживающих меня в безграничье? Но если это так, то был ли сон? Или же ворон был кем-то значимым в моей прошлой жизни и попросту не желал отпускать из неё, ведь это значило бы потерять любимого человека навсегда. Меня кто-то любил там, и этот кто-то теперь чувствует боль и пустоту. Откуда-то я знала, чувствовала это, и от осознания мне самой становилось больно и пусто. Руки сами по себе опустились на согнутые колени, начавшие затекать, глаза невидимым взором различали лишь очертания кирпичей, грязной одежды, чужих останков в ладони. Не было сил позвать на помощь, все мысли были заняты новым открытием.
Как же должно быть ужасно, не иметь возможности попрощаться. Часть меня, вероятно, еще осталась в том мире, но в ней больше нет меня. Вот бы кто-то мог встретить и успокоить только что упокоившуюся душу, проводить ее в последний путь, передать весточку родным. Постойте-ка, что там говорили сестры про Лауттури? Ведь именно они помогают умершим достичь конца и нового начала! Раз уж я не могу узнать ничего о прошлой себе, то должна помочь сделать это другим! Не зная прошлую себя, в моих силах познать себя новую. Вот кем я хочу стать – паромщиком Годзу.
Невдалеке послышался скрип калитки, и я что было сил закричала о помощи, скрываясь на рык, пока не услышала как хлюпают чьи-то тяжёлые ботинки.

- Могучий свет, кто там??

Мужской голос донёсся с поверхности, и я узнала в нем мальчишку, которого чуть не сбила на пересечении дороги с южным домом.

- Это я, Рейко! Клэм??

- Ох, оставайся здесь, я сбегаю за Карасу!

Естественно, как будто я могла куда-то убежать. Если бы так и было, то меня бы здесь уже не было, но он убежал, не дав мне поделиться данной мыслью. Через пару мгновений я услышала взволнованный голос Карасу. Они спустили туго скрученный канат, которым я обмоталась, и подняли наверх. Старшая сестра осмотрела, ощупывая каждый сун*  моего тела, поднимая другой рукой старый масленый фонарь, а после крепко обняла, видимо считая, что если при падении мне не удалось ничего себе сломать, то этим займётся она. Несмотря на боль, я была рада ее теплым объятиям, сжимая в ответ.

- Скорее пойдём в дом, я наберу тебе ванну. А ты, Клэм, возвращайся к себе. И не забудь завтра рассказать, что делал здесь так поздно.

В ответ он лишь крикнул "да не за что вообще-то" и удалился. Я была так взбудоражена собственными мыслями, что, только укладываясь в чистую постель с горячей кружкой чая, осознала, Клэм находился ночью возле Северного дома, куда путь был ему заказан. За этот проступок старейшины могли наказать его, только если сами они не подослали парня. Но для чего? Размышляя об этом, я потихоньку проваливалась в сон, поддавшись сомкнувшимся векам и ощущая под головой костлявое плечо Карасу, запах сигареты и поглаживание ее пальца моей ладони.