Продолжение
Грузди я не собирал. Волнушки брал поскольку-постольку, для Тома. Он их умеет солить, в отличие от меня. Всякие там маховики обходил стороной. Не моё это. Зато корзинку набили почти полностью подберезовики разного ранга, красномордые подосиновики, мелкие, желтой россыпью лисички - мои самые любимые - да несколько белых грибов. В принципе, можно было разворачиваться и топать назад, к машине. Предупредив по рации ребят о том, что возвращаюсь, я перекусил бутербродом, носом ощущая аромат свежего огурчика под колбасой, и повернул в обратном направлении. Спустя некоторое время, впереди замаячила уже знакомая поляна, залитая полностью солнечным светом. Еще немного погодя, послышалось мерное журчание ручья. А вот и камень! Рядом с ним, прячась под опадающей листвой, стояли два боровика. Раньше я их не приметил, а сейчас сразу наткнулся на эту сладкую парочку. Деваться им было некуда, и благородные здоровяки не преминули пополнить мой урожай.
Раз уж так везёт, я решил сделать небольшой круг, чтобы добрать корзинку. Места, можно сказать, почти родные: до хутора рукой подать. И потому стал лазить по кустарникам и под раскидистыми у земли елями в поисках грибов, расслабившись, не ожидая никаких сюрпризов. Как потом оказалось, зря...
*****
...К машине я так и не вышел -заблудился. Сам не знаю, как это получилось. Конечно, есть у меня грешок - почему-то никогда не пользуюсь компасом, даже если он взят с собой. Всегда выходил из леса и находил дорогу без его помощи. В этот раз моя уверенность в своих способностях ориентироваться на местности подвела меня. Не помогло даже то, что вернулся в знакомые места: и ручеёк, и врытый в землю камень, и дерево в виде гигантской буквы «У», у которого утром с ребятами разбрелись кто куда. Где-то я ошибся и начал кружить по лесу: неоднократно выходил к поляне, что видел днём. Попытки определить по солнцу направление, куда мне идти, ни к чему не привели, так как из-за густой пока еще листвы его не было видно.
В шесть часов вечера договорился с друзьями, что буду экономить заряд аккумуляторов рации. Они уже встретились у машины, потому у них на руках три станции, которыми можно пользоваться по очереди, а у меня всего одна. Дэн с Томом даже приходили к камню: по рации договорились, что они встретят меня там и выведут из леса. И я был там, но так и не увидел друзей, хотя постоянно с ними болтал и несколько раз спрашивал, точно ли они у камня. Видимо места были похожими, как братья-близнецы. Они пообещали подождать. Но ни через час, ни через два, ни позже мы так и не встретились. Чтобы не остаться в постепенно темнеющем лесу, ребята вернулись к машине.
Я пытался пойти вдоль ручья, может, он выведет к хутору, или повезёт найти второй камень. Вся эта ситуация напомнила мне сказку, где налево пойдешь - коня потеряешь, направо - сам пропадешь, а прямо - оба сгинем. Чувствую, я тогда хорошо взял вправо, что попал не на ту «дорожку», и был вынужден ходить по заколдованному кругу.
Ручей впадал в небольшое озерцо с крутыми берегами. Видимо, за жаркое лето вода испарилась малость и оголила подмытую землю, обхваченную толстыми лапами древесных корней, жадно тянущихся к влаге. Деревья обступили озеро плотной стеной. Местами раскидистый кустарник, вторя старшим собратьям, касался водной глади своими ветвями. И если бы я не шел вдоль ручья, то вряд ли заметил всё это, пока не окунулся бы с головой, огибая очередной куст.
Ш-ш-ш-ш...
- Приём! Приём! Это Кирилл. Вышел по ручью к какому-то озеру. Буду обходить его. Может, найду вытекающий из него ручей, который меня выведет к хутору. Приём!
- Кирилл! Кирилл! Поняли. Ждём! Приём!
Ш-ш-ш-ш...
Не так легко, оказалось, обогнуть водоём, как я думал. Он весь оброс не только кустарником, но и густой порослью молодняка. Приходилось продираться сквозь цепкие и крепкие ветви небольших деревьев. Низенькие ели тёрли по щекам своей хвоей, пытались отнять корзину с грибами. Вся одежда была уже в свернувшейся паутине с прилипшими к ней листьями, кусочками коры и высохшими трупиками мух. А перед глазами мелькала пёстрая палитра зарослей, за густотой которой нельзя было разглядеть, куда идти дальше. Уворачиваясь, отводя руками упругие ветки, разрывая паутину, чтобы она не попала на лицо, и приседая или переваливаясь через поваленные деревья, я вышел... чёрт!.. снова к проклятой мной поляне. Она уже не купалась в веселых лучах солнца, потому что заметно потемнело. Высокая трава, которой ни разу не касалось лезвие косы, уныло клонилась к земле. Небольшими серыми облачками кружила мошкара.
Стоя на краю поляны, что как магнит тянет меня к себе, только сейчас почувствовал, как сильно я вымотался. Ноги ныли от надоевших за день резиновых сапог. Лямки рюкзака впились в плечи, наваливаясь каждую минуту всё с большей тяжестью. Да и корзинка стала обременяющим придатком в моих попытках найти дорогу «домой». Я отошел к ближайшему дереву и развалился под ним, вытянув с наслаждением ноги. Несмотря на обстоятельства, меня не пугали ни перспектива заночевать в лесу, ни то, что до сих пор не знаю, как мне выбраться к друзьям, к машине, к цивилизации. Напрягало лишь ощущение одиночества и вынужденное пребывание на одном месте без любимых дел, без вкусного ужина и мягкой, теплой постели. Чтобы немного отвлечься, я включил рацию и сообщил друзьям, что у меня ничего не получилось, что дальнейшие попытки выбраться из леса осложняются надвигающейся ночной мглой.
В термосе еще оставался теплый чай. В рюкзаке в отдельных пакетиках лежали пара яблок и один бутерброд. Хоть не умру от голода. Скорее от холода, так как с темнотой пришла и осенняя прохлада. Хорошо, что земля еще хранила тепло, накопленное за солнечный день. На какое-то время этого хватит. Ночь я решил переждать на опушке леса с видом на поляну и, возможно, звездное небо, и, перекусив, поудобнее устроился под большой березой.