Глава 8: Росток
Я проснулась от того, что ощущала вокруг какое-то движение, суетливое и назойливое. В комнате было еще темно, когда открыв глаза, я поняла, что кто-то расхаживает по комнате и что-то шепчет. Напрягая взгляд, чтобы он поскорее прояснился, почувствовала, что Карасу уже на ногах, пытается начать свой трудовой день. Она, стараясь двигаться медленнее, чтобы не разбудить меня, убирала в комнате вещи на свои места, раскладывая письменные принадлежности и книги. Сделав над собой усилие, я села в кровати и протерла глаза.
- Прости, что разбудила, Рей. Я старалась тише, но не получилось, как видишь. Нужно столько всего успеть до прихода детей. Раз уж ты проснулась, то может смогла бы мне помочь, пока я приготовлю завтрак.
- Да, конечно, ты могла бы просто разбудить меня.
- Что я и сделала.
Они издала тихий смешок, и я не смогла не рассмеяться в ответ.
Приведя себя в порядок, убрав постель и подготовив разные вещи для занятий, я услышала, как мой желудок отреагировал громким урчанием на запах еды, доносившийся от плиты.
- Кто-то проголодался? Ничего, сейчас набегут, и мы сможем позавтракать. Надеюсь, что ты не имеешь ничего против рисовой каши на молоке, с маслом и чем еще захочешь. Достань, пожалуйста, мед, джем и ягоды к столу. На верхней полке. С утра приезжал доставщик и привёз свежие продукты для малышни. Каждый день нужно готовить завтраки и обеды, а после, на ужин, они уходят к себе. Так что и для тебя найдётся порция, другая. Ужин приготовим вместе, для Янару.
Сделав как велено, я разложила тарелки, салфетки и приборы, не зная, сколько будет детей. Карасу была в хорошем настроении, притопывала ногой в такт музыке, что звучала в ее голове для нее одной, проворно помешивая кашу, добавляя соль и сахар, успевая мыть посуду и стол, тогда как я все еще с трудом могла соображать.
Глаза слипались, а рот каждую минуту норовил открыться и зевнуть. Я даже не причесалась, не говоря о том, чтобы сделать хвостики. И как она выдерживает вставать так рано каждый день, к тому же быть энергичной и радостной. Голод в моем животе сменился волнением, и я не находила себе места, пока не услышала крики и визги, громкий топот на лестнице, который приближался все ближе.
- Я первый!
- Нет я!
- Ты ж девчонка, это вообще не считается!
Через бюн в комнату вбежала свора детей, у некоторых из них кожа светилась, словно лунный свет, а некоторые явно были из людского народа. Они носились по комнате, не замечая каких-либо различий, и я была этому несказанно рада. Их сердца еще успеют пропитаться злостью, а головы глупостью, пусть хотя бы сейчас они спокойно проводят свое детство.
- Дети, доброе утро, рассаживайтесь по местам, у нас все готово.
После «нас», дети притихли, и все взоры вновь устремились ко мне.
- Ты новенькая, да?
- Та, из большого кокона?! А мой был розовым, а какого цвета был твой?
- Да откуда ты взяла, что он розовый, мама говорит, что все они одинаковые, зелёные.
- Да много твоя мама знает, она же обычный человек.
- Я так понимаю, что сегодня никто не голоден? Ну, раз так, то мы с Рей сами съедим всю кашу, ммм, горячая, с медом..
Как раз вовремя Карасу вмешалась, похоже, что ей не привыкать разрешать подобные споры. Ничего удивительного, что дети ее слушаются. Она ведёт себя очень спокойно, но возможно, что некоторые разговоры маленьких проказников задевают и ее. С радостными воплями дети усаживались за стол и ждали своей порции. Я ожидала, что они будут сопротивляться каше, но дети с удовольствием приступили к трапезе. Каша была такая вкусная, в меру сладкая и немного соленая. Я добавила себе свежей малины и ложку мёда.
Мне кажется, такую еду я могла бы есть каждый день. Карасу налила себе кофе из турки и пристально наблюдала за каждым. Ее терпение поистине безгранично, она улыбалась, когда дети бросались кусочками еды друг в друга, и лишь иногда, на небезопасные шалости, реагировала суровее. Хмурила брови и мягко дергала за уши виновных, но этого было достаточно, чтобы они успокоились.
Завтрак прошел намного лучше, чем я себе представляла. Детишки такие разные и такие одинаковые одновременно. Несмотря на то, что внешне их милые личики имеют сходство, у каждого из них свой характер. Кто-то тихо сидит и варится в котле из собственных мыслей, кто-то не может усидеть и секунды, постоянно ерзая на стуле, но изо всех сил старается доесть свой завтрак.
Я мыла посуду, пока Карасу собирала всех на ковре для каких-то занятий, и размышляла о том, как все-таки несправедливо, что не у всех из нас есть детство. Тот, кто пришел в этот мир ребенком, имеет больше шансов на адаптацию. Не помнить чего-то для их возраста это нормально и объяснимо, но как же быть остальным?
Ты вынужден каждый день просыпаться с мыслью, что не знаешь, кто ты такой, в чем заключается твое предназначение и будущее, но хуже всего, не иметь ни малейшего представления о своем прошлом. Благодаря ему, люди точно знают, кто они такие, знают, на что способны, и их шаги в будущее куда смелее наших.
Занятия длились достаточно долго, и я решила не тратить время впустую, к тому же я все равно пока не нужна Карасу. Проходя по коридору и открывая каждую попадающуюся мне на пути дверь, у меня все же получилось найти свою. Одно небольшое окно справа впускало в комнату достаточно света. Матрас с кровати в углу был убран, стол немного сдвинут, а кокон и вовсе исчез. Возможно, что он высох на солнце и пропал туда же, откуда появился. Мне подумалось, что моя комната выглядела бы уютно, если расставить мебель по своим местам и перенести сюда свои вещи. Не так давно здесь наводили порядок, это ощущается по воздуху, который с моего последнего визита казался более свежим и не таким плотным.
Я пододвинула деревянный стол к левой стене, подставила стул и, по очереди открывая ящики, убедилась, что в комнате до меня никто не жил. Пустые ящики внутри немного потрескались от времени, но в целом мебель выглядела достойно. Кровать, которую я передвинула к дальней стене, оказалась не тяжелой, хотя она явно была железной, с сеткой, которая пружинила при каждом движении. Я прислушалась. В комнате, где находилась Карасу с детьми, стало очень тихо, и я решила посмотреть, не нужна ли им моя помощь, к тому же, возможно, они и вовсе ушли на прогулку, а значит я смогу перенести свои вещи в комнату и сделать ее чуточку уютнее.
Зайдя в комнату, я увидела, что дети смирно сидят на кровати и с открытыми ртами наблюдают за старшей. Они держала в руках большую золотую книгу, открытую где-то посередине, а по страницам бегали маленькие человечки. Это зрелище завораживало, и я должна была испугаться, но чувствовала лишь любопытство. Подойдя поближе, я обратила внимание, что Карасу держит книгу двумя руками за корочки, закрыв глаза, и безмятежно улыбается.
Маленькие человечки же не хаотично блуждают по страницам, а размахивают крошечными мечами на песке. На золотых волнах покачивается корабль, чьи паруса развивает ветер, но и в нем идет схватка не на жизнь, а на смерть. Один из человечков, с широкой черной шляпой и костями на ней, протыкает другого, в золотом камзоле, прямо в грудь, и он падает замертво. Я ожидаю, что дети расстроятся, и ищу в их лицах такое же недоумение, какое сейчас окутало меня. Но этого не произошло.
Дети по-прежнему не отрывались от происходящего, восторженные взгляды говорили о том, что для них это привычное дело, которое им по душе. Человечек в черной шляпе торжественно поднял вверх свой клинок, и часть тех, кто дрался на суше, вторили ему.
Карасу открыла глаза, и ее легкая улыбка превратилась в привычную ухмылку. Плавным движением она закрыла книгу, которая в один миг исчезла из ее рук. Дети громко кричали и пищали от восторга, хлопали в ладоши, и я невольно тоже захлопала. Карасу заметила меня и смешно присела в реверансе.
- Таак, ну что, а теперь пойдем на прогулку?
- Да!!!
Все кинулись со своих мест по лестнице вниз, и мы с Карасу последовали за ними в сад. Я решила, что вещи подождут, а вот насладиться прогулкой в погожий день сейчас самое время. К тому же, сестре может пригодиться помощь. Кусты в саду были аккуратно подстрижены, на верхушках деревьев висели одинокие плоды. Вдоль всего забора цвели цветы, разнообразных сортов и цветов, но никто будто бы и не замечал открывшейся нам красоты.
Мне уже не терпелось спросить, что за волшебная книга была у нее в руке, но мне не хотелось быть невеждой при детях. Каждый раз, когда я открывала рот, нервно теребя пальцами подарок Соры на шее, то кто-нибудь отвлекал Карасу. Едва дождавшись, когда очередной ребенок отбежит от нас на достаточное расстояние, чтобы не расслышать, о чем мы говорим, я спросила.
- Карасу! Что это за книга такая, откуда она у тебя??
Она смерила меня взглядом, и лицо ее смягчилось.
- Это не книга, это вечносвет.
Она коснулась пальцами груди, и в этот миг в ее ладони засверкал маленький шар, отливающий золотом при свете дня.
- Вечносвет??
- Вечносвет - это скопление энергии, получающийся при смешивании твоих собственных сил и вечного огня. У тебя тоже такой будет, после ритуала. Его получают все рожденные из кокона. То самое отличие, которое заставляет людей нас бояться.
- Ты меня еще сильнее запутываешь.
Ощутив напряжение и тяжесть, я постаралась плавно выдохнуть, положив руку на грудь. Кажется, что я всем телом чувствую, как бьется мое сердце. Карасу сжала мою вторую руку и с уверенностью посмотрела мне в глаза.
- Рэй, дай себе время, ты обязательно всему научишься и все поймешь. Вот увидишь!
Немного помедлив, я задала еще один вопрос.
- А зачем нам блики, если из вечносвета можно сделать любой предмет?
- На вещи, которые ты создаешь тратится твоя внутренняя энергия. Как ты думаешь, что будет, если она иссякнет совсем? Если ты не будешь разумно ее использовать соразмерно наполнению, постоянно создавая еду, одежду и прочие мелочи жизни, которые можно просто купить, боюсь, ничем хорошим это не кончится.
Мы прошли в центр сада, под довольные крики детей, которые носились по траве, чуть не сбив нас с ног. Карасу придержала мальчонку, и так по-матерински отвесив ему подзатыльник отправила бегать дальше.
- Дак вот почему наша кожа светится!
- Именно! Ты уже начала понимать!
Я подхватила ее восторг и не смогла не улыбнуться. Чем больше я понимаю, тем больше становлюсь частью всего здесь происходящего. Напряжение немного спало, и я с удовольствием вдохнула теплый воздух.
- А что такое этот вечный огонь? Разве огонь нельзя залить водой?
- Этот - нельзя. Скажи, чего ты хочешь сейчас сильнее всего?
Вопрос застал меня врасплох, я хотела бы придумать более глубокий и развернутый ответ, но смогла выдавить лишь это:
- Хочу чувствовать себя дома.
- Хорошо. А если я оболью тебя водой, то пропадет ли это желание?
- Нет! Только не обливай меня водой, чтобы проверить, пожалуйста.
Карасу улыбнулась, а в ее черных глазах заиграли игривые искорки.
- Ты лишила меня такого веселья, Рейко. Но да, ты права. Так и вечный огонь. На твою душу не влияют никакие внешние факторы, но если кто-то из нас умрет, ты будешь чувствовать себя так же, как сейчас?
Искорки из глаз Карасу пропали, она немного отвернулась от меня, наблюдая за бегающими детьми, ожидая ответа. Мне не нравился ее вопрос, но я чувствовала, что должна пройти этот путь, ведь все возможно.
- Конечно, нет. Мне будет очень больно. Неужели вечный огонь чувствует души людей, ему тоже бывает больно?
- Да. Он состоит из душ. У всего есть своя история. Когда-то, у нашего народа были большие проблемы, наше существование не хотели признавать, мы голодали и умирали прямо под ногами у людей. Никто не знал, что с нами делать, люди всегда особо жестоки к тому, чего не понимают и бояться. Но однажды, группа мужчин и женщин наделенных светом, решили, что если они хотят жить, то должны взять все в свои руки. Они брали в полях семена диких овощей и фруктов, наполняя и укрепляя их своим внутренним светом, выращивали себе пропитание, продавали их тем, кто готов был купить. К тому же, поговаривали, что продукты, наделенные частицей света гораздо вкуснее, а вещи куда более прочные. На полученные деньги покупали себе скот, ткани и многое другое. Жили они в старом полуразвалившемся доме, благо, у нас почти не бывает холодных зим.
С этими словами она указала на дом, в котором мы теперь живем. Я не могла и представить, что когда-то вместо этих высоких стен, просторного балкона и яркого фасада были развалины.
- В какой-то из дней сбора урожая, один из этих мужчин вернулся в дом раньше обычного и заметил в комнате странный зеленый росток.
- Кокон.
- Да, тогда он еще был ростком, и тот подумал, что это одно из диких растений, чей урожай можно будет продать. Сорвать он его не смог. Но другой мужчина, позднее, вспомнил, что родился из чего-то подобного. Многие уже и забыли свое рождение, слишком были заняты выживанием. Они стали ждать, делать зарисовки и заметки, чтобы ничего не пропустить и не забыть. И когда из кокона родился человек, то они помогли ему, объяснили и показали все, что знали сами, поделились тем, что у них было, и он остался с ними. Так возродился из пепла наш народ. После смерти этих, поистине великих светолюдей, их души превратились в большие яркие камни, от которых исходил сильный жар. Чтобы воздвигнуть им тотемы памяти, эта камни хотели поместить на хранение в пещеру в виде пирамиды, но попытки сложить горячие камни привели к тому, что стукнувшись друг об друга, они загорелись. Так и появился вечный огонь.
- Но вы говорили, что души переходят в иной мир после того, как заканчивают здесь?
- Именно так, но каждой душе отведено определенное количество жизней, и никто не знает, когда они закончатся, поэтому и говорят, что нужно жить здесь и сейчас, сделав все возможное, чтобы быть счастливым, не отвлекаясь на навязчиво стучащее прошлое и загадки будущего.
Очередная смесь чувств обрушилась на меня взрывной волной. Сердце защемило от осознания того, через что пришлось пройти моим предшественникам. Моему народу. И в то же время, боль сменилась гордостью. Они выстояли против всего мира, нашли в себе силы двигаться дальше, чтобы мы жили лучше. Разве это не достойный повод, чтобы любить свой, пока ещё плохо понятный и неизведанный народ?
- А ты помнишь свое рождение, Карасу?
- Уже смутно, если честно. Я родилась такой же малышкой, как Сора сейчас. Одновременно с еще одной девушкой. Она была старше и куда мудрее меня с самого рождения. Наши коконы находились рядом на чердаке, на который уже давно никто не приходил. Когда нас начала бить лихорадка, именно она, взяла меня на руки, с трудом передвигающаяся и задыхающаяся, и спустилась вниз, где нас нашли другие и помогли нам. Много лет она была мне хорошим другом.
- Была?
- Да. Была.
- Т.е вы больше не дружите? Почему?
- Это долгая и совершенно другая история. Пошли, нам пора готовить обед.
Ее лицо исказила гримаса боли, когда она говорила об этом, но причины так и не назвала. Без сомнения, здесь кроется какая-то личная трагедия, которой она не хочет делиться. Имею ли я право влезать и спрашивать об этом? Может быть, когда-нибудь Карасу сама все расскажет.
Обед прошел так же гладко, как и завтрак. Щеки детей раскраснелись от подвижных игр на улице, и они с удовольствием уминали суп с клецками, морковные котлеты и салат. Близился вечер, и дети вновь уселись на кровать, выпрашивая еще одну удивительную сказку. Поддавшись уговорам, без особого сопротивления, Карасу достала вечносвет. Он заблестел в ее руках, и через миг, в них появилась книга. В этот раз сказка была про девочку, которая падала с небес, а вокруг нее кружили звезды.
Провожать детей домой оказалось грустнее, чем предполагалось, на прощание они с особой горячностью обнимали Карасу, нам было слышно их щебетание и пересказ родителям показанных сказок, пока они шли по тропинке к центральной дороге. Но эта грусть была скорее приятной, я осознала это, когда смотрела на малышку, которую обнял папа и на руках понес домой, она была сонной и уставшей, но напоследок она сжала мой палец в своей крошечной ручке. Грусть бывает разной, это факт, и я старалась всячески не думать о том, что когда-то мои мама и папа, так же уносили меня домой. Кто сказал, что нельзя грустить по тем, кого мы не знаем? Может грусть тоже бывает фантомной, как и боль.
Вернувшись в дом, мы приготовили ужин для девочек, которые вот-вот должны прийти с работы. Я больше не задавала вопросы, и в этой тишине у меня разболелась голова. Пока Карасу заканчивала накрывать на стол, я решила прилечь и отдохнуть.
- А что это за комната? Гостиная?
- Поначалу это была моя комната, но все чаще в ней стали собираться девочки, и мне пришлось отдать ее на растерзание.
Она улыбнулась на свои слова, держа во рту еще незажжённую сигарету, раскладывая приборы на столе.
- Ой, прости, что заняла ее. Я могу перенести сейчас вещи в свою комнату, и отдать ее тебе обратно.
- Не глупи. У тебя пока даже матраса нет, спи здесь спокойно. Завтра перетащим новый матрас, и если хочешь, можешь переехать туда, но не делай этого из-за меня. Я давно сплю в своей мастерской, прямо под твоей комнатой, так что не переживай за меня.
- А что ты мастеришь?
- Когда-нибудь покажу.
Девушка подмигнула, продолжая заискивающе улыбаться. Почему она такая скрытная, когда дело касается ее самой? Может, она мне не доверяет? От этой мысли стало грустно, и я повернулась к ней спиной. Слышала, как она что-то говорит мне, но уже медленно погружалась в сон и ничего не поняла.